и эти поцелуи — клятва.
которую он повторяет.
снова.
и снова.
пока их тела не забудут, где заканчивается одно и начинается другое.
я забуду обиды, и я запомню твой запах.

— вредный.
— глупый.
— обнять?
— обнять.
надеюсь ранив меня, ты смогла залечить что-то в себе.

знаешь, где самое надёжное место спрятать секрет?
между "привет" и "пока" в разговоре с тем,
кто читает паузы между твоими словами лучше книг.

мы – библиотеки тишины.
и друг для друга – единственные читатели с пожизненным абонементом.

помнишь ли ты меня, когда вокруг тебя много красивых других? когда спасаешь таких же испуганных и беспросветно пустых. помнишь ли ты меня, когда влюбляешься снова в кого-то чужого?

да или нет? нет или да?

не было входа — был только суд: не вовне, а внутри.

я не злюсь,
я просто иногда грущу о том,
что мы не стали чем-то большим

«Ты принадлежишь мне, я сделал тебя своей, и ни в одной сказке нет женщины, за которую сражались бы дольше и отчаяннее, чем я сражался за тебя с самим собой. Так было с самого начала, так повторялось снова и снова, и так, видно, будет всегда…

А каждому человеку, которому ты даришь доверие, ты даешь в руки нож. Им он может тебя защитить или уничтожить.

И когда я говорю, что ты для меня самое любимое, пожалуй, это тоже не подлинная любовь; любовь — то, что ты для меня нож, которым ты копаешься во мне, медленно уничтожая.»