Рынок труда в США по-прежнему выглядит «слишком крепким», если смотреть на заголовки. Initial claims упали до 198k, ниже ожиданий и консенсуса. Четырёхнедельная средняя на минимуме за два года. Continuing claims тоже вниз. Формально всё говорит: увольнений мало, бизнес держится, рецессии нет.

Но это именно формально.

Ключевая деталь здесь не в цифре 198k, а в сезонных искажениях. Модели ожидали скачок заявок на +46k после праздников. Фактически рост был лишь +32k. То есть «падение» claims во многом — это эффект несовершенной сезонной корректировки, а не внезапное улучшение рынка труда.

Картина в целом такая: компании действительно стараются не увольнять. Не потому что всё прекрасно, а потому что уже прошли через боль 2022–2023 и боятся снова остаться без персонала. Особенно в сервисах и квалифицированных сегментах. Это удержание, а не экспансия.

Continuing claims на уровне 1,88 млн тоже важны. Это означает, что люди, потерявшие работу, дольше остаются без новой. То есть вход в безработицу сдержан, а выход — замедляется. Классический признак позднего цикла.

Отдельно показательно, что Нью-Йорк снова выпадает из картины. Там продолжаются увольнения у крупных региональных работодателей. Финансы, медиа, tech-adjacent. Просто это пока не масштаб, чтобы перевесить остальную страну.

Итог простой. Рынок труда не «перегрет» и не «сломался». Он зажат. Компании не нанимают активно, но и не режут штат. Это состояние ожидания. Заморозка, а не рост.

И именно поэтому ФРС смотрит на такие данные без восторга. Низкие claims сегодня — не сигнал силы экономики. Это сигнал осторожности бизнеса. А осторожность в конце цикла обычно появляется не просто так.

Learn Macro ◽️ Explore Macro

Белый дом решил «помочь» рынку жилья и почти гарантированно сделает хуже.

Идея простая: приказать Fannie Mae и Freddie Mac купить $200 млрд MBS, снизить ипотечные ставки и улучшить доступность жилья. На бумаге красиво. В реальности это рецепт обратного эффекта: более дорогие ипотеки и ещё более высокие цены на дома.

Почему. Спреды по MBS уже сжимались полтора года. Не из-за политики, а из-за макрофакторов. Кривая доходности крутилась в пользу MBS, волатильность облигаций падала, prepayment risk стоил дешевле. Вся эта «идиллия» объясняет почти весь рост цен на MBS.

Но у ипотечных бумаг есть особенность. Инвестор по сути short опцион на досрочное погашение. Если ставки падают, заёмщики рефинансируются, и держатель MBS теряет. Модельно это похоже на 10-летний трежерис с проданным колл-опционом. Цена этого опциона зависит от формы кривой и волатильности.

Теперь что делает государство. Оно добавляет спрос в экономику, которая и так перегрета. Более дешёвая ипотека увеличивает потребление. Это не теория, это видно в данных. Сжатие MBS-спредов опережает рост розничных продаж примерно на полгода. Индекс доступности жилья опережает потребление на 1-2 года. И оба уже растут без всякой помощи из Вашингтона.

А дальше начинается цепочка. Больше потребления значит выше инфляция. Инфляция значит выше волатильность облигаций. Волатильность значит дороже тот самый опцион в MBS. Параллельно ФРС рано или поздно вынуждена реагировать, кривая уплощается. Итог один: MBS дешевеют, спреды расширяются, ипотечные ставки растут.

Плюс классическая ошибка политики. Стимулировать спрос, не трогая предложение. Рынок жилья ограничен по supply. Это уже проходили в Великобритании с Help to Buy. Итог был не в росте строительства, а в росте цен.

Отдельный риск в том, что инфляция уже начинает шевелиться. Растут цены на металлы, фрахт, удобрения. Давление в цепочках поставок возвращается. Ожидания достаточно высоки, чтобы процесс стал неуправляемым. Добавь сюда ставку, которую рынок ждёт ниже нейтральной, и ещё один фискальный толчок может перевести инфляцию из хронической в острую фазу.

Формально это не QE. Баланс ФРС не растёт. Но по сути это то же самое: price-insensitive покупатель, которому плевать на риск и цена которого политическая цель. Только теперь это фискальное QE.

TLDR. Дешёвая ипотека сначала порадует. Потом разгонит потребление, инфляцию и волатильность. В итоге ставки станут выше, дома дороже, а держатели MBS и трежерис получат убытки. История старая. Государство покупает голоса сегодня, а расплачивается валютой и инфляцией завтра.

