Почему так раздражают особенно расплодившиеся в последнее время воины светского гуманизма и абстрактного «добра», которые, как шакалы, размножают чужое горе без всякого пиетета к возвышенности страдания? Сергей Аверинцев писал, что разум эпохи Просвещения перестал понимать смысл страдания и воспринимал его только как «нарушение порядка вещей, которое можно и должно разумно поправить», пишет Ольга Седакова в эссе «Апология рационального».

Симона Вейль, которую уж точно нельзя упрекнуть в досужих фантазиях, отвергает искушающую сентиментальность Ивана Карамазова в рассуждении о «слезинке ребенка»: «Бог так хотел. И в силу такого довода я приму не только слезинку ребенка, но даже мир, который будет сплошным злом». Олег Панкратьев, автор предисловия к первому тому Тетрадей Симоны Вейль пишет:

«Мы не живем в лучшем из возможных миров, как полагал Лейбниц, но это не довод против любви к Богу. Любить Бога — значит принимать зло, которое от Него исходит: „Когда мы любим Бога сквозь зло как таковое, это значит, мы любим, в самом деле, именно Бога, <а не что-то другое>“. Не оправдывать Бога, выступая в роли его адвокатов или судей, выносящих ему оправдательный или обвинительный вердикт, не снимать с Него ответственность за зло, но „любить Бога через зло как таковое. Любить Бога через зло, которое мы ненавидим, именно ненавидя это зло. Любить Бога как автора зла, которое мы ненавидим в эту минуту“. Отвергать зло в мире невозможно без отрицания мира, полного несчастий и страданий. Пафос Симоны удивительным образом перекликается с высказываними яркого православного мыслителя Константина Леонтьева: „Терпите! Всем лучше никогда не будет! Одним будет лучше, другим станет хуже. Такое состояние, такие колебания горести и боли — вот единственно возможная на земле гармония! И больше ничего не ждите“».

Как говорил Флойд Мейвезер, иной зоолог бывает в сущности не чем иным, как регистратором обезъян.

Подчиним же себя воле момента и нажмем на кнопку с долларом на неожиданно возродившихся stream-ах К. Сперанского. А также сделаем вид, что хоть немного развлечены - и все это на фоне мгновенного и печального цветения майского вечера.

https://youtu.be/8n4S3bNjGkI

ПРИВЫКНЕМ, ЗАБУДЕМ

Всё, что сейчас
Кажется важным
Перестанет казаться важным
И мы привыкнем к нему
Или забудем

Мы защищены нечувствительностью
Мы под наркозом
Нам не важны
Черепа, раздавленные
Танковыми гусеницами
Плоть людей
Размазанная по поверхности
Земли
Люди, расстрелянные
За сотрудничество
С кем-то там
Люди, которым
Выстрелили в колени
При сдаче в плен

Мы просто читаем
О продвижении войск
Туда и сюда
И, как болельщики
Футбольных, хоккейных
Бейсбольных команд
Смотрим и думаем
Хорошо, наши наступают
Или: плохо, наши отступают

И мы не ведаем зла

Если это всё
Скоро закончится
Мы быстро забудем
Об этом
Новые напасти навалятся
Например, эпидемия новая
Которая косит
Каждого второго
И раздувшиеся трупы
Лежат на улицах
Мирных городов

Или ещё что-нибудь
Какие-нибудь новые
Полпотовцы
Которые захватят власть
В крупной стране
И будут уничтожать всех
Вообще всех
Под лозунгом
Счастливого посмертного
Царства

Или тупо голод
Да, есть такая штука
Когда нечего жрать
Ну, как бы это объяснить
Есть нечего
Нет еды
Это трудно объяснить
Жителю современной
Западной страны
Включая Россию
А что, Россия
Это тоже современная
Западная страна
Как бы ни объясняли нам
Разные уполномоченные на это
Люди
Так вот, есть такая вещь
Такая штука
Такая вот, понимаешь, херня
Как голод
Когда ты не можешь купить
Лапшу Доширак
И лапшу Роллтон
И дешёвый паштет
Который сделали
Из непонятно чего
Из каких-то
Неизвестных
Белковых существ
О которых нам
Не сообщают
На этикетке

