Ужасные новости с гибелью Даши Дугиной. Соболезнования Александру Гельевичу и всей семье. Упокой Господи ее душу.

Раньше бандосы друг друга взрывали в машинах, теперь взрывают философов.

Добрых невыносимо тянущихся суток, уважаемые коллеги! Вам уже одобрен просмотр stremа К. Сперанского! Чтобы получить этот уникальный опыт, нужно нажать на кнопку в виртуальной сети Интернет.

Поговорим про некоторые последние события и безнапряжно обсудим очередной шедевр от любимца публики Флориана Иллиеса.

Сегодня стартанем в 20-00, покряхтим и примемся отвечать на вопросы наших теле- и радиослушателей.

И надо подписываться на канал:

https://youtu.be/RX8auBVtuIw

Сегодня сразу годовщина смерти Николая Гумилева и Георгия Иванова, его ближайшего и лучшего ученика. Я даже думаю, что в Иванове Гумилев продолжился, только не «на путях зеленых и земных», а уже в царстве теней. Этот безжалостный и ясный взгляд открылся у Иванова только в изгнанничестве — взгляд его так и остался обращен в сторону России, жуткая судьба, которая поджидала там, но так и не случилась, имела над ним власть до последних дней. К жизни в эмиграции и своим коллегам по несчастью он относился несерьезно: «как все бесцветно, всё безвкусно, мертво внутри, смешно извне», и часто добровольно исполнял роль шута, алкоголика, нигилиста.

То, что Иванов холодно и насмешливо описывает в своих поздних стихах можно принять за одинокое и безнадежное сползание на дно телеги русской истории. В своем неподражаемом стиле тоскливой эсхатологии он добавляет к иронии Бодлера последнюю степень отчаяния, когда уже мечты не имеют власти над человеком: «Теннис в белой рубашке и купание в Крыму, снящиеся человеку, которого в Соловках заедают вши». Один советский критик сказал про него: «этот жуткий маэстро собирает букеты из весьма ядовитых цветов зла».

Иванов — самый утешительный поэт для нынешнего времени, напоминающий, что «лишь на Колыме и Соловках Россия та, что будет жить в веках. Все остальное — планетарный ад».

Теперь тебя не уничтожат,
Как тот безумный вождь мечтал.
Судьба поможет, Бог поможет,
Но — русский человек устал…

Устал страдать, устал гордиться,
Валя куда-то напролом.
Пора забвеньем насладиться.
А, может быть — пора на слом……

И ничему не возродиться
Ни под серпом, ни под орлом!

Чтобы уравновесить тяжесть отчаяния, порожденного предыдущим постом, напомню про свой текст о Гумилеве-солдате Первой мировой.

Всем известны анекдоты, как Гумилев верил в свою неуязвимость и демонстративно беспечно прогуливался, дымя папиросой под обстрелами, как он достойно вел себя перед казнью, что даже впечатлил чекистов: «Знаете, шикарно умер. Я слышал из первых уст. Улыбался, докурил папиросу… Даже на ребят из особого отдела произвел впечатление… Мало кто так умирает…». Этот образ Гумилева меня всегда занимал особым образом.

https://journal.bookmate.com/nikolai-gumilev-hrabryi-flegmatik-avanturist-i-chudak/

В этом году мы запустили на сайте moloko plus книжный магазин. Теоретические тексты, non-fiction, поэзия доступна для заказа с бесплатной доставкой по России.

Сегодня мы знакомим вас рубрикой магазина, посвященной группе «Макулатура».


«Рутина»

Трехтомник участника группы «Макулатура» Евгения Алехина в одной толстой книге. Мягкая обложка.

Герой «Рутины» вырос на бесплодной земле. Он — тень богов прошлого, депрессивная эманация, блуждающая по развалинам в поисках следов пиршества. Но все пирушки оборачиваются мрачным трансгрессивным опытом, любовные похождения оставляют только пустотные следы брызг семени, а призвание обращается рутиной. Но в этой книге есть все, кроме уныния: она не провоцирует жалость, а действует направленно, оскорбляет, ранит и тревожит до судорог. «Книги и девок можно брать с собой в постель», — писал Вальтер Беньямин. И пожалуй, что одной только «Рутине» из всей современной русской прозы пристрастный немецкий критик открыл бы вход в свои покои.