Learn Macro ◽️ Explore Macro

Кредитный рынок снова на максимуме самодовольства. Спреды по корпоративным облигациям сжались до 103 б.п. Минимум с 2007 года. Буквально за шаг до той самой точки, после которой обычно начинаются «непредвиденные события».

Парадокс простой. Деньги понимают риск, но боятся не участвовать. Экономика пока держится, ФРС обещает снижение ставок, глобальный рост пересматривают вверх. И на этом фоне инвесторы соглашаются на всё меньшую компенсацию за всё больший набор рисков.

А рисков хватает. Непредсказуемая политика США, геополитика, скрытые долги, корпоративные обвалы из ниоткуда. Но рынок их не ценит. Пока.

Aberdeen и Pimco говорят одно и то же разными словами: слово «complacency» сейчас самое опасное в risk markets. Доходности хорошие, волатильность низкая, и именно это расслабляет сильнее всего.

Особенно показательно, что вместе со сжатием спредов взлетает эмиссия. За первую половину января компании заняли $435 млрд. Рекорд. Goldman разместил $16 млрд в одном IG-сделке. Заёмщики ведут себя рационально. Они берут деньги, пока рынок готов их давать почти бесплатно.

А вот для инвесторов это ловушка. Поток нового долга пока не пугает. Но если настроение сменится, именно этот навес предложения станет проблемой. Спреды не просто расширятся. Они могут сделать это быстро.

Высокодоходный сегмент туда же. Спреды по junk тоже на минимумах почти за 20 лет. То есть рынок сейчас оценивает будущее как максимально гладкое. Без рецессий, без ошибок политики, без сюрпризов.

История подсказывает, что такие периоды заканчиваются одинаково. Не потому что кто-то обязательно неправ. А потому что за риск перестают платить. И любая искра становится поводом для резкого пересмотра цен.

TLDR. Это рынок, где за риск платят минимально, а долгов становится максимально много. Пока музыка играет, все танцуют. Но именно в такие моменты выход из зала оказывается самым узким.

Learn Macro ◽️ Explore Macro

Рабочим в США сегодня достаётся минимальная доля экономического пирога за всю историю наблюдений. Не «за десятилетия». С 1947 года. Labor share упал до 53,8%, а корпоративные прибыли после налогов сидят почти на историческом максимуме. Это не временный перекос. Это новая норма.

С 2001 года доля доходов, идущих труду, просела больше чем на 10 п.п. Производительность росла, экономика росла, технологии ускоряли всё подряд. Но плоды этого роста ушли не в зарплаты. Они ушли в маржу, байбеки, опционы и цены активов. То есть наверх.

Отсюда и вся риторика про K-shaped economy. У кого есть капитал, тот едет на лифте. У кого есть только труд, тот стоит на лестнице, которая едет вниз в реальном выражении.

Раньше социальный контракт был понятен. Ты продаёшь труд, система платит тебе достаточно, чтобы накопить капитал и спокойно выйти на пенсию. Это работало десятилетиями. Потом рост замедлился, включили печатный станок, и активы ушли в вертикаль. А труд остался там же. В лучшем случае.

Сегодня труд больше не конвертируется в капитал. В инфляционно очищенных долларах он стоит заметно дешевле, чем раньше. Если у тебя нет активов, ты объективно проиграл раздачу.

AI эту тенденцию не ломает. Он её усиливает. Технология масштабирует капитал, а не труд. Она снижает предельную ценность человеческого участия и повышает отдачу на уже накопленные активы. Владельцы капитала празднуют. Владельцы времени и навыков получают размывание.

По сути, это и есть главный конфликт текущего цикла. Не между бедными и богатыми, а между трудом и капиталом. И пока всё указывает на то, что капитал выигрывает.

Решение? Его пока не видно. Но делать вид, что это временная аномалия, уже не получается. Это не сбой системы. Это и есть система.

Learn Macro ◽️ Explore Macro

Рынок входит в сезон отчётностей с ощущением “пока всё хорошо”. Акции растут синхронно от Токио до Нью-Йорка, и глобальные инвесторы рассчитывают на четвёртый подряд год приличной доходности. Но именно здесь и начинается проблема.

Первый реальный тест 2026 года это корпоративные прибыли. И они выходят в момент, когда фон вокруг максимально токсичный: геополитика трещит, прогнозы по росту мутные, а оценки уже на уровне, где ошибаться нельзя.

