Как любит приговаривать писатель Владимир Сорокин: вот, собственно…

первый большой русский текст 2023 года.

Синтаксис подделан безупречно, стиль немного непрогрузился. Но все решают внезапные и меткие англицизмы, которыми Э.В. умел щеголять как никто! Вот, например, какой продуктивный диалог случился с ботом-Эдуардом-Лимоновым у моего товарища.

https://c.ai/c/oD4Gb3kVnVZnRQQBnoqErhvbnhpodNIKhCTJ3982RR8

Горький не только первый битник, но еще и первый Уэльбек:

«Дожидаясь, когда Маракуев выкричится, Макаров встряхивал головою, точно отгоняя мух, и затем продолжал говорить свое увещевающим тоном: он принес оттиск статьи неизвестного Самгину философа Н. Ф. Федорова и прочитал написанные странно тяжелым языком несколько фраз, которые говорили, что вся жестокость капиталистического строя является следствием чрезмерного и болезненного напряжения полового инстинкта, результатом буйства плоти, ничем не сдерживаемой, не облагороженной. И, размахивая оттиском статьи, как стрелочник флагом, сигналом опасности, он говорил:
— Да, — тут многое от церкви, по вопросу об отношении полов все вообще мужчины мыслят более или менее церковно. Автор — умный враг и — прав, когда он говорит о „не тяжелом, но губительном господстве женщины“. Я думаю, у нас он первый так решительно и верно указал, что женщина бессознательно чувствует свое господство, свое центральное место в мире. Но сказать, что именно она является первопричиной и возбудителем культуры, он, конечно, не мог.
Варвара смотрела на феминиста уже благодарным, но и как бы измеряющим, взвешивающим взглядом. Это, раздражая Самгина, усиливало его желание открыть в Макарове черту ненормальности.
„Вероятно — онанист“, — подумал он, найдя ненормальным подчинение Макарова одной идее, его совершенную глухоту ко всему остальному и сжигание спичек до конца».

несколько слов на полях недавних споров -

https://s-t-o-l.com/material/35926-neumestnye-slova-ili-pochemu-segodnya-nevozmozhno-byt-gumilyevym/

Почтенные коллеги, не время списывать себя со счетов в этот воскресный денек. Расслабьте резинку кальсонов и запаситесь закусками, ведь прямо в восемь вечера произойдет очередной strem.

В одиноком и безнапряжном стиле поговорим о том, как хорошо, а главное зачем, в четвертый раз перечитывать книгу «Записки из подполья», а также то, в каких неожиданных и удивительных местах ее можно обнаружить.

Сегодня в 20-30

И надо подписываться на канал:
https://youtube.com/live/ffJxRhpAC00?feature=share

Лаконичная и сдержанная, вполне соответствующая названию издательства «Северные дни», марка. Как хороша!

Кажется, то ли Пьер Гийота, то ли Роб-Грийе в капризных попытках избавиться от пут литературщины, размещал знаки препинания ни внизу, а вверху строки. Еще раньше были и другие замечательные попытки растоптать классическую форму, превратить текст в предмет, например, роман Федора Гладкова «Цемент» или роман Альфреда Деблина «Берлин-Александерплац».
Потрудитесь на 600 страниц описать брызжущую слюной голову сумасшедшего пассажира метро, да так, чтобы читатель каждую минуту обтирался, но чтения не прерывал. Таков роман Деблина, только брызги летят с улиц города Берлина. «Никогда раньше читатель так не промокал до мозга костей», — хвалит текст Вальтер Беньямин.
«БА» — все что угодно, только не книга. Это странный опыт погружения в изуверское бессознательное несимпатичного героя: мелкого жулика, неторопливо обещающего себе и небесам когда-нибудь начать жить по чести; да города, который его то отталкивает, то притягивает в свои похабно причмокивающие топи. (Часто по долгу надобности я хожу по городу Москве чуть после полудня — в будний день много таких солевых героев праздно шатаются, почесываясь на негостеприимном ветру, не разумея, откуда можно начать добропорядочную жизнь). В этот шум вторгаются мелодии шлягеров, городская реклама, звон трамвая, хруст костей и всплески пива. «Главная тема романа — жертва, — писал его автор Альфред Деблин и добавлял, — Наш мир — мир двух божеств. Это одновременно мир Созидания и мир Распада. В потоке времени между ними идет борьба, мы являемся ее соучастниками».
Переводчица Татьяна Баскакова говорит, что лучше всего «БА» описывается картиной «Метрополис» Георга Гросса — огромный, вывернутый дымящимися кишками наружу город, содрогающаяся скотобойня, беспечная и жуткая, как посвист легкомысленной мелодии теплым вечерком, оргия.
«Мир сделан из железа и ничего нельзя с ним поделать, он надвигается на вас, как огромный каток, вот он ближе, ближе, бежит прямо на вас, это же танк, и в нем сидят дьяволы с рогами и горящими глазами, терзают вас, рвут зубами и когтями». Герой, работяга с крепким зобом и жулик поневоле, любитель шнапса, капусты и женщин Франц Биберкопф, оказывается подмят этим катком, как ягненок. Но немедленно перерождается — он перестает быть мятежным и обретает блаженную житейскую мудрость. Как тут не вспомнить Уэльбека: «Мир на меня обрушивается, как скала, забивает мою гортань, как песок. На лестницу падает солнце; начинаю свой монолог — диалог ненависти и зла». Но его персонаж никак не пытается сладить ни с городом, ни с миром — его отпихнули на самый край, с которого он не перестает посылать проклятия райскому саду, расцветшему на месте мегаполиса, где когда-то дымилась задавленная плоть — да и на этот раз не совсем ясно, какой жертвой удовлетворится высшая сила.

