И еще немного культа болезненности от нашего постоянного компаньона Э. Чорана!

***
Здоровые люди лишены реальности. У них есть все кроме бытия — которое дается только сомнительным здоровьем.

***
Из писателей я могу читать только самых больных, тех, у кого каждая страница, каждая строка освещена болезнью. Я ценю здоровье как усилие воли, а не как наследство или дар.

***
Он приезжает как турист, и я встречаю его всегда случайно. На этот раз он с особой откровенностью сообщает мне, что чувствует себя превосходно и испытывает ощущение легкости, которую он непрестанно осознает. В ответ я говорю, что его здоровье внушает мне сомнение, ибо постоянно замечать, что оно у тебя есть, — это ненормально, и что настоящее здоровье никогда не ощущается. Не доверяйте своему хорошему самочувствию, — пожелал я ему на прощанье. Не стоит добавлять, что с тех пор я больше его не встречал.

Как любит начинать почти всякую свою запись уважаемый мною мыслитель Алексей Цветков, МЕЖДУ ТЕМ, поучаствовал в первой в новейшем году беседе. Она получилась занимательной, но кажется слегка абсурдной. Если все в этом году беседы будут такими, я не стану возражать!

https://vk.com/@rakh_d-kostya-otvetil-na-moi-durackie-voprosy

Как можно не любить Макса! Я едва не прослезился после боя.

https://twitter.com/streetfitebncho/status/1350595434474045440

Погнали, пацаны!

https://www.youtube.com/watch?v=_TvzGiyhh7U&t=755s

Приятно удивлен, какая примечательная беседа вышла в "Горьком" с главредом издательства книжного "Циолковский" Максимом Сурковым. Почему-то думал, что "Циолковский" там в бан-листе, как макулатура на зефло.

В детстве я читал журнал «Ровесник», и мне запомнилось там одно интервью с Оззи Осборном. Алкоголический Оззи году в 1980-м сказал нам, советским школьникам, что-то вроде: «Ребята, та музыка, которую вы слушали подростками, будет сопровождать вас всю жизнь». Мне показалось, что он несколько преувеличивает, но фраза запомнилась. Я веду вот к чему: в свое время я входил в редсовет газеты «Лимонка», и там в одном из первых номеров был такой манифест — пишите что угодно, лишь бы было угарно и весело. Недурная идея, и мы ей по-прежнему верны. Издавать можно все что угодно, лишь бы было интересно, и никакого хаоса не будет — со временем все выстроится в одну линию. В этом смысле Троцкий Эволе совершенно не противоречит, более того, они и действовали в одни и те же годы.

https://gorky.media/context/ya-hochu-pereizdat-vse-nomera-zhurnala-lef-kak-chernomagicheskij-grimuar/

Привык уже, что в конце концов канитель заканчивается двумя фигурами: "КАК ЖЕ ОНИ БОЯТЬСЯ" и "МЫ ПОБЕДИМ". И то и се обычно произносилось для самоуспокоения. Понятно было, что никто не боится, а побеждать некому. Сейчас тоже ничего особенно не изменилось. Но после того, как степень моего сочувствия стала даже не нулевой, а отрицательной, возникло ощущение, что хоть побеждать по-прежнему некому, но все-таки, похоже, к сожалению, победят. Уже побеждают. Ну и хорошо. Как говорил Малапарте, постыдное это дело - выиграть войну.

Белый был настоящий фрик, фигура уровня Мамонова скрещенного с Симплициссимусом или Щелкунчиком. Сверкающий в своем безумии как елочная игрушка! Интересно, читает ли кто-то стихи Белого для собственного удовольствия сейчас? Это при том, что он сильно повлиял на строфику и рифму русского авангардного стиха. Маяковский и Есенин ему кланялись. Вон великий жизне- и книголюб Максим Тесли не осилил «Петербурга». Посвящаю этот текст про Белого ему — пускай хоть бы его дочитает!

https://journal.bookmate.com/yurodivyj-anarhist-dekadent-i-shut-zhizn-andreya-belogo/

О северная природа. Ты, северная природа, самая прекрасная из всех природ. Потому что другие природы стремятся показать себя, бесцеремонно бросаются в глаза, поражают воображение или буйством красок, или величественными скалами и льдами, или падением великих вод с огромной высоты, или еще чем-нибудь вызывающим и нарочитым. А ты, русская северная природа, не бросаешься в глаза и не стремишься выставить себя в лучшем свете, ты скромна и однообразна, если долго смотреть на тебя, северная природа, из окна поезда, то роение мыслей в голове постепенно сходит на нет, наступает прекрасная пустотная ясность, и ты, северная природа, своим неприметным мельканием не отвлекаешь от отсутствия мыслей, и можно вот так ехать, вперив остановившийся взгляд в окно, часами, сутками, годами, ехать и ехать, и смотреть на проплывающую мимо тебя, скромная, однообразная, в лучшем смысле этого слова никакая северная природа. Слава тебе, блеклая трава. Спасибо тебе, смешанный лес. Приветствую тебя, уныло-строгое серое северное стальное небо.