Глобальный рынок торгуется примерно по 20x forward earnings. Историческая медиана за 10 лет это 17x. То есть премия уже заложена. А в 2025 рынок вырос почти на 19%. Чтобы продолжить рост, прибыли должны не просто вырасти. Они должны вырасти без единого сбоя.

В США рынок ждёт +8% по прибыли за прошлый квартал и больше +11% в каждом квартале 2026. В Азии прогнозируют скачок на 14%. В Европе всего около +1%. Разрыв колоссальный. И именно он делает картину хрупкой.

Ключевая мысль, которую повторяют все стратеги, звучит жёстко: места для разочарований нет. Любые понижения прогнозов по 2026 мгновенно ударят по рынку. Не потому что всё плохо, а потому что всё уже слишком хорошо оценено.

Первые отчёты это подтверждают. Банки в США не сказали ничего вдохновляющего про экономику. В Европе старт был слабым, Richemont не задал нужного тона. Единственным спасением, как и последние три года, снова стал AI. TSMC дала сильный прогноз по AI-чипам и рынок выдохнул. Пока.

Но тут начинается вторая проблема. AI уже не тянет рынок в одиночку. Более того, монолитный AI-трейд начал трескаться ещё в конце 2025. И теперь весь груз ожиданий перекладывается на “остальную экономику”: потребителя, промышленность, энергетику, здравоохранение. Именно они должны доказать, что рост действительно расширяется, а не держится на одном нарративе.

Отсюда повышенное внимание к “старой экономике”. Деньги начали перетекать в банки, consumer, сырьё, промышленность. Но это не вера. Это проверка. Эти сектора должны показать, что способны сами тянуть индексы, а не просто быть фоном для Big Tech.

AI при этом никуда не исчезает, но к нему стали относиться жёстче. Рынок больше не готов платить за бесконечный capex без понятной отдачи. Meta упала после того, как напугала рынки масштабом инвестиций. Oracle, бывший любимец AI-трейда, оказался под давлением из-за выхода на долговой рынок.

Контраст показательный. “Великолепная семёрка” показывает рост прибыли около +20%, в четыре раза выше остального S&P. И при этом планирует потратить около $530 млрд в 2026. Вопрос теперь не в росте выручки, а в том, хватает ли free cash flow, чтобы всё это финансировать без разрушения баланса. Это становится ключевой метрикой сезона.

Отдельный слой неопределённости это тарифы и нефть. Торговая политика США меняется почти в реальном времени. Любое решение суда по тарифам может задним числом переписать финансовые модели компаний. Плюс риск по нефти: Венесуэла, Иран, Ормузский пролив. Это всё факторы, которые не отражаются в мультипликаторах, но легко могут в них врезаться.

Параллельно идёт оборонный бум. Рост военной напряжённости заставляет страны наращивать бюджеты, и акции defense-компаний уже улетели. Проблема в том, что оценки там тоже стали натянутыми. Рынок будет смотреть, превращается ли геополитика в устойчивый рост прибыли, или это просто премия за страх.

Европа и Азия выглядят оптимистично на бумаге. В Европе ждут восстановления прибыли после нулевого 2025, особенно в банках. В Азии рынок уже отыграл ожидания, и теперь должен их подтвердить. Китай и Корея в фокусе.

В итоге сезон отчётностей это не про “хорошо или плохо”. Это про соответствие. Рынок стоит на уровне, где всё должно сойтись одновременно: рост прибыли, устойчивый спрос, контроль затрат, ясные прогнозы. Любой сбой в одном месте мгновенно вскроет, насколько тонким стал этот баланс.

Ралли ещё живо. Но оно больше не про надежду. Оно про доказательства.

Learn Macro ◽️ Explore Macro

История с новым главой ФРС всё больше превращается в политический сигнал, а не кадровое решение.

Трамп публично даёт понять: Кевин Хассетт ему нужен не в ФРС, а рядом. Не как технократ, а как рупор. Человек, который может объяснять экономику, продавать нарратив и держать линию Белого дома. И в этом смысле назначение его в ФРС для Трампа выглядит не усилением контроля, а потерей влияния.

Фраза “я бы не хотел тебя терять” важнее любых официальных комментариев. Это прямое признание: ФРС для Трампа не площадка для коммуникации. ФРС это чёрный ящик. А Хассетт сейчас слишком ценен, чтобы отправлять его туда, где “эти ребята почти не говорят”.

Рынок это понял мгновенно. В фокусе сразу появился другой Кевин — Уорш. И не просто появился, а стал базовым сценарием. Комментарии стратегов, реакция prediction markets, движение доллара и акций — всё говорит об одном: если Хассетта оставляют в Белом доме, значит, кресло ФРС почти автоматически едет к Уоршу.

