«Пусть шумят, а мы работать будем»

Главное же начинать надо с того, чтобы учителя и образовательные чиновники стали чувствовать себя коллегами, делающими одно общее святое дело. Понимаем, что это пока всего лишь правильная риторика. Нам же всем нужно понять, как этого можно добиться, что для этого необходимо сделать на всех уровнях образовательного пространства.

Первый и важнейший базовый этап этой работы, как бы банально это не звучало, осознание и принятие того факта, что мы сами и только вместе сможем запустить этот процесс. Сам собой или по воле высших сил он не запустится. Такие процессы включаются только тогда, когда появляется общность людей активно в них заинтересованная. Таким образом, наша цель – переформатировать в образовательном пространстве парадигму отношений и взаимодействия чиновничества и учителя.

Каким путём двигаться к достижению этой базовой цели и, вообще, возможно ли её достижение?

И так, чиновник и учитель, они относятся к одному государственному институт или к разным?

Чиновники – госслужащие. Они ощущают себя «царёвыми людьми». А кем чувствуют себя учителя? Думаем, вы сами ответите на этот вопрос. Нам же представляется, что ваши ответы подтверждают наше мнение о том, что позиционирование/понимание учебного процесса и его результатов одной страты и другой, как минимум, серьёзно отличаются друг от друга. Они не ощущают общности дела, которому служат. В таком случае получается очень несовременная конструкция: надсмотрщик – бесправный исполнитель. Активность надсмотрщика, как показывает история, встречается достаточно часто. А вот стремление к улучшению, созданию новых подходов, приёмов, технологий в своей работе у бесправного исполнителя – явление крайне редкое. Такое устройство дел называется просто: «держать и не пущать».

В истории российского образования было несколько серьёзных иногда успешных попыток построить систему на других принципах. Для лучшего понимания их обратимся к аналогии с пассажирским транспортным средством. В новых условиях пассажир может выбрать водителя, транспортное средство. И если водитель на современном автомобиле везёт пассажиров в их пункт назначения без тряски, каких-то других эксцессов, позволяя спокойно делать необходимую им работу, то, благополучно доехав, участники поездки искренне поблагодарят друг друга, потому что все получили положительные результаты.

Считаем, что современное образование должно строится на подобных парадигмах.

Продолжим этот разговор и приведём примеры в следующих постах.

Несколько слов о вчерашнем голосовании.

Первое. Мы благодарны всем, принявшим в нем участие.

Второе. Результаты получились интересными и очень показательными. Примерно равное количество (42%) верит в свои учительские возможности и (46%) надеется на активизацию высших сил (президент и правительство). Думаем, что в повседневной жизни сохраняется именно такое соотношение. При этом мы сохраняем уверенность в том, что реальное улучшение состояния нашего образования начнется тогда, когда первая цифра будет расти, а вторая — уменьшаться.

Третье. Самое неожиданное. Про депутатский корпус вспомнили только 4% голосовавших. Между тем, сейчас именно Госдума демонстрирует сверхактивность. Она вчера в первом чтении одобрила законопроект об обязательном участии школьников «в общественно-полезном труде». Не будем здесь касаться дискуссионного вопроса о том, хорошо это или не очень хорошо для учебно-воспитательного процесса. Обратим внимание лишь на то, что до внесения законопроекта мы нигде не видели сколь-нибудь серьёзной учительской активности, призывающей изменить закон «Об образовании», в нынешней редакции запрещающий привлекать учащихся к труду, не предусмотренному образовательной программой.
Правительство на эту тему тоже явно и однозначно в публичном пространстве не высказывалось, экспертных обсуждений не проводило. У Президента нашей страны забот чрезвычайно много. Вряд ли он инициировал поправку в один из законов.

Таким образом, можно сделать вывод, что либо сама Госдума является действительным актором преобразований (ваших 4%), либо в нашем государстве есть незримые для общественности «радетели образования». Если они действительно есть, то хорошо бы узнать, кто они и откуда.

Возможно, мы ошибаемся, но мы не видим и не знаем серьёзных, действительно стратегических научно-исследовательских проектов, работ, исследований государственно значимого уровня в области образования, на которые могла бы опираться законодательная и исполнительная власть. Может быть появятся или проявятся?

Фантастика/реальность

Глубинный шкраб начинает ощущать симптомы активизации у себя прогностических способностей, по принципу: «как в воду глядел». Осталось понять, смешно это или грустно.

Дело в том, что вчера мы говорили о силах, которые может быть появятся, а может быть проявятся. Как говорилось раньше: отзовитесь горнисты!