1000 рублей | купить

«Макулатура 2009–2021»

«Макулатура» — русская реп-группа, основанная Евгением Алёхиным и Константином Сперанским в Кемерове в 2002 году. В разное время в группе участвовали Павел Додонов, Феликс Бондарев и другие. В книге представлены избранные тексты и интервью, а также фотографии с туров.

600 рублей | купить

Человек я простой, у меня любимый поэт Анненский, а любимый художник Камиль Писсарро. Оба они тихие и ранимые гении. В 19 веке сам я был бы неприметным чиновником, спокойно себе крутящим барабан, зная, что и тысячи други таких же как я крутят, так уж заведено и в этом великая, но печальная правда жизни. Но связь времен поломалась, время вывихнуто, поэтому я вынужден выламываться и корчить из себя кшатрия. «У Сверхчеловека из камеры № 24 глаза вылазят из орбит, трясутся ноги, но он упрямо делает себя каменным. Нет же, нет же — хриплю я», — как писал Лимонов.

Сегодня, в общем, день рождение моего любимого поэта Иннокентия Анненского. Это поэт простого чувства — тоски. Стихотворение, которое он написал последним в жизни, прежде чем свалиться от сердечного приступа в тяжелой мокрой шубе на ступени Царскосельского вокзала, так и называется «Моя тоска». Как и вся его поэзия, это невероятное по красоте стихотворение, парадоксально, можно даже сказать, гипериронично. Тоску он называет своей «безлюбой любовью», которая «дрожит как лошадь в мыле»:

В венке из тронутых, из вянущих азалий
Собралась петь она… Не смолк и первый стих,
Как маленьких детей у ней перевязали,
Сломали руки им и ослепили их.

Анненский был чиновником образования, директором Царскосельского лицея, в котором учился Николай Гумилев. Он был филолог-классик, переводил античных авторов, например, трагедии Эврипида. Мандельштам вообще назвал Анненского представителем «воинствующего эллинизма». Конфликт между миром идей и миром вещей казался ему неразрешимым, а боль от него неутолимой. Он слышал неумолкаемый хохот времени, которой одно знало тайну тления и вечности. Противопоставить этому смеху человек может только тайную силу воображения, игру теней — мир полностью осязаемый, ясный, мир солнечного полудня поэтому жестокий и мучительный. Тайна может приоткрыться в моменты переходов — от света к сумеркам («Свечку внесли») от жизни к смерти («Черная весна»).

«Вагон, вокзал железной дороги, болезнь — все мучительные антракты жизни, все вынужденные состояния безволья, неизбежные упадки духа между двумя периодами работы, неврастения городского человека, заваленного делами, который на минуту отрывается от напряженья текущего мига и чувствует горестную пустоту и бесцельность и разорванность своей жизни…», — расписывал мир Анненского Максимилиан Волошин. Ходасевич вообще сухо и безапелляционно говорил, что муза Анненского — смерть. Это поэт, который ни в какое время не стал бы современным. Он чувствовал, что самое острое жало — у бесконечности.

Одолел невероятно адскую простыню, пропитанную невыносимой желчью и прососанную откровенно компрометирующими анализами — удивительно наблюдать ниспровергателя авторитетов из геймерской среды. Как если бы один из деток-задротов сериала «Очень странные дела» вдруг превратился в злодея из аниме.

Автор проходится по всем уважаемым именам: Мамлеева называет откровенно плохим писателем, Джемаля обжорой и фигляром, Лимонова — «украинским горлодёром и хамом», но больше всего достается Дугину. Даже в текст Хайдеггера он влезает с некоторой редакторской правкой, чтобы получилось менее по-дугински. Весь южинский в его изображении — пиквикский клуб для бомжеватых фантазеров, где каждый пытался быть поближе к идеологу, великому Евгению Головину. Такой спеси я не видывал со времен Яроврата, пиплхейтера-задрота из жж, основателя своей секты бонов-торчебосов геймеров-олигофренов, автора знаменитого афоризма «Мне кажется, все вопросы мироздания, наверное, уже получили освещение в моем журнале, надо только уметь искать».

А Головина автор пытается защитить от варварских интерпретаций его самозванных последователей. Впрочем, сам попадает в такую же ловушку.

