Cowboy Gaspar!

Встреча Хармони Корина и Гаспара Ноэ в специальном эпизоде немецкой телепередачи в 2010 году. Слоняются по свалкам и пинают выброшенную бытовую технику, стреляют в тире и слушают сюровые перфомансы.

Полная версия наверняка сойдет за невыпущенный фильм Корина.

ыыы, и антисемиты, и против ИИ – модный нонче тренд👇 нашли ради чего прервать молчание :))

ЗЫ
популярность автофикшена (рационализация рессентимента) сюда же. самый яркий пример жанра – "майн кампф" одного австрийского художника. ну, а в наше время крушения иллюзий сам бог велел искать оправдания своим невыносимым и неприемлимым эмоциям

Австралийская группа Dead Can Dance возвращается после пяти лет молчания с синглом "Our Day Will Come". Он представляет собой гипнотическую оду солидарности между народами Ирландии (где сейчас живет лидер группы Брендан Перри (Brendan Perry)) и Палестины. Половина всех поступлений от продажи "Our Day Will Come" будет перечислена организации MAP (“Medical Aid For Palestinians”).

Одновременно с выпуском сингла Dead Can Dance объявили, что больше не будут размещать свою музыку на стриминговых сервисах, и что теперь она будет доступна только на страничке их собственного лейбла Holy Tongue на Bandcamp. "Мы решили больше не поддерживать стриминговые платформы, которые продолжают эксплуатировать артистов и продвигать музыку, сгенерированную ИИ, - гласит заявление группы. - В будущем мы будем продавать свою музыку публике напрямую через Bandcamp - платформу, которая продолжает поддерживать независимых артистов и похвально запретила группы, сгенерированные ИИ, которые прикидываются живыми артистами”.

По словам участников Dead Can Dance, “Our Day Will Come” - это лишь первый в серии синглов, которые будут издаваться ежемесячно весь 2026 год. К каждому синглу будет прикладываться цифровой pdf с обложкой и текстом песни.

В 80-х и 90-х Dead Can Dance выпустили целый ряд прославленных альбомов, в которых использовались музыкальные веяния со всего мира. Они были одной из ключевых групп на лейбле 4AD, хотя их музыка толком не вписывалась ни в рамки готики, ни в рамки арт-рока, ни в рамки дрим-попа. В 1998 году DEAD CAN DANCE распались, и вокалистка Лайза Джеррард занялась саундтреками к фильмам. Однако в 2010-х дуэт воссоединился и выпустил еще два альбома - “Anastasis” (2012) и “Dionysus” (2018).
#deadcandance

https://deadcandance.bandcamp.com/album/our-day-will-come

Не забывайте про пляски с бубном!

Как же наивен, самовлюблён, а значит будет жестоко разочарован романтизм, пытающийся жить в эпоху постмодерна👇

СЧ-фактор. Соцсети артиста становятся паспортом подлинности

Год назад в кулуарах профильных конференций вопрос звучал так: «Сможет ли нейросеть написать хит?» Сегодня он звучит иначе: «А какая разница, если я всё равно не отличу?» И это, пожалуй, самое тревожное и одновременно самое интересное, что происходит с музыкальным восприятием прямо сейчас.

ИИ-музыка уже научилась мимикрировать на уровне, который рядовой слушатель не распознает без специальных инструментов. Но чем лучше машина имитирует человека, тем острее становится обратный запрос на подлинность. И здесь правила игры меняются кардинально.

Бэкграунд становится главным жанром

Когда техническое совершенство перестает быть конкурентным преимуществом (потому что нейросеть сделает аранжировку любой сложности за 30 секунд), на первый план выходит то, что машине сфальсифицировать сложнее всего. Человеческая биография.

Слушатель будущего будет потреблять не столько музыку, сколько контекст. Ему станет важно знать, что этот гитарист действительно разбил палец на репетиционной базе, что вокалистка писала этот текст в три часа ночи на кухне съемной квартиры, а не промпт «Напиши грустную песню про расставание в стиле Софии Ротару».

Это «СЧ-фактор» (Сделано человеком) – термин, который я предлагаю для обозначения дополнительной ценности, возникающей у произведения с документально подтвержденным человеческим происхождением.

В мире, где любой звук может быть сгенерирован, настоящей валютой станет живая музыка, записанная, а не сгенерированная. Не «звучит как живая», а «доказано, что живая». Парадокс: чем лучше ИИ копирует, тем дороже становится несовершенство, за которым стоит реальный человек.

Иммунитет к реализму: когда мимикрия перестает пугать

Давайте будем честны: мы уже прошли точку невозврата. Современные нейросети генерируют вокальные партии с микро-дыханием, фальшивыми нотами и «случайными» шумами студии настолько убедительно, что скоро специализированные сервисы по детекции будут ошибаться в каждом третьем случае. ИИ-музыка будет становиться только лучше в своей мимикрии. Она заполнит ниши фонового контента, плейлистов для фитнеса, «уютных» подборок для работы — всё то, где слушатель не требует биографии.

Но это не конец музыки как искусства. Это конец музыки как товара первой необходимости. Когда вода из-под крана стала чистой, люди стали платить за минералку из конкретного источника. То же самое произойдет с музыкальным потреблением: масс-маркет уйдет нейросетям, а «музыка со смыслом» станет нишевым, но гораздо более лояльным рынком, где цена трека будет определяться не битами, а доверием к автору.

И здесь самое интересное. Как только ИИ заберет себе задачу «делать качественную поп-музыку по шаблону», настоящие авторы освободятся от необходимости соответствовать индустриальным стандартам. Они начнут делать то, что нейросеть никогда не предложит сама. И не потому что не сможет технически, а потому что у нее нет культурного чутья на абсурд, на смешение жанров на грани фола, на эстетику «так не делается».

Интеллектуальная игра, культурная отсылка, риск – вот что остается человеку.

Музыка вернется к ритуалу

Чем больше вокруг будет идеально сгенерированного звука, тем больше живая музыка будет восприниматься не как развлечение, а как ритуал. Поход на концерт, знакомство с биографией артиста, коллекционирование физических носителей, вера в то, что этот конкретный звук родился из человеческого опыта, а не из матричного умножения. Всё это станет формой культурного сопротивления.

В долгосрочной перспективе нас ждет не замена людей машинами, а расслоение: ИИ заберет себе функцию «музыкального фона», а живым артистам оставит территорию смысла, контекста и доверия. И, возможно, это лучший сценарий.