И вот, похоже, они отозвались. На днях президенты РАН И РАО подписали соглашение, в котором академики договорились сотрудничать по вопросам интеграции науки и образования. «Документ предусматривает создание совместных научных, экспертных, консультативных и координационных советов и других механизмов по важнейшим направлениям развития в сфере науки и образования…»

Первые декларации показывают намерения. И это обнадёживает. Ведь стране давно уже был необходим стратегический центр, разрабатывающий перспективные, социально-востребованные, продуманные и конкурентные направления развития образования страны-цивилизации, как называют Россию многие крупные руководители.

Но кроме намерений необходимы реальные дела и видимые общественностью результаты. С последними у наших академий в последние годы были серьёзные проблемы. Как всегда, будем надеяться, что это временные трудности. А пока ждать сколь-нибудь конкретных планов, дорожных карт, активно действующих научных коллективов, создания абсолютно необходимых экспериментальных баз, независимых экспертных сообществ на всех уровнях образования.

В качестве поддержки таких стратегических процессов наш канал считает возможным внести ряд предложений, позволяющих, на наш взгляд, создать первичную экспериментальную базу и даже уже на начальном этапе включить в эти процессы большое количество профессионалов-практиков.

У Российской академии образования, в советское время она называлась Академия педагогических наук, была сеть экспериментальных школ в разных регионах СССР. Там проходили эксперименальную проверку многие серьёзные педагогические раразработки. Школы АПН также выполняли функции областных, региональных центров распространения проверенных учебно-воспитательных систем и технологий. Возможно, у РАО сейчас нет финансовых и кадровых возможностей воссоздать подобную сеть.

Но у Российской академии наук уже есть серьёзная сеть базовых школ в большом количестве регионов России. Но пока что социально-значимых результатов эта сеть не показала, потому что она не структурирована, не определены системообразующие параметры и направления её развития. Да и деятельного интереса к ней президиум академии пока не проявляет.

Думаем, что если у обеих академий есть действительное, а не декларируемое желание развивать российское образование, да, преодолевая серьёзные бюрократические барьеры, да, выбивая необходимое дополнительное финансирование, то научная и кадровая база этих объединившихся для великих дел светочей научной мысли и современных практик обязательно приведёт к значительным государственно-общественным результатам.

А пока живём сегодняшними заботами, надеемся на оптимизацию разнонаправленных активностей, «улучшающих» наше образование, и верим в то, что лучшие времена, возможно, не так далеко, как мы иногда думаем.

И спрашиваем себя и вас: то, о чём мы сейчас написали – фантастика или реальность?

«Пусть шумят, а мы работать будем»

Считаем, что современное образование должно строиться на подобных парадигмах. Как и обещали, приведём несколько примеров и обсудим их.

Для начала давайте возьмём вполне привычную для нас ситуацию. Учитель работает как всегда, использует привычные методики, приёмы, а результаты детей не растут. Педагог пробует что-то изменить в учебном процессе, а добиться хоть какой-то динамики успеваемости никак не получается. Что бы вы посоветовали делать учителю в реалиях нынешней нашей школы? Наверное, обратиться к коллегам-учителям, поискать что-то по этой теме в интернете… Но мы практически уверены, что никто не порекомендует педагогу посоветоваться о том, как решить возникшую проблему, с руководителями своего образовательного учреждения. Потому что на таком собеседовании учитель услышит много нелестных слов о себе и своей работе. Потому что нынешнего руководителя интересуют не процессы, а сугубо формальные отчётные результаты. Ему некогда, да и незачем что-то анализировать. Педагогический коллектив это прекрасно понимает и старается «по пустякам» не беспокоить «крупного начальника». А об уровнях отдела/управления образования мы даже говорить не будем. Вы сами это хорошо знаете.

К сожалению, такая матрица взаимодействия педагогического состава и управленческого корпуса распространяется со скоростью эпидемии. Чтобы заболевание не привело к патологическим осложнениям, необходимо срочно менять сложившиеся подходы. Как?

Можно начать с того, что позволить себе думать иначе, чем предлагает матрица. Осознать, какое это удовольствие (об этом подробнее в книге «Удовольствие мыслить иначе» Ф. Гиренок). А потом всем вспомнить, что руководитель школы – не надсмотрщик, а главный помощник учителя. Может быть в проблеме, о которой мы сейчас говорим, виноват вовсе не учитель. Например, около школы уже почти месяц идут шумные ремонтно-строительные работы. Или поступили срочные «инновационные» непродуманные указания. Да мало ли таких вопросов, которые учитель сам решить не может?

А ведь, казалось бы, чего проще. Директор вместе с учителем обсуждает возникшие сложности. Если им нужна помощь, звонят в специализированную научно-методическую службу (правда сейчас их почти все закрыли). И все вместе стараются действительно решить проблему, а не искать крайнего. Нам возразят, такого не может быть! Почему же не может, ведь так уже было.

