Видео моего выступления в «Циолковском», где я рассказываю, за что люблю Николая Гумилева. Я полюбил его еще в юности, когда откуда-то узнал, что при большевиках он начал истово креститься на все подворачивавшиеся купола церквей, и я принялся делать так же, но потом быстро перестал.

Тогда я понял, что чужую жизнь, какой бы она героически заманчивой не была, ни повторить, и предстоит прожить свою собственную, чего и вам желаю, достопочтенные карапузы.

Уважаемый коллега ближе к концу видео говорит о воспоминаниях Виктора Сержа о Гумилеве — вот эта цитата.

​• Виктор Серж о Николае Гумилеве, которого повстречал при штабе русских войск во Франции в 1917 г. Из книги «От революции к тоталитаризму: Воспоминания революционера»

«В приемной штаба я встретил солдата лет тридцати, только что приехавшего из Трансиордании, где он сражался в составе британских войск. Как и я, он пытался вернуться в Россию, и по стечению обстоятельств ему удалось это раньше меня. В первом же разговоре он недвусмысленно определил свое кредо: „Я традиционалист, монархист, империалист, панславист. Моя сущность истинно русская, сформированная православным христианством. Ваша сущность тоже истинно русская, но совершенно противоположная: спонтанная анархия, элементарная распущенность, беспорядочные убеждения... Я люблю все русское, даже то, с чем должен бороться, что представляете собой вы...“ Шагая по эспланаде Инвалидов, мы вели споры на эти темы. По крайней мере, он был честен и храбр, бесконечно влюблен в приключения и борьбу. Иногда он читал волшебные стихи. Худощавый, своеобразно некрасивый — слишком удлиненное лицо, крупные губы и нос, конический лоб, странные глаза, сине-зеленые, чересчур большие, как у восточного идола; и действительно, он любил ассирийские иератические фигуры, сходство с которыми в нем находили. Это был один из величайших русских поэтов нашего поколения, уже ставший знаменитым, Николай Степанович Гумилев. Мы встретимся еще несколько раз в России, противниками и друзьями. В 1921 году я много дней напрасно буду бороться, чтобы воспрепятствовать его расстрелу ЧК. Но тогда мы не предвидели это близкое будущее».

Дорогие коллеги из «Горького» предложили — и умаслили, назвав «интеллектуалом» — рассказать про философа Александра Секацкого. Он был, пожалуй, первым мыслителем, которого я прочел сознательно. Описанная поездка на поезде была вторым моим путешествием в жизни. Это был поезд старой формации, не терпевший сантиментов, как и сам Секацкий. Туалеты перед каждой остановкой запирались на 40 у какой-нибудь станции Барабинск, и тебе приходилось от нечего делать пожирать припасенный в дорогу провиант и читать эссе «Феномен праздничной драки».

Тут я оказался в гениальной компании выдающихся петербуржцев — надеюсь, и сам однажды вернусь в это лоно.

С подачи Александра Владиславовича Михайловского решили вспомнить первое и единственное интервью, которое дал Эрнст Юнгер для русского журнала «Иностранная литература» в конце 1980-х годов.

https://telegra.ph/EHrnst-YUnger-o-Rossii-i-russkoj-literature-09-25

Юнгер тут рассказывает о своем командировочном визите в оккупированную часть России. Вот некоторые его впечатления от Ростова-на-Дону и Ворошиловска (омерзительное имя, которое тогда носил Ставрополь) из второго тома «Излучений»:

«Снова знакомство с улицами и все то же впечатление — Восток, лишенный всякой магии. Глаз должен притерпеться к виду, невыносимо тягостному; нет ничего, на чем бы он мог успокоиться. В порядке только техника — железные дороги, машины, самолеты, громкоговорители — и, разумеется, все, что относится к вооружению».

«Погода дождливая; улицы покрыты грязью. Пока что я застрял здесь. Кое-что на улицах, которыми я ходил, кажется более приветливым, чем все виденное до сих пор. Прежде всего тепло, которым веет от домов царского времени, тогда как эти советские коробки повсюду задавили страну.
Днем я поднялся на возвышенность, где стоит православная церковь, — византийское, грубо выведенное строение с наполовину сорванной взрывом крышей колокольни. Вообще древние строения проникнуты духом варварства, воспринимаемым все же приятнее, чем абстрактное безличие новых конструкций. Здесь можно сказать вместе с Готье: „La barbarie vaut mieux que la platitude“ („Варвару хочется больше, чем ничтожеству“) переводя „platitude“ как „нигилизм“».

