— Аккерман… — прикрыл глаза, топая одной ногой. — Микаса…

— Капитан, — не решилась договорить «Леви».

— Я виноват, — говорил будто бы не своим голосом, тщательно подбирая слова, которые ранее, скорее всего, ни разу не озвучивал. — Переборщил, — распахнул глаза, сразу же посмотрев на Микасу. — Мне жаль, что я такой еблан.

— Повернётесь? Потом поругаемся…

Брови Леви сами собой поплыли на лоб. На лошади сидела злющая и грязная от пыли Аккерман, сразу за ней — силуэт крупного солдата. Остановившись на подъезде, она шустро спрыгнула на землю и, гневно топая, будто трава её обидела, направилась к Леви.

— Вы с ума все посходили, — волосы растрёпаны, рубашка мятая. Однако, ни одной видимой ссадины, только красное пятно на лбу. — Хотите, и на правой щеке поставлю? — взглянула на его синяк.

— Иди умойся, — отошёл в сторону, пропуская на вход в замок.

— А вы… Идите в жопу, — сморщила нос и задрала его, проходя мимо.

— Проныра. И как я читать буду, по-твоему? — показательно повертел головой, выглядывая из-за её спины.

Девчонка сместилась вбок и забросила локоть на плечи Леви, обнимая так запросто, будто делала это каждый день. Мужчина недовольно буркнул, но чужую руку с себя не скинул.

— Можно? — взглянула на него краем глаза, а после изучила бумагу.

— Так, Никаса, ты за рамки-то не вылезай. Если я тебя выделяю среди остальных, это не значит, что ты для меня кто-то выше рядового солдата. Нет, нельзя. Иди, не беси меня, — подошёл к двери, открыл настежь и принялся ждать. Нагрубил бы сильнее, да не мог — спугнёт ещё ценную боевую единицу. 

— Всего вам доброго, капитан Рéви, — девчонка смерила Леви убийственным взглядом, промчалась мимо и задела косяк плечом, выбежав в коридор. 

— А вы целоваться не умеете.

[...]

— Всё я умею, просто не нравится, — заметил, что бездумно загорается накалом бессмысленного спора. Прямо как некоторые.

— Вчера мне показалось обратное, — вздёрнула бровями, не пряча самонадеянной ухмылки. — Продемонстрируйте, раз вы так в себе уверены, — помедлив, решила добавить: — У меня чистые зубы.

Леви запыхтел от негодования и сделал шаг навстречу. Зафиксировав девичий подбородок пальцами, накрыл её губы своими, совершенно не медля. Почти что грубо погрузился в поцелуй, не противясь горячей влаге. Вжал её в стол, разделяя торсы локтем. Надавил на её плечо, заставив съехать чуть ниже и широко раздвинуть вокруг него ноги, и навис над ней, не отлипая ни на секунду. Микаса вцепилась в его шею, жарко целуя в ответ.

И потеряла равновесие, опираясь на стол лишь поясницей, из-за чего он медленно отстранился. Она смущённо спрятала взгляд под ресницами.

— Ну? — нетерпеливо сжал руку на её талии.

— Наверное, я ошиблась, — вытерла уголок рта подушечкой большого пальца. — Вы хорошо целуетесь…

До чего ж была довольной. По её улыбке всё стало понятно — очередная провокация. И как Леви только вёлся раз за разом, не подмечая очевидного? Несмотря на своеобразное поражение, исход его полностью устраивал.

Микаса постаралась удалиться под шумок, но Леви, внезапно слишком быстрый и взбешенный, нагнал её сразу за порогом. Он привстал на носочки, чтобы снять один из факелов со стены.

— Подсадить? — вырвалось у неё само собой. После его слов [...] Микаса разозлилась.

— Самокрутки возьми и вылезай. Только тихо. Пригнись под окнами, — Леви ощутил атмосферу начала службы в Разведкорпусе, перешагивая через подоконник.

— Не полезу, — боязливо осмотрела высоту. 

— А где ты курить собралась? У штаба нельзя. 

— На крыше страшно.

— Стены раза в три выше, а ты ссышь, — вздёрнул брови, подначивая. Ему хотелось полазать тут, но не одному. Годы были уж не те. Вдруг кто поймает? — Никто же тебя бить гигантскими ручищами не собирается.

— Мы же без УПМ, — девчонка проигнорировала очередную колкость. — Что будет, если упадём?

— А ты не падай. Когда ещё посмотришь на столицу ночью с такой высоты? — обернулся на крыши домов. Вид был потрясающим. 

— Ладно, — осмотрелась и удовлетворительно хмыкнула. После медленно подобрала подол и попыталась залезть на подоконник. — В юбке неудобно. Подсобите? 

— Сказала ж тебя не трогать, — свёл губы вбок, но руку протянул. «Не всё так плохо, но выведать всё же стоит», — думал, помогая вылезти. 

Ладонь капитана — крепкая и тёплая. В ней ощущалась сила и поддержка. Какой была рука Маркуса, Микаса не запомнила. Страх медленно уходил, пока она выбиралась наружу и кралась по наклонной крыше. 

Леви погрузился в воспоминания, как лазал по выступам замка и находил там секретные окошки, ведущие в запертые снаружи помещения. Подобные козырьки тоже обхаживал, невзирая на высоту.