Середина 80-х годов. Минпрос РСФСР готовит плановую коллегию. Коллектив экспертов готовится к выезду в регионы. Директор педагогического НИИ, чьи сотрудники будут готовить материалы для коллегии, проводит инструктаж. Знаете, что он посчитал самым важным? Этот руководитель сообщил, что любой его сотрудник, допустивший бестактность, обидевший учителя, не оказавший ему методической поддержки, будет уволен в течение 24 часов. Напомним, речь шла о министерской командировке.

Видите, болезнь начинали лечить. Но потом активную терапию прервали, и результаты мы сейчас вместе с родителями и детьми не только видим, но и ощущаем на себе.

У врачей есть справочники болезней, атласы и другие материалы. По аналогии мы подумали, что и нам для успешного лечения нашего образования что-то подобное необходимо создавать. И начать можно с некого подобия педагогической кунсткамеры, куда помещать аномальные образовательные деяния последних лет с портретами и биографией их создателей. Если такую кунсткамеру не сделать, то тогда через весьма короткий промежуток времени аномалия будет восприниматься как норма, а норма будет восприниматься как извращение. Очень не хочется, чтобы мы к этому пришли.

Почему терапия образования была прекращена?

В 2011 году в газете «Совершенно секретно» была опубликована статья «Серые кардиналы образования». Кому интересно, посмотрите в интернете. Кстати, думаем, что её можно рассматривать как закладной камень будущей кунсткамеры нашего образования.

Многие из «выдающихся» деятелей российского образования, упомянутых в этой статье, их ученики и коллеги находятся на ключевых постах и продолжают успешно, как пошутил один острослов, проводить «монетизацию процессов оптимизации образования».

Вот такой справочник течения болезни получается…

О разномыслии и развитии в образовании.

Апостол Павел в послании к Коринфянам много лет назад сформулировал важнейшую мысль: «Надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные». А кто такие искусные? Это те, кто не просто хорошо умеет делать дело, но и способен «заглядывать за горизонт». А для чего или кому они нужны?

«Мы никогда не понимаем того, что стоило понять» - написал Н. Гумилёв. А мы всё-таки попытаемся.

Думаем, что с эсхатологической точки зрения только искусные способны созидать новое небо и новую землю. А с нашей житейской точки зрения только профессионалы-творцы способны создавать новые инструменты развития нашего бытия. Но, по словам Апостола, без разномыслия не будет и искусных.

У нас сейчас с разномыслием большие проблемы. А без него не будет и тех, кто способен к созиданию, развитию, а значит может уберечь нас, общество, страну от сползания к деградационному существованию.

А где, как не в школе, начинать растить этих творцов-созидателей?

Нашу же школу сейчас снова усиленно стараются сделать единообразной, единомысленной, как в прошлые времена.

Например, министр просвещения Российской империи граф Толстой настаивал на необходимости водворить всюду строгое единообразие учебных порядков, подробную регламентацию, определить все детали учебного процесса министерскими правилами и инструментами.

И вот через 150 лет мы снова пошли этим путём: единые правила, программы, учебники и т.д. Видимо, снова забыли или до сих пор не поняли слова Апостола.

Сплошное единообразие и единомыслие приводит к тому, что наша школа убивает воображение детей и учителей. А это неизбежно трансформирует внутренний мир человека, его душу, восприятие окружающего мира, приземляет человека до уровня желания удовлетворения основных физиологических потребностей.

Горько это и грустно. Потому что опять пошли по замкнутому кругу. А ведь у нашего образования есть очень интересные методологические разработки, созданы целые учебные комплексы, ориентированные на развитие воображения, эмоционально-волевой сферы личности ребёнка.

Но всё это снова убрано в чулан за ненадобностью. Неужели «искусные» нашей стране действительно не нужны?

Какие школы можно считать хорошими?

Современный и быстро абстрактный ответ: посмотреть рейтинг. А вот те, для кого ответ на этот вопрос жизненно важен (выбор школы для ребёнка, поиски интересной вакансии), так быстро и однозначно вряд ли ответят.

На наш взгляд, распространенные сейчас рейтинги школ ни плохие и ни хорошие. Они просто не про школу, которая ведёт воспитательно-образовательный процесс в реально-существующих для нее социально-образовательных условиях. Они про департаменты (городские, региональные, федеральные) образования, которые через максимально оцифрованные показатели отчитываются о своей эффективности и руководящей значимости. Не исключаем, что и такие рейтинги для чего-то могут и пригодиться.

При этом хотим подчеркнуть, что мы не выступаем против рейтингов, как возможных инструментов, индикаторов, помогающих принимать решения, выявлять требующую особого внимания проблематику. Мы лишь утверждаем, что создавая инструмент (рейтинг), архиважно понимать его возможности и сферы его применения. Никто же не будет спорить, что градусник — важнейший инструмент определения температуры человека. Но, также абсолютно понятно, что «средняя температура по больнице» с градусником связана весьма опосредованно потому, что по сути своей является сконструированным отвлеченным показателем.

