Глубинно уважаемые коллеги, самое время расслабить ремешки на пузе и отпраздновать второе воскресенье сентября еще одним стримом К. Спернсакого!

Как всегда для Вас: безупречная спортивная аналитика и великовозрастное гуманитарное кряхтение. Такое сочетание, согласитесь, стоит как минимум одного нажатия на кнопку с долларом!

Сегодня в 20-30

И надо подписываться на канал:
https://youtu.be/CcZAKah3EZQ

У группы макулатуры близится Сверхчеловеческий Супертур

«Наудачу, Бальтазар» — любимый фильм Михаэля Ханеке и понятно почему. Это вообще не кино. Под него не скоротаешь досужий вечер. Этот фильм невозможно смотреть, приходится предпринимать буквально физическое усилие, чтобы протащить себя сквозь это.

Вроде бы нет никакой демонстративной жути — смотреть его может даже 12-летний ребенок, но притом это один из самых страшных когда-либо снятых фильмов. Тяготящиеся собственной жизнью, устало погрязающие в пороках люди из слепой жестокости или праздного садизма унижают безмолвное животное, которое безропотно переносит все страдания. Фильм лишен всякой прелести, люди скучающие, растерянные, озабоченные, жестокие, подавленные. Только финальная сцена, когда старый Бальтазар наконец вырывается и находит покой в окружении топчущихся на поляне ягнят, оставляет надежду, но не для человека.

«Единичный человек сбрасывает маску должностного лица и действует как сакральный свидетель, которого смерть настигнет в священных местах — будь то на крепостной стене, перед статуями богов или на ступенях верхнего храма. Подобное происходит на палубе тонущего военного корабля, который репрезентует неуязвимость родной земли. В таких ситуациях даже тот человек, который никогда об этом не думал, может проводить тончайшие различения. Так он знает, что может предаться в руки победителя на воде, но не на тонущем корабле. Также он вправе надеяться, что о нем, если он будет стоять до последнего, позаботятся высшие силы. Есть особая светлая радость, которая охватывает бойцов перед лицом смерти сильнее, чем любовь. Она рождает великолепные шутки под пылающими сводами Вальгаллы.
Такие зрелища делают историю предельно наглядной и обнаруживают суть эпохи. Оттого человеком может овладевать почти неуловимое чувство, будто он совершает последнее и решающее дело, чувство, которым проникнуто любое хорошее изображение Тайной Вечери. Похожее настроение озаряет жизнь, проходящую в отрезанных и обреченных на гибель ландшафтах, заметно оно и в преддверии больших эпидемий. Например, оно есть в хронике чумы Санкт-Галлена — осеннее настроение, смесь печали и радости, чувство духовного братства и череда символических поступков. В связи с этим не следует забывать и о последнем семейном собрании перед лицом угрозы гибели городов в огне низкой ненависти. Впервые, помимо всякого общественного договора, человек понимает силу своих союзов.
Обнаружив себя на утраченной позиции, жизнь должна принять решение, подобно тому, как под большим давление материя принимает кристаллические формы. Здесь более явно проступают и низменные черты — например, команда тонущего пиратского корабля предается диким страстям. Поэтому любой строгий порядок готовит отдельного человека на случай действительной опасности, когда ему быть может придется стоять на посту, как последнему человеку, без приказов и с оборванной связью. Уровень такой репрезентации определяется тем, что даже среди полного распада она способна создать стержень, который организует целое. Замещающая сила единичного человека может быть огромной: истории известны случаи, когда один надежный свидетель при полном молчании миллионов может изменить приговор».

Эрнст Юнгер «Сердце искателя приключений» / «Historia in nuce. Утраченная позиция»

Отрезал фрагмент стрима, где полчаса мямлю про Шаламова, однако какие-то ценные соображения там все же найдутся, особенно если смотреть на двойной скорости.

Как Шаламов воспринимал человека, почему не предъявлял к нему требований в толстовском стиле и что жизни может дать опыт старых революционеров-народников.

А подлинный Stream будет 27 сентября.

https://youtu.be/l6AvOY0hj_M

В «Турдейской Манон Леско» Всеволода Петрова — одной из книг, которые могут помочь пережить время, когда волны ломают борта, случайно обнаружил исчерпывающий портрет русского рэппера:

«Галопова, немолодая сестра, заранее была на всех обижена. Ей казалось, что девочка Фоминых сверху плюет на нее. Это, может быть, и бывало.
— Что вы смеетесь? Я не смешнее вас, — говорила Галопова, если кто-нибудь улыбался.
— Мы совсем не над вами, — говорили ей.
— А я знаю, что надо мной. Во мне ничего смешного нет, — отвечала Галопова.
В другое время она брала гитару и разучивала единственную свою песню:
 
Что стоишь, качаясь,
Ве-етхая рябина.
 