Но текст превосходный, автор многое повидал и хорошо знает, о чем пишет. Не откажешь ему и в способности с извращенной страстью работать в жанре памфлета — эта часть удается ему лучше всего. Например, Джемаля он называет JBL Даджаля из-за его гипнотического голоса, шедшего из недр тучной и представительной фигуры. А на Дугина оттаптывается почти в каждой главе, вот наудачу: «Дугин стал просто не-вы-но-сим и не вывозит себя прежнего даже на минималках. Он огромная в медийном отношении, но совершенно полая концептуально фигура – постмодернистский позёр, понявший фигуру атаки как радикальный жест без продолжения и содержания. Поэтому у простодушного дурачка Солодникова так и назвали «Ла-ла-ла».

Дух старой-доброй школы жж-полотен, когда можно было с утра до ночи за бутэрбродами и чаем запоем читать упомянутого Яроврата, Галковского или Тифаретник, здесь он еще живет. В тексте упоминается множество героев нулевых годов, как уже мертвых солдат, так и вполне действующих, читается как увлекательный мемуар.

https://spacemorgue.com/underground/

Обхуяривайтесь!

До чего же великая песня, да как хорошо на эту осень ложится:

https://youtu.be/9y1smcQbldQ

Ну че, погнали, осталась неделя! 👊💯🥷

https://youtu.be/BpfC9-BAUww

А теперь — поздравительное слово берет его лучший ученик Хармони Корин (на снимках — Херцог в фильме Корина «Джулиан мальчик-осел»):

«вернер херцог ненавидит кур. это факт. в его фильмах постоянно всплывает эта тема. из-за этой ненависти к курам он всегда был и остается моим любимым режиссером. я тоже их ненавижу. впервые посмотрев и карлики начинали с малого, я понял, что хочу снимать кино. до этого я ощутил подобный порыв лишь в детстве, когда смотрел все подряд фильмы у. к. филдса рядом с человеком, умирающим от эмфиземы. что за человеку могло придти в голову такое безумие, спрашивал я себя. я не мог понять, почему эти карлики так хохочут. познакомившись с этим великим человеком, я понял, где он черпает идеи. это очевидно. в глубине, там, где не обязательны формальная логика и традиционное мышление. херцог абсолютный художник и маньяк, и второго такого никогда не будет. он создал собственную кинематографическую вселенную, где из хаоса и руин возникают мгновения чистой поэзии и глубочайшего озарения. влияние херцога несомненно. он подлинная легенда кинематографа. он пехотинец. он не цыпленок».

Собираюсь в ближайшее время набить на костяшках пальцев: "РЕВЕ".

Историк Николас Старгардт в «Мобилизованной нации» описывает восприятие России продвигающимися к ее югу солдатами вермахта, а заодно приводит их литературные предпочтения. Но не стоит обольщаться этим джентльменским набором — хотя убежденным нацистами их назвать нельзя, на совести этих бывалых вояк десятки повешенных партизан и расстрелянных пленных советских солдат.

«После полугода на Восточном фронте Ойген Альтрогге бросил вызов собственному таланту, попытавшись выразить в рисунках „сущность русского народа“. „Какую бы важность мы не придавали занавескам и культуре, деревянным половицам и культуре, чистым ногтям и культуре, — писал он другу Гансу Альбрингу, — мы в большинстве своем ничего не понимаем в могучем примитивизме, простоте души, наивной силе и ужасной необузданности этих людей“. Стремясь передать экзотическую простоту в искусстве, Альроге искал новую, „менее абстрактную, упрощенную“ технику рисования. Два молодых католика хотели найти некий тип глубокой религиозной чистоты, которую, как они считали, на западе задавила и уничтожила современная торгашеская цивилизация. По мере того как его часть приближалась к Сталинграду, Ганс Альбринг превратился в обожателя и собирателя икон. Обоих друзей привлекала физическая красота русских женщин, и оба старались представить их духовность в рисунках. И все же, при всей религиозной и художественной чувствительности, Ганс Альбринг мало отличался от Фрица Пробста, когда писал: „Над всей этой землей навис невыносимый злобный взгляд дьявола“.