И ты не можешь купить
Ничего
И растерянно стоишь
Посреди своего города
Посреди своей
Всей вот этой вот
Жизни

А если всё это продлится
Будет длиться
Месяцами и годами
То мы очень быстро и тупо
К этому привыкнем
Люди хорошо и быстро привыкают
К в… (нельзя произносить это слово)
Будет длиться эта хреновина
Эта вот, как там её называют официально
В общем, она
И мы будем рассуждать о ней
Как-то так
Как писал Бродский
Как там в Ливии
Мой Постум
Или где там
Неужели до сих пор
Ещё воюем

И будем заботиться
О других вещах
О других событиях
Несравнимо более страшных
Которые наступят
Потом, после
И пока они не наступили
Мы можем наслаждаться
Нашим нынешним положением
Нынешним блаженным миром
Нынешним миром
Где не происходит
Ничего страшного
Нынешним миром
Который готовится
К страшному переворачиванию
И наступлению
Этого будущего чудовищного
Невыносимого
Страшного

Нового мира.

15 мая 2022 года

Памятка Лимонова с перечнем продуктов, которые надо купить в магазине «Билли» — для моего друга, который некоторое время пробыл преторианцем при Э.В. Висела на холодильнике, была палима солнечными лучами, изодрана котом, потом затерялась где-то в рядах бесконечных книг, многие из которых я сбагрил. Четыре года ждала быть найденной, как рукопись в бутылке. Оказалось запрятана в сборнике эссе «Контрольный выстрел».

Даже список продуктов Э.В. составлял, как стихотворение. Вот вам шанс бросить взгляд на солдатскую диету, которой себя подвергал Лимонов:
1) тушенка говяжья /елинск/ — 2 шт.
с черной коровой
2) сливы /синие/ по сезону/ — 1 кг.
3) курица /свежеубитая/ — 1,5 кг.
4) творог /по 300 гр./ — 2 шт.
5) кефир 1% — 2 шт.

Запускаем вдруг стрим в составе сверхнового супергостя, причем на его собственном канале.

Если представить, что для некоторых людей существование — это принуждение, то на русском юге оно бесплатно облагораживается близостью моря и щедростью земли и небес. До такой степени, что кажется, люди не должны жить здесь, иначе если человека постигнет печаль, то бежать от нее уже будет некуда — ты и так в раю.

Свои дни мы проводим в сумрачных размышлениях и осторожном кайфе. Я сижу на каменном берегу у воды и наблюдаю за наглыми и непомерно жирными чайками, по сравнению с которыми северные петербургские — просто бомжи, Сергей Зиллион чилит на диване, одновременно смотрит передачу про ящериц и скроллит новости из Мариуполя, пока Жука с Женей ныряют с волнорезов в холодное Чёрное море.

В Новороссийске, да и вообще на юге, как будто никто не рвёт жопу, не спешит никуда, не работает по найму, не заключает сделку. Ещё тут впервые возникло изображение бабушки с флагом, которое странным образом срифмовалось с памятником мужчины, несущего трусы на рогатине. Но наверное самое значительное, помимо славных страниц биографии Л.И. Брежнева, что дал миру Новороссийск — это писателя Федора Гладкова и его роман «Цемент».

Сегодня мы с группой макулатурою споем реп в Анапе, я уже посидел на обдуваемом ветрами пляже, походил по мелководью и послушал зазывал, которые надрывались, голося что-то праздничное. Если кто-то волею судеб оказался в этом странном городе, похожем на ряды павильонов, бесконечно тянущиеся вдоль берега моря, приходите, даже в ластах, майке-алкоголичке и с жареной кукурузой.

Слава спел реп-песню по мотивам недавнего стихотворения драгоценного Дмитрия Данилова, которое я тут давеча постил, вышло довольно-таки лихо.

Пора Дмитрию Данилову и самому взрывать реп-игру. Драматургом он тоже никогда становиться не планировал, а теперь один из прославленнейших.

https://youtu.be/57RtXHjC8yo

А вот тот самый лютый господин с рогатиной из Новороссийска.