Наша беседа с редактором Ad Marginem Александром Ивановым, если фортуна будет нам благоволить, случится в это воскресенье в 20-00.

А для бодрости вам, коллеги, предлагается одно из многих мощнейших интервью с ним из архива газеты «Завтра»:

«Я прикинул, что в своей жизни работал только год: после школы на заводе был помощником слесаря. Всё остальное время я не работаю. Редактор в издательстве — это не работа. Для Маркса труд — это обмен вещества с природой. Ты индустриальным способом каждый день долго и монотонно что-то производишь. Как работает завод: ежедневно производит всякую всячину, которая очень скоро уничтожается, ломается или переваривается в желудках. Завод не производит поэзию, он производит колбасу или машину. Срок машины, допустим, пять лет, потом она идёт на свалку, колбаса будет съедена в течение недели. Идея Маркса: не надо всё превращать в производство колбасы, в этот обмен вещества с природой. Для Маркса самое важное — не работа, а научная, творческая, политическая деятельность, об этом потом прекрасно написала Ханна Арендт: главное предназначение человека — это предъявление себя как политического субъекта, как гражданина. Это же было главной ценностью и для Маркса, и для Ги Дебора. Гидеборовское „Никогда не работайте!“ — ключ к пониманию таких позднесоветских фигур, как Геннадий Шпаликов, герои „Утиной охоты“ и „Осеннего марафона“».

Мотайте на ус, дорогие коллэги.

МАКУЛАТУРА ВЕСНА

31.03 (пт) Санкт-Петербург
01.04 (сб) Москва
02.04 (вс) Минск (?)

07.04 (пт) Батуми
08.04 (сб) Тбилиси
09.04 (вс) Ереван

26.04 (ср) Калуга
27.04 (чт) Воронеж
28.04 (пт) Липецк
29.04 (сб) Курск
30.04 (вс) Белгород

03.05 (ср) Таганрог ?
04.05 (чт) Ростов-на-Дону
05.05 (пт) Краснодар
06.05 (сб) Сочи

09.05 (вт) Ставрополь
10.05 (ср) Нальчик
11.05 (чт) Владикавказ
12.05 (пт) Астрахань
13.05 (сб) Волгоград
14.05 (вс) Саратов ?

История издательства Ad Marginem — это история прямого действия, их книги предопределяли вехи, задавали целые моды, вдохновляли и отравляли. Моя судьба стартанула с «Книги воды» Лимонова и «Господина Гексогена» Проханова, их я забывал на плацкартных полках, таскал в пластиковых пакетах и учился по ним держать нос по ветру. Потом были Вальтер Беньямин и Эрнст Юнгер и даже, не побоюсь этого слова, Фернандо Пессоа.

Мы с коллегой Сергеем Простаковым сделали подкаст про историю Ad Marginem — «Эпоха крайностей». Уже тогда мы поняли, что редакторы издательства — не скучные гуманитарные стратеги, а настоящие авантюристы и сорвиголовы.

Сегодня в 20-00 поговорим с редактором нашего любимого издательства Александром Ивановым: о Лимонове, Беньямине, Юнгере и почему не мы выбираем книги, а выбираем только майонез.

https://youtube.com/live/BfV5czha6JM?feature=share

Спешу напомнить тем, кто прозевал. Вдохновляющая телега Иванова о том, как стать любовником собственной судьбы.