Мы выступаем за то, чтобы рейтинги школ учитывали и опирались на реалии школьной жизни, а не на абстрактные административные желания (Бифуркации образования, Максимы и Константы).

Да, разработать такую систему чрезвычайно сложно, но этим нельзя не заниматься! Мы будем стремиться внести свою лепту в этот созидательный процесс.

Начнём с завтрашнего поста.

Какие школы можно считать хорошими?

Всем известна поговорка про то, что нет пророков в отечестве своем. Мы по истории знаем, что они, конечно, есть. И через какое-то время мы о них узнаем. Но это будем потом. Сейчас же приходится обращаться к исследованиям, проведённым не у нас.

Так вот, если у нас главными факторами, влияющими на качество образования, считаются насыщенность учебного процесса информационно-коммуникационными технологиями и максимально возможная степень реализации «рекомендаций», подтверждённая выдающимся уровнем отчётности, то «не у нас» эти факторы завершают список. А на главные роли выводятся такие, о которых мы уже начали потихоньку забывать.

На первом месте — групповая коллективная эффективность педагогов. Это еще и создает школе так необходимый в современных условиях «социальный капитал».
На втором — уровень самооценки ученика.
На третьем — педагогически продуктивная оценивающая деятельность учителя.
И еще следует отметить очень важную тему: умение педагогического коллектива во главе с директором-новатором формировать ученические и родительские коллективы союзников школы.

Так вот, если при составлении рейтингов школ пересмотреть аксиоматическую значимость наших главных факторов, задуматься об особой роли педколлективов в состоянии и качестве воспитательной и образовательной среды в школе, то показатели ЕГЭ и количества участников олимпиад вряд ли окажутся «впереди планеты всей».

Многие говорят, что параметры, которые нельзя посчитать, не могут быть объективными показателями. Мы с этим не согласны. Рейтинги социальных страт могут опираться на более современные методики мониторинга. Но сейчас спорить не будем. А пообещаем в скором будущем вернуться к этому животрепещущему вопросу с сугубо практическими предложениями.

Ещё пару слов о рейтингах и учительском сообществе.

«И где можно увидеть рейтинг, составленный по таким параметрам?» - спрашивает нас читатель.

Сейчас, к великому сожалению, нигде. Именно об этом и идёт речь в нашем посте. Но это вовсе не значит, что мы не увидим его никогда!

Чтобы такой рейтинг появился на свет, сначала надо разработать его структурно-критериальные параметры, технологию сбора и обработки результатов. И лучше его создавать по принципу снизу вверх, тогда он будет очень устойчивым, понятным и принимаемым большинством. Если же спускать рейтинг сверху вниз, то обязательно сработает закон Черномырдина «хотели как лучше, а получилось как всегда».

Уверены, что если неравнодушные профессионалы смогут объединиться с активной частью родительского сообщества, согласовать критерии и технологию, то вполне возможно ожидать появление первых опытных вариантов городских (районных) общественных рейтингов уже в следующем учебном году. Если возникнет глубокое понимание острой необходимости создать современный инструмент развития образования - социально-педагогический рейтинг развития школ, то современные технологии позволят это делать даже без оглядки на вышестоящее начальство. И это действительно возможно, но только при наличии учительско-родительских солидарных сообществ.

Дорогу осилит идущий, а не сидящий на диване, с выученной беспомощностью не верящий даже в себя. Если мы сами не будем думать, формировать и формулировать наши запросы и предложения, то за нас это будут делать другие. И их предложения, как это происходит сейчас, нас будут сильно не радовать.

У Глубинного шкраба есть определённые разработки. Мы готовы оказывать консультационную и научно-методическую поддержку тем, кто возмётся за такую созидательную и прогностическую работу.

«Нет, большинство не приносит счастья другим просто потому, что не знают как это сделать. Так, может, нужно какое-то новое ученье, которое помогло бы людям, а?».
Двумя руками поддерживаем это предложение замечательного писателя Б. Васильева.

Чудо как жизнеобразующая категория образования

В прошлые времена шли серьезные общественные дискуссии о том, что из себя представляет педагогика, по каким законам она действует и развивается?

Судя по тому, что никаких общественно значимых обсуждений этой проблематики не видно и не слышно, ответ похоже найден: она не имеет никакого практического значения. Ведь и так всё понятно: материя первична, а дух вторичен. Значит, всё, что происходит в образовании опосредованно материальными условиями жизни общества. Следовательно, главной задачей педагогики становится разработка алгоритмов соединения материальных условий обучения и государственных требований к результатам этого процесса.

Такое понимание образования, конечно, не нуждается ни в каких масштабных исследованиях, а тем более в широких общественных и профессиональных обсуждениях. Для реализации такой государственной модели достаточно будет и неплохо обученного техника-сборщика. Это на первых порах. Дальше можно процесс насытить максимально возможным количеством протоколов, компьютеризировать, убрать расходы на посредника, т.е. учителя, и получить новый тип образовательного процесса.