Один и тот же разговор Кафки с Максом Бродом: 1) — из книги Брода «Франц Кафка. Узник абсолюта» и 2) — в переложении Вальтера Беньямина из его текстов о Кафке.

Мысль допустим-то ясна и с первого раза, но по нынешним временам не грех и повторить.

1) «Кафка сказал: „Наши нигилистические мысли могут проникнуть в сознание Бога“. В подтверждение этого я стал цитировать гностиков относительно Демиурга, как недоброго творца мира, и учение о том, что мир является грехом Бога. „Нет, — ответил Кафка, — я полагаю, что мы не являемся таким уж грехом Бога, мы — лишь плод его плохого настроения. У него был неудачный день“. — „Так можно надеяться на то, что лежит за пределами этого мира?“ Он улыбнулся: „Надежды — для Бога, безнадежность — для нас“».

2) «Я вспоминаю, — пишет он, — один наш разговор с Кафкой, который начался с сегодняшней Европы и упадка человечества. «Наверно, мы, — сказал он тогда, — нигилистические, а может, даже самоубийственные мысли, рождающиеся в голове Бога.» Мне это поначалу напомнило о картине мира у гностиков, для которых Бог был демиургом зла, а мироздание — его грехопадением.«Ό нет, — возразил он, — наш мир всего лишь дурной каприз Бога, день, когда он был не в настроении.» «Но тогда, значит, где-то вне этой, ведомой нам, ипостаси мира, может существовать надежда?» — Он улыбнулся. — «Ό да, сколько угодно, бесконечно много надежды, но только не для нас».

Пожав плечами, решительно возвращаемся в стрим-игру, да простят нам эту дерзость усталые боги.

https://youtu.be/An8lR2K4quc

Оказались вчера с женой волею случая на Чистопрудном бульваре, а оттуда вместо киша и (или) цоя раздался Вертинский. «В банановом-лимонном Сингапуре, в буре, когда поет и плаче окэан...», — пел разодетый во фрак и цилиндр, ряженый под исполнителя романсов мужчина — что это было, собянинский фестиваль варенья или мероприятия по случаю начала ВОВ, неведомо. Мелодия «Танго Магнолия» сделала воздух новейшей истории растворимым как пленка вокруг конфет «Раковые шейки», он затрепетал и отлетел — ровно пока продолжался акт этого траурно-кринжового эстетизма. Легкой прохладой веяло с грязных прудов, на террасах праздные горожане лениво изображали занятость, фасады домов полировали сверкающей в лучах медленно плывшего вечернего солнца струей воды. Было ощущение, что на все эти кадры нэпа-2.0 точно не хватит пленки и засахаренные картинки в финале понесутся со скоростью экспресса, а потом их дико сплющит как меха гармошки. Но и это ощущение было легкое и удивительное. Пусть же и оно вас настигнет, только послушайте песню.

Здравствуйте, дор. угнетаемые и угнетатели! Данным сообщением вы предупреждены об очередном возобновлении вещения в рамках якобы партизанского радио "$тримы К. Сперанского". Доллар в названии направлен на привлечение денежных знаков и обозначает принадлежность к культуре репа!

Сегодня в 21-00
И надо жать кнопку с долларом

https://youtu.be/q3OXzY7Y_h0

Женитьба это впрямь дело вселенского масштаба и самое роскошное событие в жизни. Прошло ровно две недели, а дрожь унять удалось как будто только что. Торжество такое размашистое и фантастическое, что в какой-то момент представляется феллиниевской прекрасной и безумной постановкой. В самые странные минуты, например, когда поешь срывающимся фальцетом песню Муцураева или отплясываешь с женой чечетку под Боуи, вспышкой осеняет, что теперь-то ты хозяин своей судьбы по всем параграфам.

Если вытянуть вперед руку с кольцом на пальце, то сквозь нее мир выглядит совершенно прирученным, мне это чувство нравится с каждым днем все больше. Короче, слава моей супруге, слава всем нам!

Мощнейшая фотоподборка с выразительными подписями из книги Эренбурга "Мой Париж", оформленной, между прочим, великим художником-авангардистом Эль-Лисицким.