Даже такие привыкшие задаваться различными вопросами и копаться в себе авторы писем, как Альбринг и Альтрогге, оставили оговорки о том, насколько „жесткими“ сделались они на Восточном фронте, не видя смысла вновь погружаться в себя и переживать собственное перерождение. Вместо этого они обращались к эмоциональным константам дома, семьи и взрастившей их немецкой культуры. Шагая все дальше по степи, Альтрогге, Альбринг и Гельмут Паулюс — все упоминали в письмах о чтении Гете, Гельдерина, равно как и недавно опубликованного дневника первого года войны Эрнста Юнгера „Сады и дороги“ (Gärten und Sraßen). Эти молодые солдаты происходили из разных уголков Германии, принадлежали к различным христианским конфессиям и имели разные звания в вооруженных силах, но всех объединяла литература и культура, впитанная через семью и образование. Затерянные в бескрайних „пустынях“ степей, они находили убежище на страницах немецких классических произведений».

Из послесловия Александра Михайловского к недавнему переизданию «Садов и дорог»:

«„Сады и дороги“ вышли в 1942 году и стали первой и последней книгой, опубликованной Юнгером в годы войны. Ее спокойный тон, как и само название, резко контрастирует с политическими манифестами 20-х годов. (...) „Сады и дороги“ — с начала и до конца — повествование о том, как вообще возможно неучаствующее участие и, в частности, как возможно поэтическое и философское существование в самом центре большой войны. Едва ли такой дневник мог возникнуть на восточном фронте („Кавказские заметки“ конца 1942 года скорее исключение), однако читали его — в издании, напечатанном на дешевой бумаге, со скромным рисунком клевера и одуванчика на суперобложке — не только штабные офицеры в парижском отеле „Рафаэль“, но и простые солдаты в болотах под Ленинградом вроде студента Мюнхенского университета Ойгена Раппа, утонченного и совсем чуждого Марсу персонажа „Швабской хроники“ Херманна Ленца».

На этот раз сверх короткий ролик с выразительным названием. Убедительная Просьба — обратите пристальное внимание на талант рассказчика.

Леонида Андреева можно за многое не любить. Но в жанре художественной литературы для детей и юношества он хорошая альтернатива каким-нибудь романтическим трубадурам, влекущим в прерии и сказочные леса, в то время как за окном бесконечно тянется бетонный забор, а между кособокими сараями в гаражном кооперативе навалены подгнившие ранетки, чьи-то чулки, пенопласт и оргстекло.

Нажимайте лайки и кнопку с долларом.

https://youtu.be/TVkbXDjq0fw

Боги ММА обустроили все как нельзя лучше, рокировка того стоила. Трогательно было видеть такое взаимное уважение, Тони великий боец и легенда на все времена. Помню, на такую же гильотину Нейт поймал в 2012 году Джима Миллера — этого крепкого парня, сделанного из крафтового пива и пороха.

Сегодня день усекновения главы Иоанна Предтечи. Казнить его велел Ирод по просьбе своей падчерицы Саломеи в награду за танец, который она перед царем исполнила. Герой романа «Наоборот» Гюисманса рассуждает, что только Гюставу Моро удалось изобразить танец Саломеи в его ужасающем великолепии:

«Нет, это не лицедейка, которая танцем бедер, груди, ляжек, живота заставляет старца исходить от животной страсти и подчиняет его себе. Это уже божество, богиня вечного исступления, вечного сладострастия. Это красавица, каталепсический излом тела которой несет в себе проклятие и колдовскую притягательность, — это бездушное, безумное, бесчувственное чудовище, подобно троянской Елене, несущее погибель всякому, кто ее коснется. (...) Вряд ли ее можно было уподобить великой вавилонской блуднице из Апокалипсиса, хотя и была она так же разряжена, украшена, нарумянена, ибо не силою рока, не по воле небес окунулась Саломея в мерзость разврата».

Глубинно уважаемые коллеги, самое время расслабить ремешки на пузе и отпраздновать второе воскресенье сентября еще одним стримом К. Спернсакого!

Как всегда для Вас: безупречная спортивная аналитика и великовозрастное гуманитарное кряхтение. Такое сочетание, согласитесь, стоит как минимум одного нажатия на кнопку с долларом!

Сегодня в 20-30

И надо подписываться на канал:
https://youtu.be/CcZAKah3EZQ

У группы макулатуры близится Сверхчеловеческий Супертур