О том, что в этом направлении движется сейчас топ-менеджерская министерская мысль под прикрытием различных дымовых замес, убеждать школьных работников, думаем, нет необходимости.

Если данное мировоззрение станет доминирующим, прежде всего в образовательном сообществе, то разговоры о чуде в образовании будут восприниматься приблизительно так же, как писк надоедливого комара.

Но к счастью, такие времена окончательно еще не настали. Бог даст, и не наступят. Потому что «дух - способен изменить направление любого наигибельного процесса».

Поэтому давайте перейдем к другому, близкому нам взгляду на сущность образования, в котором без чуда никак не обойтись.

Чудо как жизнеобразующая категория образования

Итак, что такое чудо?

Словарь В. Даля: «Чудо - всякое явленье, кое мы не умеем объяснить, по известным нам законам природы». Видите, какие слова: не умеем объяснять, законы природы…

Большая советская энциклопедия: «Чудо - в религиозных и мифологических представлениях сверхъестественное явление, вызванное вмешательством божественной, потусторонней силы».
В советское время стремились вывести в сугубо религиозный оборот большой пласт лексики, определяющий духовные категории, такие, как чудо, преображение, вера, дух, образ, милость, радение и т.п. Но ведь эта область не только и не столько религии, сколько души человеческой. А душа – тоже понятие нематериальное.

Словарь Ожегова даёт уже нейтрально расширительное толкование: «Чудо – нечто поразительное, удивляющее своей необычностью». Но и такое понимание чуда не поддаётся материализации даже через сложнейшие системы критериев и нормативов. Потому что это категория внутреннего мира человека.

Строго говоря, значение понятия чуда определяется общим мировоззренческим взглядом человека и поэтому описывается теорией причинности. А это значит, что признание чуда таковым предполагает прежде всего особый вид причинного, не совпадающего, по мнению этого человека, с известными ему законами природы. Поэтому чаще всего становится важным не сам по себе характер чудесного, а его истолкование.

А если сказать проще, чудо видит, готовит и ждёт только тот, кто хочет и готов признать его таковым. Таким образом, у людей, верящих в чудо, изменяется мотивация их деятельности, повышается планка достижений, которую они перед собой ставят, кардинально меняется сам характер восприятия удач и неудач. А значит меняется его образ мира, его собственный образ в этом мире. Происходит преображение человека. Внешне человек не изменился, а внутри – он уже совсем другой. А это уже – настоящее чудо, а не поэтапная эволюция. Потому что душа не эволюционирует, а чудесным образом преображается. Но при этом обязательно следует отметить, что не всегда этот процесс направлен в область горнию. Напомним, что слово чудовище – из того же языкового гнезда.

Вот такая человеческая и педагогическая развилка получается.

Чудо как жизнеобразующая категория образования

Видимо, имея в виду именно такую развилку А. Лиханов написал: «Апокалипсис — это конец света, конец человеческого бытия. По наивности и простоте многие из нас полагают, что удар этот, конец света, грянет разом, например, с первым разрывом ядерной бомбы в новой, все сметающей войне, или с экологической катастрофой такого свойства, что земной шар наш треснет и враз расколется.
Думаю, это заблуждение, и Апокалипсис уже настал. Он внутри нас, он рядом с нами. Он приблизился к нам и нас уничтожит, если мы не сохраним в себе человеческое начало, которое самим только человеком и способно укрепляться».

А человека созидает и укрепляет только настоящее образование, просвещение, в широком смысле этого слова.

Сейчас, волею времён, наше образование вынуждено одновременно выполнять функции и авангарда, и арьергарда в этой укрепительной страде.

Если в нашем образовании будут работать руководители и педагоги без веры в мощь человеческого духа, без веры в чудесные преображающие возможности истинного образования, без душевного стремления помочь ребенку открыть светлый образ мира и найти себя в этом мире, мы будем обречены на первую из названных «образовательных» моделей. И тогда в назидание нам будут звучать слова А. Блока о том, что сознание того, что чудесное было рядом с нами, приходит слишком поздно.

Но пока еще много людей в образовании, которые очень не хотят, чтобы было «слишком поздно», мы смело можем на отрешённо-отвлеченное, проникнутое безверием умозаключение о том, что Россию может спасти только чудо, но откуда ему взяться, ответить, что такое чудо обязательно родится в российском образовании.

Каким образом? Чудесным…

Современные пустобайки об образовании

Слово пустобайка не мы придумали. Это великий В.И. Даль говорил: «…самое название – пустобайка – показывает, что она может быть иногда и то же, что пустоговорка…».