И это уже другой сигнал.

Уорш воспринимается как более жёсткий, более институциональный, более “ФРСовский” кандидат. Его назначение рынок может считать попыткой сохранить видимость независимости ФРС, даже если Белый дом усиливает давление через другие каналы. Отсюда и относительное спокойствие в реакции рынков: не паника, а настороженность.

При этом важно, что сам Трамп говорит: “в голове у меня всё уже решено”, но имени не называет. Это типичная стратегия неопределённости. Держать рынок в подвешенном состоянии, пока политические рычаги донастраиваются. Тем более что процесс упирается в Сенат, где уже есть прямое сопротивление и привязка утверждений к расследованию против ФРС.

Контекст делает всё ещё токсичнее. ФРС уже под огнём из-за расследования, Пауэлл говорит о подрыве независимости, Белый дом отвечает риторикой “надзора за деньгами налогоплательщиков”. Это уже не дискуссия о ставках. Это борьба за контроль над институтом.

И всё это происходит в момент, когда экономика тянет ФРС в разные стороны. Слабость рынка труда требует снижения ставок. Упрямая инфляция требует паузы. Новый глава, кем бы он ни был, зайдёт в ФРС с ожиданием дальнейших снижений, но без гарантии, что комитет пойдёт за ним. Особенно если Пауэлл останется в Совете управляющих.

Итог простой. Назначение главы ФРС перестало быть “кто лучше подходит”. Это вопрос архитектуры власти. Кого Трамп хочет видеть говорящим от имени экономики. Кого — сидящим в закрытой комнате и голосующим по ставке. И кого рынок сочтёт достаточно “системным”, чтобы не испугаться.

Хассетт, судя по всему, остаётся политическим активом. А значит, ФРС, скорее всего, получит не самого удобного для Белого дома человека. Но именно это сейчас и нужно, чтобы не сломать рынок раньше времени.

Learn Macro ◽️ Explore Macro

Макроэкономические события на предстоящую неделю

Рынок переключается с «инфляционных заголовков» на реальную активность.

🔴UK - в центре: CPI ждут выше (3.3% vs 3.2%), и сразу после этого проверка, выдерживает ли потребитель (Retail Sales) и что показывают Flash PMI. Если инфляция ускоряется, а спрос и услуги держатся - BoE сложнее быть голубем, GBP получает поддержку, а гилты становятся тяжелее. Если CPI неприятный, но продажи/PMI сдают - это уже история про охлаждение экономики и рост нервозности: инфляция липкая, а рост слабее.
🔴 Германия остаётся split-screen: индустрия в минусе (PMI < 50), услуги держатся - ключевой риск, если начнут проседать именно services.
🔴 США по консенсусу всё ещё крепко: manufacturing PMI выше, services высоко - любой сюрприз вверх вернёт тему higher-for-longer через доходности.

Итого: неделя про то, где трещины первыми проявятся - в спросе/услугах или только в индустрии - и насколько это меняет ожидания по ставкам.

🇬🇧Claimant Count Change - анализ
🇬🇧CPI y/y - анализ
🇺🇸Final GDP q/q - анализ
🇬🇧Retail Sales m/m - анализ
🇪🇺German Flash Manufacturing PMI - анализ
🇪🇺German Flash Services PMI - анализ
🇬🇧Flash Manufacturing PMI - анализ
🇬🇧Flash Services PMI - анализ
🇺🇸Flash Manufacturing PMI - анализ
🇺🇸Flash Services PMI - анализ

Learn Macro ◽️ Explore Macro

Начало года для software оказалось не “дном для подбора”, а продолжением распада нарратива.

Инвесторы входили в 2026 с идеей: beaten-down SaaS, дешёвые мультипликаторы, худшее уже позади. Но рынок быстро показал, что проблема не в оценках. Проблема в экзистенциальном страхе.

Релиз AI-инструмента от Anthropic 12 января стал триггером. Не потому что продукт уже что-то сломал, а потому что он напомнил, что именно может быть сломано. И этого хватило. Intuit -16% за неделю, Adobe и Salesforce -11%+. Morgan Stanley SaaS-баскет уже -15% YTD после -11% в 2025. Худший старт года с 2022.

Ключевой момент здесь не в конкретных компаниях. А в том, что рынок перестал понимать, как вообще выглядит рост software в мире AI.