Щемит от этих кадров — и от того, как выглядят люди, несуразные полуинтеллигенты в шляпах, плащах, кепочках и пластмассовых очках, гудение толпы, октябрьский воздух, проникающий сквозь пиксели картинки на видео, дух невозвратимого времени.

Нужно помнить, что современная РФ берет отсчет отсюда — с расстрела мирных людей у Останкино и Белого дома 28 лет назад.

https://youtu.be/yWuSPKtAyB8

Восстание Streamов Конст-на Сперанского, на этот раз будьте уверены! Ровно в срок! Только здесь!

Потрясающая интеллектуальная и гнилостно-интеллигентская экспертиза самого высоко классного характера.

https://youtu.be/Dvu9acxVWOw

Сегодня день рождения великого Александра Иванова, издателя Ad Marginem. Мы, пиздец, как гордимся, что сделали подкаст, где он один из главных героев. А пока послушайте одну из его величайших телег из "Эпохи крайностей". Нет, не про мелкий дрист.

Вот она

Издание пьесы Жана Кокто «Адская машина» с инскриптом автора Эрнсту Юнгеру, в котором он выразил «всю радость знакомства» с оным. 1941 год.

Вы можете не признавать всех остальных заслуг Д’Аннунцио, но что он автор лучшего из возможных названий для романа, — с этим спорить нелепо!

«Кот античен, тогда как пес готичен; нигде в животном мире мы не находим такого поистине эллинского совершенства формы при такой практичной анатомии, как у семейства кошачьих. Кошечка — это дорический храм, это ионическая колоннада, классически безупречная в сочетании своих структурных и декоративных элементов. Ее красота столь же кинетична, как и статична, ибо в искусстве нет параллелей грациозности малейшего движения кота. Абсолютная, безупречная эстетика любого ленивого потягивания, прилежного умывания мордочки, игривого катания по полу или невольного подергивания во сне — нечто не менее пронзительное и жизненное, чем наилучшая пасторальная поэзия и жанровая живопись.

Кот же — для аристократа (по рождению ли, по манерам), который восхищается своим другом-аристократом. Он — для человека, ценящего красоту, как единственную живую силу в слепой, бессмысленной вселенной, и почитающего эту красоту во всех ее формах, не оглядываясь на преходящие сентиментальные и моральные иллюзии».

(Лавкрафт, «Коты и собаки»)

Доброго вторника, уважаемые читатели канала «Осторожно: подкасты!». Его проведу с вами я, К. Сперанский, и буду толкать свои непритязательные телеги.

Вчера по долгу службы пришлось крепко задуматься об англоязычных подкастах. Их я слушаю наравне с нашими отечественными, а иногда и с большим предпочтением. Началось, конечно, все с Джо Рогана: мне нравилось, как он и его собеседники ведут дискуссию в исключительно прагматическом ключе, а потом вдруг повисают над бездной, когда темы исчерпываются. Как говорил А.Г. Дугин: it works or it dosen’t works. Джо Роган всем советовал делать подкасты — и на моих глазах многие его друзья так и поступали, теперь у них шоу со своей аудиторией.

Следом накинулся вообще на все, что мне предлагал Apple. Это были подкасты в жанре криминальных историй, детективных сериалов, бубнежа о здоровье, за веганство, против веганства или истории, например, династии Пармских Бурбонов. В конце концов, естественный отбор прошли лишь где-то 6 англоязычных подкастов про ММА и один литературный.

А когда впервые среди меня возник образ подкаста? Наверное, когда, будучи впечатлительным ребенком, я посмотрел фильм «Части тела» про скандального американского радиоведущего Говарда Стерна и его передачу «Час болтливого бублика». А еще, когда родители напяливали на меня комбинезон и три дубленки, собирая в детсад, за окном во мраке от напряжения трещал сибирский мороз, а по радио, которое торчало из стены, нас приветствовал советский поэт Андрей Дементьев и представлял свою программу «Виражи времени».

Всего наилучшего!