С.С. Кравцов на Всероссийском форуме «Дигория» выступил с отчётом о состоянии нашего образования и, конечно, его несомненных достижениях. Мы приведём несколько министерских цитат и наши скромные вопросы-размышления к ним.

«Система школьного образования – это стратегический приоритет государства…».
Мы, безусловно, понимаем, насколько важны государству стратегические приоритеты. Поэтому мы не удивляемся, когда видим современные красивые офисы, в которых крупные и хорошо обеспеченные чиновники руководят их реализацией. Да и клерки рангом пониже ощущают себя достойными и деловыми людьми. Но когда мы смотрим на систему нашего школьного образования, почему-то ничего подобного не видим. Состояние большинства школ «немного» смущает, а уровень жизни учительского корпуса даже близко не напоминает людей, уверенных в своих возможностях и перспективах. Так что слова о приоритете нас не убеждают. Может не только нас?

«Анализируя российский опыт на разных этапах, мы отмечаем, что важна системность в образовании. Это означает, что нужны единые программы обучения, единые стандарты для каждого школьника. Отсюда возникает качество образования…».
Честно говоря, очень грустно, что министерская системность ограничивается только таким весьма специфически понимаемым единством требований. Но и совсем становится горько, если они действительно считают, что так и именно так «возникает качество образования»! Почему-то мы уверены, что профессиональное педагогическое сообщество не разделяет такую «кочку» зрения.

«Вторая задача – воспитание … Сегодня это комплексная система – для детского сада, школы и колледжей, включая «Разговоры о важном», советников по воспитанию, гимн, флаг, РДДМ и другие».
Скажите честно, как вы думаете, они действительно не понимают, что воспитание – важнейший и сложнейший процесс, а не набор мероприятий и должностей? А может быть они понимают, только сказать не могут? А может это мы не способны подняться до таких высот просвещенческой мысли?

Ну и вишенка на торте.
«Тематический «Год педагога и наставника» подчёркивает значимость профессии учителя. У нас поступление по педагогическим направлениям – порядка 270 тысяч заявлений в этом году. Общее количество школьников, сдающих ЕГЭ в 2023 году, 600 тысяч. Такого никогда не было: практически в два раза по сравнению с прошлым периодом. Цифры говорят сами за себя – стремление выбирать профессию учителя не по остаточному принципу, а целенаправленно».
Во-первых, обещать – не значит жениться. Заявления сами по себе ещё ничего не значат в современной парадигме поступления в ВУЗ. А во-вторых, поверить, что 45% выпускников школ хотят поступить именно в педагогический ВУЗ, при всём огромном желании никак не получается. А получается снова вспомнить В.И. Даля: «Чудные чудеса – шилом волоса» или «Ехал не путём, погонял кулаком: куда не поедет, семи вёрст не доедет».

И снова о современных пустобайках.

Форум «Дигория» — недаром всероссийский. Столько там всего неожиданного рассказывают. Вот, например, представляют крупный социально-педагогический государственный проект «ДНК России». Звучит креативненько. Но гораздо интереснее послушать, что говорит о своём детище научный руководитель Андрей Полосин.
«Если мы хотим научить, эти знания человек должен присвоить. И без этих знаний его мифологемы не на чем строить. Если люди знают разное, то общие мифологемы не выстраиваются. Общее понимание у них тоже должно быть:
Что такое страна;
Что такое цивилизация;
Что такое мировоззрение;
Что такое государство;
Какое будущее нас ждет».

Не будем придираться по мелочам, но всё же отметим, что коннотация слова «присвоить» по отношению к слову «знаниям», которым в начале хотят научить, создаёт серьёзную двусмысленность. Видимо, автор хотел сказать, что знания при таком подходе должны становиться инструментом познания мира и частью интеллектуально-эмоциональной основы личности.

Мы начали с мелочей потому, что, на наш взгляд, они показывают достаточно поверхностное понимание сущности и механизмов формирования социальной мифологии. Отсюда, вероятно, и возникают достаточно безапелляционные утверждения об «общих мифологемах». Но главное всё же не это. А то, что в авторском перечне отсутствует понятие Родины. Неужели мы должны «понять и принять», что Родина растворяется в этом наборе понятий и самостоятельного значения не имеет! У нас Родина есть, а в проекте «ДНК России» её нет. Значит этот проект — современная пустобайка? Не хотим обидеть авторов, но очень похоже на это. А как иначе рассматривать требование общего понимания того, какое будущее нас ждёт? Неужели авторский коллектив знает общий ответ на этот вопрос? Мы не знаем, а вот В.И. Даль похоже знает: «С умом суму кроить, а без ума – только кожу травить».

Сегодня Rambler опубликовал очень показательный опрос интернет-пользователей об отношении к нашему высшему образованию.