Раньше всё было просто. Подписка, recurring revenue, высокая маржа, длинный горизонт. Можно было экстраполировать почти бесконечно. Поэтому и платили 40–60x. Сейчас эта логика сломалась. Если AI-агенты могут выполнять задачи 24/7, собирать отчёты, писать код, автоматизировать workflow за часы, то за что именно пользователь будет платить софту через пять лет?

И главное: incumbents пока не дают ответа.

У Salesforce есть Agentforce, но он не меняет revenue-траекторию. У Adobe есть генеративные фичи, но без прозрачных метрик и апдейтов. У большинства крупных SaaS AI есть, но как feature, а не как новый двигатель роста. Это не успокаивает рынок. Это усиливает сомнения.

В итоге сформировался токсичный консенсус: “не трогать software, даже если дешёво”. Buy-side не видит катализаторов для re-rate. Фундамент есть, но будущего никто не может смоделировать. А рынок не платит за то, что нельзя смоделировать.

Контраст с чипмейкерами максимальный. Там всё наоборот. Видимость. Контракты. Capex от hyperscaler-ов. Nvidia и компания знают, кто и сколько будет покупать. Поэтому earnings по полупроводникам +45% в 2025 и почти +60% в 2026. Определённость против неопределённости.

И вот парадокс. Software сейчас торгуется по 18x forward earnings. Самый дешёвый уровень в истории. Ниже, чем когда-либо за десятилетие. Но это уже не “value”. Это дисконт за риск того, что старую модель просто перепишут.

Оптимисты, конечно, есть. Barclays говорит про стабилизацию spending. Goldman — про расширение TAM за счёт AI. Davidson — про возврат к фундаменталу. Но все говорят одно и то же между строк: разворота пока нет.

Это не сектор, который ждёт отчётов. Это сектор, который ждёт нового ответа на вопрос “зачем мы вообще существуем в AI-мире”.

И пока этого ответа нет, дешёвые мультипликаторы не защищают. Они просто фиксируют неопределённость.

Learn Macro ◽️ Explore Macro

История с тарифами США и ЕС — это уже не торговый спор. Это демонстративная эскалация, где экономика используется как рычаг давления в геополитической игре.

Трамп фактически выдвигает ультиматум: либо Европа соглашается на сделку по Гренландии, либо с 1 февраля получает 10% тарифы, а к лету — 25%. Повод вторичен. Суть в сигнале. Торговля напрямую привязывается к вопросам безопасности и суверенитета. И это ломает всю привычную конструкцию трансатлантических отношений.

Реакция ЕС показательная. Формально — переговоры, дипломатия, экстренные саммиты. По факту — подготовка к ответному удару. На столе уже лежат тарифы на €93 млрд американских товаров. Самолёты Boeing, автомобили, бурбон. И это не блеф: меры уже одобрены ранее, просто были поставлены на паузу. Теперь их можно включить за считанные дни.

Ключевой момент — антикоэрцитивный инструмент. Это тяжёлая артиллерия ЕС, которую никогда не применяли. Он создавался именно под такие сценарии: когда торговля используется как средство политического принуждения. Если его активируют, речь пойдёт не только о тарифах. Возможны налоги на американские техкомпании, ограничения инвестиций, закрытие доступа к госзаказам. Это уже не “ответка”. Это системный конфликт.

Важно понимать масштаб. ЕС — крупнейший источник импорта в США. Более 20% всех американских импортных товаров. Любой разрыв здесь бьёт по обеим сторонам. По оценкам Bloomberg Economics, при 25% тарифах экспорт затронутых стран в США может упасть до 50%. Германия, Дания, Швеция — под максимальным ударом.

И всё это происходит на фоне ралли европейских рынков. Деньги только начали заходить в Европу: оборонка, промышленность, банки, чип-оборудование. Немецкий фискальный разворот, снижение ставок, надежды на рост прибыли. Тарифная война в этот момент — идеальный способ выбить почву из-под ног.

Американская позиция предельно цинична и потому опасна. “Европа проецирует слабость, США — силу”. Это не переговоры. Это проверка на прочность. И если ЕС сейчас отступит, он потеряет не только торговые позиции, но и политическую субъектность.

Самое тревожное здесь даже не тарифы. А прецедент. Если торговые пошлины становятся инструментом принуждения союзников по НАТО, значит, правила больше не работают. А когда правила не работают, рынок начинает закладывать хаос.

Это история не про Гренландию. Это история про то, как быстро мир может перейти от “экономического партнёрства” к открытому экономическому давлению. И для рынков это куда более серьёзный риск, чем любой отчёт по инфляции.