Amor fati (дословный перевод ― «любовь к судьбе») ― латинская фраза, которую можно перевести как «любовь к судьбе» или «любовь к собственной судьбе». Употребляется в речи, чтобы описать определённый подход человека ко всему, что происходит в жизни, в том числе и к страданиям и потерям. «Любящий судьбу» человек воспринимает все события в жизни как нечто хорошее или, по крайней мере, необходимое в силу того, что они являются одними из фактов его жизни и существования. Как следует из этого, события должны иметь место вне зависимости от того, насколько приятными они являются. Говоря короче, amor fati подразумевает принятие и одобрение всех событий и ситуаций, которые происходят в жизни.

Бандит из 90-х, разговаривающий каламбурами и поговорками (такое было не только в «Брате», но, например, и у Пелевина) сменился пошляком, который говорит притчами. Но это не просто коэльо — жалкое довольство собою в нем сочетается с уверенностью в своей моральной правоте.
Похожий на капустник гогольцентра или двухчасовой клип группы шортпарис «Капитан Волконогов бежал» рассказывает, что звериная природа тоталитарного общества неукротима, но отдельный человек может спастись, даже если он бывший злодей. Идея хорошая и много раз проверенная жизнью, но авторы фильма издевательски обошлись и с раскаянием и со спасением. Под формальным видом интеллигентской антитоталитарной туфты (надежды нет, все виноваты, а народ — гной, стукач и гнида) подан постиронический садомазохистский водевиль, где в ослепительной тоталитарной эстетики в стиле Александра Дейнеки совершается парад насилия, природа которого зачаровывает авторов фильма. Палач, ежедневно отправляющий на тот свет выстрелом в затылок до тридцати жертв, выписан таким харизматичным флегматиком под героя Дюжева из «Жмурок»; а сцена пытки подследственного показана как комический аттракцион. В принципе, ничего, кроме упоения торжественностью садизма в этом фильме и нет. Чудом туда затесалась сцена с гениальным Юрием Кузнецовым, единственным персонажем, от которого веет подлинностью, поэтому он и говорит главному герою: «Думал, я тебя не узнаю, вр-ражина?».
Наверное, правильно искать корни того, что нас в нашей новейшей истории этак раскорячило, то и дело запуская руку в цементный мешок 37-го года. Сначала мы имеем подлинный ад «Хрусталев, машину!», дальше болотный хохот «Груза-200», а потом за дело берутся тупые как пробка модные ребята с добрыми намерениями и превращают мясорубку в инсталляцию.

Возобновляю ведение канала. ✌🏻

Понял, что только тут смогу в деталях информировать о собственных движениях, информировать о мероприятиях, еще в планах закидывать какие нибудь демки и зарисовки, которые никогда не дойдут до релизов.

Всем снова привет!

Нам сделали превосходный клип на песню, которая и в записи способно помрачить рассудок, а живьем мы ее еще больше любим исполнять. Такой трек, как внезапная дверь в магический чулан, где вас могут покромсать или приласкать. Нажимайте на лайк, как говорится, и на кнопку с долларом.

https://youtu.be/Bg8hq_mnNbk

Поговорил с интернет-газетой, название которой обладает мгновенным послевкусием: «Зинзивер». Не знаю, как у вас, а я чувствую тут ароматы февральской сырости, слюней и крови, кислой испарины, хреновухи… Таким примерно интервью и получилось — как этот букет. Случайно сформулировал манифест: каждый день подобно пенсионеру или Дэвиду Линчу нужно кропотливо записывать погоду, это может даже уберечь вас от чванства. Да, забыл отметить, текст вышел в рубрике «Крутые». 😎

https://t.me/zinmag/295

Такое ощущение, что я не текст про Джейми Стюарта пишу, а целую книгу —  не потому что много текста, а потому что чувствуется непонятная ответственность. Так или иначе, ничего еще не готово, потому что в течение жизни я не был фанатом Xiu Xiu, формировать образ артиста приходится с нуля. 

По такому случаю вот вам маленький пост-тизер.

Сегодня я узнал, что Джейми какое-то время работал учителем в группе подготовки к школе. Сразу представил, как он учит дошколят: ‘Everyone loves you. Pain has just begun. Everyone hates you. Pain has just begun’. 

Еще я узнал, что клип на песню Black Dick он запремьерил на порнхабе. Там его уже нет —  и, по ходу, нигде нет, судя по дискуссии на Reddit. 

А еще 19 февраля исполнилось двадцать лет второму альбому Xiu Xiu, Promise, с той самой обложкой, которая очень хорошо характеризует творческий метод Джейми. На обложке запечатлен секс-работник из Ханоя, ее сделал сам Джейми.