«Почти две трети участников опроса (63%) сошлись во мнении, что советская система образования с пятилетним специалитетом идеальна для России».
63% — внушительная цифра. По линейной логике нужно как можно быстрее и как можно точнее начать восстановление. Ну что же, давайте начнём. Только вспомним сначала: кто ломал, какие результаты ожидал, как ответил за «выдающиеся» успехи. Если этого не сделать, следующие попытки приведут к еще более плачевным результатам. Потому что тяжелую хроническую болезнь лечить гораздо сложнее, чем легкое недомогание.

И так, советская система высшего образования строилась с учётом потребностей развитой промышленности и очень серьезной науки Советского Союза. Как у нас сейчас дела с промышленностью и наукой? В.И. Матвиенко много раз говорила о шурупах и подшипниках, которые мы почему-то сами не производим.

Ещё один пример. В каждом крупном регионе страны в обязательном порядке создавались педагогические и медицинские вузы как основа социального развития региона. В начале Болонской эпопеи А.А. Фурсенко говорил, что стране достаточно иметь 150-200 вузов. Остальные не нужны, потому что в условиях новой экономики они будут попросту не востребованы и не рентабельны. Так что и как будем восстанавливать?

Пойдём дальше. Кто-нибудь посчитал, скольких серьезнейших научных школ лишилась наша страна, когда решила идти в очередной образовательный прорыв? А каковы потери в профессорско-преподавательском составе? А как их быстро восстановить? Если кто-то знает, расскажите, пожалуйста.

Но и это ещё не всё. Если мы оставим нынешний закон об образовании без кардинального пересмотра, то не стоит и начинать такое делание.

А что делать с общеобразовательной школой? Оставлять ЕГЭ и подушевое финансирование, угнетённое положение учителей и тому подобное? Все же должны понимать, что без серьезной общеобразовательной школы наши вузы вынуждены будут заниматься ликвидацией крупных общеобразовательных лакун, а не серьезной профессиональной подготовкой будущих специалистов. Так что, если кто-то думает, что проблемы нашего высшего образования можно легко решить, если добавить к нынешнему бакалавриату один год и назвать это специалитетом, то он катастрофически ошибается.

И ещё одна цифра в этом опросе, нам кажется, интересной и важной.
«11% респондентов уверены, что надо сформировать свой уникальный подход к высшему образованию».

Да, ситуация весьма сложная. Напомним, что даже наш Президент много раз говорил, что наука не имеет границ. Кроме этого, необходимо отметить, что ещё ни одной развитой стране мира не удавалось создать своё уникальное высшее образование. Ведь даже советское, пожалуй, кроме ряда политических дисциплин, нельзя назвать абсолютно уникальным.

Но эта цифра радует потому, что среди участников опроса достаточно много ищущих и действительно заинтересованных людей. А это значит, что есть надежды.

Если всё не так просто, то что же делать? Первое и главное — думать и ещё раз думать. Даже если для многих руководителей это трудно и непривычно. Второе — ни в коем случае не бросаться сломя голову в очередной прорыв, показывая быстроту реагирования. И третье — собрать серьёзно проработанные проекты и без коррупции, с реальной конкуренцией в рамках общественно-государственной экспертизы начинать процесс восстановления/создания социально-востребованной системы российского высшего образования.

Заканчиваем этот пост любимым нашим вопросом: это фантастика или реальность?

Вот ещё один подход к решению проблемы высшего образования в стране.

Госдума приняла закон о праве «Движение Первых» создавать первичные отделения в вузах. Вот что сказал Председатель правления «Движения Первых» Григорий Гуров о целях и ожиданиях от этой инициативы.

Григорий Гуров: «Первичные отделения также могут создаваться в организациях для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.

Сегодня Движение Первых становится тем важным социальным институтом, который обеспечивает реализацию бесшовной государственной молодёжной политики в сфере детства и юношества. Это особенно важно на переходном этапе от школы к университету, когда абитуриент стремится определиться со своей будущей образовательной траекторией.

Организация первичных отделений Движения Первых в вузах поможет обеспечить реальную профориентационную работу на разных этапах развития молодёжи. С одной стороны, она познакомит его с традициями отечественного высшего образования, с другой, даст возможность вузам формировать студенческое сообщество, которое поможет воспитать наставников для профориентационной работы в Движении.»

Как вы думаете, они понимают, что делают, что, зачем и кому говорят?

Послушайте…

«И слушаю, не понимаю», — честно говорил Александр Андреевич Чацкий. Может это от того, что он не знал многочисленных русских пословиц: «Язык один — уха два», «Раз скажи — два послушай», «Слушай больше, а говори меньше» и т.д. Это, конечно, шутливое умозаключение. Но вряд ли кто-то серьёзно будет спорить с тем, что проблема «слушаю, не понимаю» приобрела в нашей стране глобальные масштабы. Родители — не слышат своих детей, дети — родителей, преподаватели — учеников и студентов, школяры — своих преподов. Власть не слышит общество, а общество не внемлет власти.