Learn Macro ◽️ Explore Macro

a16z делает ставку не на “вау-AI”, а на то, без чего весь этот праздник жизни просто развалится. Не чаты, не ассистенты, не красивые демки. Инфраструктура. То, за что платят инженеры, когда у них горит прод и падает масштабирование.

Cursor за год превратился из стартапа на $400 млн в компанию на $29 млрд. Двухмесячный Unconventional AI сразу получает сид за $4,5 млрд. LMArena, по сути табличка с рейтингами моделей, уже стоит почти $2 млрд. Это не про “здоровые оценки”. Это рынок, который решил, что именно инфраструктура теперь главный актив в AI. a16z это отлично понял ещё в 2024. Они собрали отдельный фонд на $1,25 млрд, а теперь докинули ещё $1,7 млрд. Но важнее не сумма, а подход. Инфраструктура для них это любой AI-софт, который покупают технари. Кодинг, биллинг, деплой, безопасность, модели. Всё, что внедряется быстро и сразу начинает жрать бюджеты. И это уже работает. Metronome ушёл Stripe примерно за $1 млрд. Salesforce забрал Regrello. Meta купила аудио-стартап. Это не “бумажные” апсайды. Это живые экзиты в разгар хайпа.

При этом внутри фонда никто не делает вид, что всё нормально. Casado прямо говорит: оценки безумные. Но дальше идёт ключевая фраза. Пользователи реальные. GPU реально крутятся. Спрос настоящий. Это не web3, где сначала токен, потом вопрос “а зачем”. Самое показательное, чего они не сделали. a16z почти не полез в дата-центры и neocloud. Теперь жалеют. CoreWeave уже под $50 млрд. И Casado честно формулирует болезненный вывод: иногда ты можешь быть прав и всё равно не заработать. Потому что рынок награждает не аккуратность, а масштаб и наглость.

Фонд старается заходить рано и писать небольшие чеки. До того как цифры становятся совсем цирковыми. Но даже это не спасает, когда стартап без продукта сразу стоит $10 млрд просто потому, что “эта команда уже делала ChatGPT”. В итоге картина простая. a16z не спорит, пузырь это или нет. Они играют внутри пузыря, но в правильном слое. Не строят бетон, не заливают капекс. Они продают лопаты. Код, биллинг, деплой, костыли, без которых весь AI-бум встанет.

Риск не в том, что AI не взлетит. Риск в другом. В какой-то момент компании скажут: “мы платим слишком много”. И тогда инфраструктуру начнёт прижимать первой. Casado это понимает. Победителей будет меньше, чем кажется. Но каждый победитель будет огромным. И именно на этих нескольких гигантов a16z и ставит.

Learn Macro ◽️ Explore Macro

Тарифы Трампа оказались ровно тем, чем и выглядели с самого начала. Налогом не на Китай, Индию или Бразилию, а на самих американцев.

Немецкий Kiel Institute разобрал данные по 25 млн поставок на $4 трлн и пришёл к простому выводу: 96% тарифной нагрузки платят американские импортеры и потребители. И только около 4% оседает на иностранных экспортёрах. То есть вся риторика “мы заставим другие страны платить” не выдерживает проверки цифрами.

Экспортёры почти не снижают цены. Ни в Бразилии, ни в Индии. Даже когда пошлины поднимали сразу до 50%. Они просто продают меньше в США и больше в других странах. Маржу не режут. Объёмы сокращают. Логика железная: лучше продать меньше, но с нормальной прибылью, чем заливать рынок убыточным товаром.

В результате $200 млрд таможенных сборов это не “деньги, выбитые из иностранных партнёров”. Это $200 млрд, вынутые из карманов американских компаний и домохозяйств. Сначала платит импортер. Потом он решает, что делать дальше: либо поднимать цены, либо жать маржу. В обоих случаях счёт в итоге приходит потребителю.

Ключевая формулировка из исследования звучит убийственно просто: тариф это не налог на иностранного производителя, а налог на потребление внутри США. Почти идеальный pass-through. Почти без сопротивления.

И это полностью ломает главный аргумент тарифной политики. Она продавалась как бесплатный инструмент давления: и партнёров накажем, и бюджет пополним, и американцев не заденем. На практике всё наоборот. Партнёры адаптировались. Бюджет пополнился. А платят за это американские покупатели.

Тарифы не меняют цены за границей. Они меняют структуру торговли и делают жизнь внутри страны дороже. Не через громкие заголовки, а через тысячи мелких решений в цепочках поставок. И именно поэтому этот налог выглядит незаметным, но ощущается всеми.