Долгие году для меня Xiu Xiu существовали только в виде этого альбома и следующего, Fabulous Muscles, в том смысле, что я даже не пытался перейти к другим, потому что не мог продраться через эти. Я не знал, что есть куча куда более простых для восприятия альбомов Xiu Xiu.

Издание Stereogum поместило Promise на шестое место в списке альбомов Xiu Xiu от худшего к лучшему, выделив в качестве слабого места отсутствие добротной перкуссии, за исключением звуков ударов по ягодицам на Sad Pony Guerrilla Girl, одной из знаковых песен Xiu Xiu, речь в которой идет об отношениях молодой девушки и более взрослой замужней женщины. Джейми подслушал их фразы в отеле.

Еще здесь есть кавер на Fast Cars Трэйси Чэпмен, про которую Джейми говорил, что вот такие песни и хочет писать  —  безысходные, чтобы ни конца, ни края, ни родины, ни господина, ни бога, и чтобы никакого шанса на хороший финал.

Но знаете что, давайте лучше вместо этого альбома посмотрим концерт, приуроченный к альбому Forget, который, судя по всему, к моменту публикации полноценного материала про Шу Шу будет моим любимым. Там его как раз спрашивают, счастливый ли он человек, а он отвечает, что это все равно что спросить его, каково это быть коровой. 

Прекрасная затравка к тексту о всеми любимых Xiu Xiu от уважаемого автора канала Capybara Tapes. Хотя группа эта мне всегда казалась слишком экстравагантной и воплощающей все в худшем смысле молодежное: допустим, марокканский пушер-трансвестит танцует с карлицей-реднекэссой, пока лирический герой дрочит и занимается самоистязанием, мне нравились песни «Шоколад делает тебя счастливым» и «Дорогой Бог, я себя ненавижу». Так что на концертах этой группы я оказывался даже три раза (последний — на разогреве у Psychic TV), больше я бывал только на концертах макулатуры и Ленина пакета.

Если удалить всю истерическую накипь, от творчества Джейми Стюарта останется все то, за что стоит любить Майкла Джиру или Моррисси — Xiu Xiu, кстати, сделали хороший кавер на Asleep. Мне кажется, Стюарт был неплохо знаком или даже вдохновлялся творчеством Юкио Мисимы и Бодлера. Красота и блеск в его текстах прямо связаны с разложением и пороком, герой одновременно переживает экстаз и упадок. Лучше всего этот лирический мир иллюстрирует фильм «Рестлер» Дарена Аранофски.

Сегодня мог бы отметить 80 лет Эдуард Лимонов, могучая дата, кажется, как раз для него — одновременно аккумулировавшего в позднем своем периоде крепкую злобу и почти дзенское спокойствие (смотри «Старик путешествует»). Но не сложилось, остается вспоминать и перечитывать. Я предпочитаю его поздние стихи — в них ему удавалось сокрыть, как под листвой, непубличный образ себя.

Вот два текста памяти Лимонова от хороше знавших его людей — редакторов Ad Marginem Александра Иванова и Михаила Котомина.

Иванов в недавнем письме-воспоминании о пьянке писателя с его французским биографром Эммануелем Каррером, говорит о Лимонове так: «Лимонов — харьковский гопник, выпускник „университета в кустах“, аутсайдер-самоучка, бретер, портной, анархист, поэт, человек без роду и племени, мужская итерация „Неизвестной“ Крамского».

Котомин, отметивший в Лимонове безукоризненное чувство стиля, добавляет: «это человек с поразительным чувством истории и духа времени. Его умение остановить и запечатлеть момент, с одной стороны, а с другой — увидеть все в исторической перспективе, завораживало. За счет этой вневременной перспективы — всё вокруг Лимонова, даже рутинная встреча по какому-нибудь бытовому пустяку, превращалось в событие исторического масштаба».

Меня, невротического и мечтательного подростка, осунувшегося и горбатого, любившего Эдгара По и группы в стиле нью-вейв, Лимонов научил сдержанности и простоте. Для радости иногда достаточно выйти на солнце и поцедить чай с конфектой, для бодрости хватит своего туловища и гравитации, а дом — «везде, где ты сел, а тем более лег».

Такого героя, близкого к парижскому, тому самому, что в «Укрощении тигра» пишет поэму о гантельной гимнастике, а на знаменитом видео немного наивно хвалится, как «отпиздил» некоего «хуя», я и хотел вспомнить. Первый текст я написал почти сразу после смерти Лимонова, другой — на позапрошлый день рождения.

И если нужны какие-то напутствия нам сегодняшним от того деда, застывшего в памятнике с арматуриной на собственной могиле, то я бы оставил следующие: «Если ты жив — уже хорошо, а если еще и здоров — устрой себе праздник».