Не будем сейчас рассматривать социально-политические аспекты такого положения вещей, а сосредоточимся на педагогической основе этой проблемы.

Знаете, что самое удивительное: ни в школе ни дома мы, в большинстве своём, не учим и не учимся слушать. Только в преподавании иностранного языка есть понятие аудирования, а гуманитарии вообще не занимаются обучением слушанию. Между тем, эта проблема очень серьёзная. Учитель, приходя в класс, уверен, что его обязаны слушать просто в силу его преподавательского статуса. Родители тоже уверены: их ребёнок никуда не денется и всё услышит. А вот слышит или не слышит на самом деле — это вопрос.

Человек вырастает в традиции неслушания. При этом мы его постоянно пичкаем знаниями. На определённом этапе человеку начинает казаться, что под его причёской или лысиной собрана вся мудрость предшествующих тысячелетий. Зачем ему кого-то слушать! Так начинает создаваться общественная страта, которую кто-то очень метко охарактеризовал: «люди без ушей».

Может ли образование, то есть мы с вами, с этим что-то поделать? Мы считаем, что не просто может, а обязано! Но возможно это лишь при условии, что образовательное сообщество осознает необходимость и возможности, которые откроются при её решении. Настоящие учёные-педагоги/психологи нам в помощь.

Мы постараемся внести свой вклад и попробуем выявить представления/действия, мешающие слушать и помогающие. Они важны в равной степени, ибо это две неразрывные составляющие одного процесса.

Конкретика в следующем посте.

Послушайте…

Мы говорим о двух неразрывных составляющих одного процесса.

Во-первых, есть определенные психологические барьеры, мешающие нам слушать, такие как:
⁃ мы убеждены, что мы точно знаем, что сейчас услышим;
⁃ вместо оценки содержания (того, что сказано) мы оцениваем то, как сказано (только форму высказывания);
⁃ мы ищем в высказывании не информацию, а подтверждение собственных представлений, мыслей, взглядов;
⁃ мы заранее знаем, что должно быть сказано, иное же просто отметаем;
⁃ мы уверены, что говорящий априори не может знать больше и лучше, чем мы;
⁃ мы чувствуем, что совершенно безразличны говорящему.

Во-вторых, имеется несколько приёмов, которые помогут организовать внимательное и заинтересованное слушание:
⁃ мы активно подбадриваем слушающего (а потом говорящего) мимикой, жестами;
⁃ мы анализируем эмоции слушающего/говорящего. Если мы хотим, чтобы нас внимательно слушали, то кто нам мешает активно использовать свои психофизиологические возможности. Наше понимание очень помогает нашему собеседнику и слушать, и говорить;
⁃ мы используем (в разумных пределах) переспрашивание, перефраз, чтобы слушающий, а потом говорящий смог уточнить своё понимание и, следовательно, свою позицию;
⁃ мы стараемся совместно суммировать сказанное. Если потребуется, что-то обязательно уточнить. Любой учитель знает, насколько действенен этот приём. Жаль только, что мы редко его используем;
⁃ мы не должны забывать, что игры обладают фантастическими возможностями. И если мы начинаем играть с детьми, например, в незнание, недопонимание и т.п., это очень активизирует их слушание.

Конечно, это совсем начальные предложения. Но они могут оказаться очень действенными, если мы действительно захотим ими воспользоваться.

Мы думаем, что было бы неплохо, если учителя поделятся этими рекомендациями с родителями своих учеников. А родители поймут, что если дети не научатся слушать и понимать то, что они слышат, родителям в ближайшем будущем не смогут помочь даже самые лучшие учителя. Потому что учителя остаются в школе, а дети и родители остаются в жизни вместе навсегда.

Самое грустное понимание — это позднее бессильное осознание своих ранних непониманий.

Лето, отпуск, больше времени остаётся, чтобы просто подумать…

«Каждое поколение влияет на следующее и в той ли, иной ли мере противится предыдущему. Поэтому речь о непрестанном улучшении и усилении здесь не совсем уместна. Если кто-нибудь и впрямь научится лепить своих потомков по своему вкусу, все последующие поколения будут слабее тех, кому выпала такая удача.
Старшие внушают младшим ценностные суждения не потому, что верят в них сами, а потому, что «это полезно обществу». Сами они от этих суждений свободны. Их дело — контролировать выполнение правил, а не следовать им.» Клайв Льюис

«Все дети, кроме слабоумных, вполне способны успешно справляться со своими школьными задачами, то единственное, что им необходимо преодолеть, – это искусственно созданный барьер. Этот барьер вырастает из того, что суждения о ребенке строятся на основе абстрактных условностей школы, а не на основе конечной воспитательной и социальной цели.» Альфред Адлер

Поделитесь, пожалуйста, своим отношением к проблеме в опросах.