Learn ◽️ Explore ◽️ Channel

🇬🇧Claimant Count Change - 07:00

Анализ предстоящего события

Рынок валится не из-за отчётов и не из-за ФРС. Его трясёт из-за политики, которая внезапно стала слишком реальной.

Конфликт США и Европы вокруг Гренландии не остывает, и рынок начинает закладывать сценарий, который ещё месяц назад выглядел как анекдот. Европейские акции минус 0,9%. Stoxx 600 показал худший день за два месяца. Фьючерсы на S&P 500 падают на 1,6% и готовы обнулить рост с начала года. Азия тоже в минусе.

Триггер простой. Агрессивное давление Трампа по Гренландии возвращает страхи торговой войны, но уже не с Китаем, а с союзниками. И рынок не видит признаков деэскалации. Все ждут привычного “Tuesday Taco”, разворота или смягчения риторики. Его нет. Нервозность накапливается.

Дополнительно масло в огонь подлила Япония. Там рухнули длинные гособлигации после предвыборных обещаний снизить налоги на еду. Доходности по 30-летним бумагам рванули вверх. Это сразу же перекинулось на глобальный долговой рынок. Доходность 30-летних трежерис подпрыгнула до 4,92%.

И вот тут рынок акций начинает реально нервничать. Рост доходностей по всей кривой означает давление на оценки, особенно в США. Чем выше безрисковая ставка, тем меньше терпения к дорогим акциям. Особенно к тем, что держатся на мультипликаторах, а не на кэше.

На этом фоне деньги бегут в защиту. Золото и серебро обновляют исторические максимумы. Доллар слабеет и уходит на двухнедельный минимум. Классический risk-off, но спровоцированный не рецессией, а геополитикой и долговыми рынками.

Картина неприятная. Политический конфликт, рост доходностей, давление на оценки и отсутствие “спасительного твита”. Это не паника, но уже и не здоровая коррекция. Рынок начинает понимать, что в этот раз шутки могут затянуться.

Learn ◽️ Explore ◽️ Channel

Японский рынок облигаций треснул. И это уже не шум, а сигнал.

40-летние JGB улетели выше 4%. Исторический уровень. Такого не было с момента запуска бумаги в 2007 и вообще ни по одному сроку за последние 30+ лет. 30–40 лет выросли больше чем на 25 б.п. за день — самый резкий скачок со времён тарифного шока Трампа.

Триггер примитивный. Токаити выходит с предвыборным обещанием: снизить налог на продукты. Источник финансирования не назван. Рынок всё понял сам. Будет долг. Много долга. И его придётся кому-то покупать.

Аукцион 20-леток прошёл вяло, страховщики начали вываливать длинные бумаги рекордными объёмами, и дальше пошёл каскад. С октября, с момента прихода Токаити, доходности по 20–40 годам уже +80 б.п. Это не «переоценка», это смена режима.

Важно, что Япония больше не outlier. 30-летние JGB уже выше немецких. То, что десятилетиями было «якорем» глобальной доходности, внезапно перестаёт быть бесплатным. И рынок мгновенно чувствует, что если Япония отпускает длинный конец, трясти начнёт всех.

Пошёл спилловер. Трежеря продолжили падение, доллар дёрнулся, акции в Азии под давлением. MLIV прямо говорит: если движение усилится, это может стать гораздо грязнее по ходу европейской и американской сессий.

Правительство делает вид, что всё под контролем. Говорят про «устойчивую фискальную политику», «доверие рынков» и «снижение долга к ВВП». Но рынок голосует иначе. Он видит популизм без источника денег и реагирует единственным способом — продаёт.

Да, теперь JGB выглядят «дёшево» для иностранцев. 65% оборота уже делают нерезиденты. SGX запускает фьючерсы на длинные JGB. Но это не bullish story, это volatility story. Деньги приходят, когда пахнет движением.

И главный вопрос — BOJ. Пока он молчит. Unlimited buying лежит в ящике, но его не достают. Если распродажа продолжится или пойдёт дальше по миру, у BOJ не останется выбора. Интервенция станет вопросом времени.

Вывод простой. Япония больше не тихая гавань. Политика + фискальный популизм + огромный долг = рынок, который больше не верит на слово. И если именно Япония начинает шатать длинные ставки, это проблема не только Токио.

Learn ◽️ Explore ◽️ Channel

🇬🇧CPI y/y - 07:00

Анализ предстоящего события

Торговая сделка США–ЕС фактически поставлена на паузу. И повод уже не экономика, а чистая политика.