Песня ей никак не давалась. Если ее просили перестать, она с особенным старанием допевала до конца и сразу же опять начинала с начала.
— Я ничем не хуже других, — объясняла Галопова».

На стрим сегодня нет сил, проведу его как-нибудь потом. Но начиню понемногу переносить сюда свои старые тексты.

История жизни и само творчество Варлама Шаламова сейчас нужнее хлеба и воды. Он, никогда не стремившийся никого учить жизни, предпочитавший существование отдельного человека, всегда шедший наперекор времени, чувствовал солидарность только с непримиримой силой природы. Все же Шаламова самого вдохновляли «живые Будды» — герои его пантеона. Его экстремальный жизненный опыт и визионерство сейчас может помочь каждому.

Текст оказался слишком большим для телегра-ф, поэтому пришлось разбить его на две части, как старый нудный советский телевизионный детектив.

первая часть
вторая часть

Сегодня издатель Женя Алехин отправил мою книгу в типографию. Она называется «Ротозеи» — сейчас это название звучит несколько легкомысленно, но рождалось оно в муках. Притаившийся под этой роскошной обложкой текст для удобства называется «роман», но для романной формы ему не хватает композиции. То это дневниковые огрызки, то библиотечные карточки, то флэшбеки из золотой поры прошлого. Автор-рассказчик тут такой же читатель, как и тот, если так можно выразиться, счастливчик, которому «Ротозеи» угодят в руки. Главные же герои это Лень, Тоска и Праздность, а кое-где появляются Джеки Чан и Боло Юнг. Слишком декадентски по нынешним временам, но жребий брошен.

Вне зависимости от того, что ждет нас впереди, хорошо помнить слова Малапарте из романа «Шкура»: «Человечность побежденных всегда выше человечности победителей».

С трудом представляю, как мы будем цементировать победу, даже если под нее будет замаскировано поражение. Если избрать единственным отношением к прошлому его героизацию, оно неизбежно вернется в искаженной форме.

Так с 1942 по 1947 год восприятие Великой Отечественной войны менялось, менялся и официальный язык — от скорби к триумфу и от мемориализации жертв к монументализации победителей. «Монументализация была инструментом контроля над памятью о миллионах жертв, а завершенный монумент должен был стать надгробным камнем не только над погибшими, но и над памятью о них. Отделившись от опыта войны, событие Победы становится единственным окном в прошлое, единственной оставшейся проекцией войны», — пишет Евгений Добренко в «Позднем сталинизме». В свете нынешних событий эта книга читается как волшебная — просто ключ к пониманию действительности.

Перебравшимся в города крестьянам, уцелевшим после репрессий, Гражданской войны, революций, коллективизации и прочих испытаний, создавали свой язык, свою историю и квазирелигию. Эти люди и сформировали новую нацию, отцом которой стал Сталин. Прямо сейчас решается вопрос будущего этой нации — и, в общем, разрешиться он может только одним образом. Впрочем, сам Евгений Добренко в этом вот выступлении смотрит в будущее вполне оптимистично, а человеку, который отдал двадцать лет изучению мрачной нашей космогонии можно верить.

Шкрябая подметками туфель, возвращаемся в эфир со стримами «Стримы К. Сперанского». Долгое отсутствие полезно, ведь оно выращивает в душе самые причудливые растения.

На сей раз будут предъявлены обложками наружу самые душе успокоительные книги, а также те, которые помогут расправить спину, как помогало полуденное солнце простому субъекту, затерянному в полях.

Сегодня в 20-00

И надо подписываться на канал

https://youtu.be/Olqp4-b-5N0

Мамлеев пишет, что художник Владимир Ковенацкий искал в жизни уюта. Его ранимая душа не могла принять грубости земного мира и кошмарной скуки реальности совдепии. Его трагическая судьба тому подтверждение, поздние годы он страдал от кататонических приступов и шизофрении, умер в реанимации после нескольких лет мучительной болезни.

Мы были на выставке советского художественного подполья в Центре Андрея Вознесенского, где помимо автографов дневников Лимонова и его рукописного англо-русского словаря, висели экспрессионистские гравюры Владимира Ковенацкого, в которых жуть странным образом приручена как подземное чудовище на черно-белой ярмарке. «Трицератопсы, бронтозавры, ихтиостеги мирно играют на неуютных, обесчеловеченных пустырях Лихобор, как бы не замечая снующих вокруг алкашей, карманников, милиционеров», — описывал мир Ковенацкого его друг поэт Юрий Стефанов.

Теперь ясно, о каком таком «уюте» говорил Мамлеев. «Обратите внимание, — заметил один из нас, показывая на картину «На троих», — ведь люди, которые бегут из России в дремучую азиатчину, они бегут от этого вот. Скоро здесь начнется такое…».