Ожьерас преподает хороший урок жизни, со временем его ценность только возрастет:

«Итак, я сделал ставку на новые, зарождающиеся ценности. Я живу вдали от людей — поэтому мне легче самому выбирать себе образ жизни. Я живу во Франции, но не так, как живут французы; (...) не вижу никаких причин подчиняться правилам некой ложной нелепой элиты, которая не символизирует уже ничего, кроме своей собственной пустоты и разложения Запада, пытающегося выжить, несмотря ни на что. Громада пессимистической и уже изрядно одряхлевшей западной мысли — есть же люди, которые без громких объявлений покинули это опасное сооружение. Нельзя ведь принудить всех, кто глубоко не согласен с этой системой, открыто провозгласить себя ее противниками! Они имею право хранить смущенное молчание перед лицом агонизирующего мира, который не желает знать, что происходит за его пределами, несмотря на его существование, вопреки ему. Целесообразнее порвать с этим миром, не ради самого разрыва, а на благо будущего».

Сегодня на широкий экран выходит фильм «Electrical Life of Louis Wain» — про нашего любимого художника и духовидца Луиса Уэйна.

При активном содействии своего кошачьего наперсника Матвея, также известного как Марсель, написал про Уэйна текст, который только комментарий к его гипнотическим картинкам. Ссылки на Дэвида Тибета и Томми Каткинса в наличии.

Как говорил Николай Валуев, у всех есть план, пока они не обратят, подобно скорпиону, отравленное жало на самих себя!

Поэтому сегодня объявляется внеплановый stream К. Сперанского открытым! К тому же у нас на носу 127-летние именины Георгия Иванова, а также много сплетен, которые необходимо обсудить, досужие коллеги.

СЕГОДНЯ В 20-30 по московскому времени.

И надо нажимать кнопку с долларом и надо подписываться на канал.

Александр Михайловский во время лекции в «Листве» об «Уходе в лес» Эрнста Юнгера упомянул о переводе фрагмента эссе 1970 года «Приближения. Наркотики и опьянение», которую даже храброе издательство «Ад маргинем» все же не решилось издавать в виде отдельной книги. Эти фрагменты вышли в 2012 году в философском журнале «Сократ».

Прилагаю вырезанный из журнала перевод эссе и призываю вас использовать его науку с осторожностью. Лично во мне, как в человеке, которому любые виды зелья и средства одурманивания чаще всего заменяет тренировка в старом-добром боксерском стиле, отозвался следующий фрагмент:

«Похожие на опьянение состояния возбуждения или медитации могут наступать без применения токсических средств. Это указывает на то, что и наркотики пробуждают силы более общего свойства, нежели какой-то вид интоксикации. Наркотик — ключ к мирам, закрытым для нормального восприятия, но ключ не единственный».

Раз уж речь зашла об опьянении, предлагаю любителям и знатокам насладиться этим поистине пьянящим разбором техники бойца по единоборствам Петра Яна, которому мы желаем удачи на этих выходных в намерении забрать обратно свой чемпионский пояс.

Поднимите сегодня стакан узвара за память великого русского поэта Георгия Иванова, чья не побоюсь этого слова лира становится все более мощнейшей с годами.

Накатал рулон текста о нем, однако вошло не все, что я хотел бы. Например, анекдот про то, как Жорж Батай как-то приходил в гости к Иванову и Одоевцевой учиться у нашего героя хорошему вкусу («История глаза» по сравнению с «Распадом атома» просто возня в лягушатнике по сравнению с заплывом в бушующем океане), а у дверей стоял и стеснялся Борис Поплавский.

Не вошел также фрагмент размышлений об аналогии между Ивановым и дико безумным Александром Тиняковым, автором строк «Чичерин растерян и Сталин печален», жизненные интересы которого сводились к скромному ряду из природы, политики, любви, алкоголя, разврата и мистики. Главный посол этой аналогии — Нина Берберова, утверждавшая, что в доме престарелых по не желавшему менять постельное белье Иванову ползали тараканы, а он все приговаривал: «Никакой грязи я не боюсь».

В общем, великий герой и блестящий поэт, отдаю на него 100 тысяч набоковых.

Только что Хамзат Чимаев по прозвищу "Борз" вышел в клетку под Тимура Муцураева, вот это стиль.