Европарламент заморозил ратификацию после того, как Трамп начал открыто угрожать ЕС тарифами, требуя… Гренландию. Без шуток. Пока США не откажутся от давления и «вернутся к сотрудничеству», голосования не будет. И, судя по тону, может не быть вообще.

Суть проста. Трамп использует тарифы как рычаг принуждения против суверенной территории страны ЕС. Для Брюсселя это красная линия. Не «жёсткие переговоры», а подрыв базового доверия. Поэтому сделку, которую ещё летом протащили как компромисс ради избежания торговой войны и сохранения американских гарантий безопасности, теперь просто убрали в ящик.

Напомню, условия были не подарок для Европы. 15% тарифы на большую часть европейских товаров в обмен на ноль для американской промышленности и части агро. Уже тогда многие говорили, что ЕС слишком много отдал. Сейчас эти голоса стали мейнстримом.

Трамп подлил бензина, заявив, что с 1 февраля вводит 10% тарифы против восьми стран ЕС, а к июню поднимает до 25%, если не получит «сделку по покупке Гренландии». В этот момент даже сторонники соглашения сказали: стоп. Пока не ясно, насколько вообще надёжен партнёр, никакого ratification.

Дальше — хуже. В Брюсселе обсуждают ответку: тарифы на €93 млрд американских товаров, ограничения на инвестиции, анти-coercion инструмент. Формально ЕС всё ещё говорит про диалог. Неформально — готовятся к эскалации.

Важно и то, что сделка и без этого висела на волоске. Расширение 50% тарифов на металлы, давление США по поводу европейского регулирования tech — всё это копилось. Гренландия просто стала точкой, где терпение закончилось.

Итог. Это уже не торговый спор. Это вопрос надёжности США как контрагента. ЕС даёт чёткий сигнал: если тарифы становятся инструментом геополитического шантажа, никаких «свободных рынков» не будет. Сделка, которую продавали как стабилизатор трансатлантических отношений, теперь сама стала их заложником.

Learn ◽️ Explore ◽️ Channel

Японский рынок облигаций дал трещину, и это уже не локальный шум, а системный сбой.

Всего $280 млн сделок хватило, чтобы устроить обвал в рынке госдолга на $7,2 трлн. Ультрадлинные JGB рухнули, доходности улетели на рекордные уровни, а по всей кривой сгорело $41 млрд. Масштаб движения такой, что в США это назвали шестисигмовым событием. И это при том, что торгов почти не было.

Это ключевая точка. Цены в Японии сейчас формируются не объёмом, а маржинальной сделкой. Рынок тонкий, дилеры зажаты по балансам, а Банк Японии больше не стоит стеной с бесконечным бидом. Много лет BOJ выжигал ликвидность, выкупая всё подряд. Теперь он отходит в сторону, и выясняется, что под рынком пустота.

Самый жёсткий удар пришёлся на 30- и 40-летние бумаги. В 30-летке за день проторговали всего $170 млн, в 40-летке ещё $110 млн. При этом доходности прыгнули больше чем на 25 б.п. Для сравнения, в фьючерсах на 10-летние JGB в тот же день прошло $41 млрд. Два разных мира. И именно длинный конец разваливается первым.

Bloomberg фиксирует рекордную дивергенцию между рыночными доходностями и их «теоретическими» значениями. Это означает одно: рынок больше не верит в собственные модели ценообразования. Дислокация стала нормой.

Кто продавал, до конца не ясно. Называют всех: хедж-фонды, первичных дилеров, страховщиков. Но причины понятны. Инфляция в Японии больше не абстракция, ставки растут, а фискальная дисциплина трещит. Идея приостановить налог с продаж на еду перед выборами только усилила страх, что контроль потерян.

Есть ещё один важный сдвиг. Рынок JGB больше не внутренний. Иностранцы сейчас делают около 65% месячного оборота, против 12% в 2009. Это деньги с коротким горизонтом, без привычки «держать до погашения». Как только что-то идёт не так, они выходят. Быстро.

И это не чисто японская история. То же самое происходит в США и Европе. Рынки суверенного долга всё больше зависят от игроков, которые первыми бегут к выходу. Ликвидность иллюзорна, пока не нужна. А когда нужна, её нет.

Япония просто первая, где этот механизм сломался публично. И если рынок, десятилетиями считавшийся самым стабильным и контролируемым в мире, может развалиться от пары сотен миллионов оборота, это плохой сигнал для всей глобальной системы.

Learn ◽️ Explore ◽️ Channel