Дмитрий Данилов, «Север и сталь»

​​Юкио Мисима у себя дома

В декабре 1968 года французский писатель и журналист Мишель Рандом вместе с группой информационного агентства ORTF посетил особняк своего коллеги Юкио Мисимы, расположенный в часе езды от центра Токио, в надежде взять у него интервью и показать французскому телезрителю дом эксцентричного писателя, уже успевшего стать живым классиком. За два месяца до этого Мисима, взволнованный ростом популярности радикальных левых движений в Японии, создал «Общество щита» (楯の会) – военизированную молодежную националистическую организацию, главной целью которой было провозглашено недопущение левого политического переворота.
Направляясь в гости к Мисиме, Рандом размышлял о том, как может выглядеть жилище этого необычного человека. Увиденное сильно удивило французского журналиста – дом радикального писателя был неотличим от элитной виллы на Лазурном берегу: высокие окна, белые балюстрады, небольшие пальмы, террасы. Первый этаж дома был обставлен европейской мебелью в стиле французского XVIII века, а дизайн второго был выполнен в ультрамодернистском духе. В саду напротив дома возвышалась статуя Орфея, держащего лиру в левой руке. Ничего, что могло бы напомнить о том, что это дом японского националиста, призывавшего чтить императора и хранить верность традиционным воинским ценностям.
Удивленный Рандом спросил Мисиму: «Как вы можете объяснить, что во всем вашем доме нет вообще ничего японского?».
Мисима ответил: «Здесь лишь невидимое – японское».
Впоследствии Мишель Рандом вернулся к этому эпизоду в своей книге «Япония. Стратегия невидимого» (1985), посвященной парадоксам японской культуры. В частности, он указывал, что для японца подлинно ценным является невыразимое и невыраженное – то, что находится по ту сторону слов. В том, что невозможно облечь в слова, сокрыта тайная, уточненная и могущественная сила, пронизывающая все аспекты японского чувства жизни в различных сферах. Слова ничтожны, когда необходимо ухватить саму суть реальности. Выраженное стремительно теряет своё очарование. Потому даже в таком аспекте, как организация собственного жизненного пространства, Юкио Мисима был верен этому специфически японскому ощущению.

Дмитрий Моисеев для Zentropa Orient Express

В магистратуре умудрился просунуть тексты о «Московском дневнике» сразу в несколько отчетных работ, плюс в диссертацию. Идея заняться путешествиями иностранцев в Советы родилась из этой книги. Мне жаль, что бедный Беньямин сейчас терпит замызганность, как насквозь прокашлянный носовой платок. Но все-таки я думаю, что дальше фразы про «политизируют эстетику эстетизируют политику» многие не выглядывают. Начните с «Московского дневника»! Этого нежного документа, в котором обреченный на одиночество неуклонно стремится навстречу своей судьбе!

А сперва можете поглотить текст, который я написал для драгоценного казанского Центра Современных Искусств и Книг "СМЕНА"

https://s-m-e-n-a.org/2021/02/02/moskovskij-dnevnik-valtera-benjamina-opisanie-kraha/

В последние дни ощущаю одиночество человека, который остался наедине с радиоприемником. Звук выключен, но сам приемник не сломать, он гарантирует свою реальность, мою собственную реальность не гарантирует ничто. Оказываешься впотьмах, где блуждают смутные тени чувств.
Эта “наша умная русская боль” всегда была невыразима, оставалась уделом одиноких. Сейчас таких помещают в серую зону иначе называемую пузырь. Только к таким людям, возмутительным для всех и потому находящимся в уединении, стоит сейчас прислушиваться. Таким был Лимонов. Таким я считаю и Стрелкова.
В пору, когда сиюминутные прихоти стали определять историю, хочется вспомнить, как заканчивается одно из моих любимых стихотворений Гумилева “Фра Беато Анжелико”:

Есть Бог, есть мир, они живут вовек,
А жизнь людей мгновенна и убога,
Но всё в себе вмещает человек,
Который любит мир и верит в Бога.

https://www.youtube.com/watch?v=JtrlxonGidk&feature=emb_logo

Так какие же сегодня перспективы у авантюриста? По его мнению, это слово особым смыслом не обладает. Возможно, какие-то слабые шансы в Средней Азии (все-таки Советский Союз – единственное сохранившееся имперское государство).
– Но ведь в Самарканде стоят многоквартирные дома, – грустно заметил он.
Под конец беседы мы обратились к Афганистану с его бледно-зелеными реками и буддистскими монастырями, где над кедровыми лесами кружат орлы, а племена ходят с медными алебардами и носят на головах лавровые венки, как во времена Александра Македонского.
– Еще Тибет, – сказал он, – всегда остается Тибет…

(Брюс Чатвин, "Андре Мальро")

Со времен Мальро упомянутый авантюризм окончательно переместился из области географии в пространство духа. Так же, как чтобы путешествовать, достаточного одного воображения, так и чтобы быть авантюристом, хватит идеала.

Вот такая татуировка у меня нарисована на спине. Теперь только узнал, почему буква ФЭ использована Хармсом в таком виде.

Причины следующие:

Введенский и Хармс практиковали заглавную фиту вместо Ф, отсылая, как можно предположить, к эротической коннотации этой буквы: у любимого обоими писателями Гоголя в «Мертвых душах» Ноздрев бранится фетюком и следует пояснение, что фетюк происходит от фиты, «почитаемой некоторыми неприличною буквой», а в одном из масонских трактатов начала XIX века находим рассуждение о том, что фита и написание внутренней линии вертикально означают «женское и мужское семя всей природы и твари».

Говорят, Кори Сандхаген, человек, который выглядит как бариста из кофейни с каким-нибудь лосем на логотипе, да еще с многими сиропами в ассортименте, оформил кнокаут года (1). Верно утверждают эти товарищи. Но важно не забывать, что Кори Сандхаген совершил нечто подобное и в минувшем, 2020 году (2). Конкауты можно наблюдать на слайдах (1) и (2) соответственно.

https://journal.bookmate.com/olivia-laing/

Немного удивился, когда написал этот текст. Лэнг я заинтересовался, когда мы делали «Эпоху крайностей». Редактор «Ад маргинем» Михаил Котомин нахваливал ее КРУДО, уж во всяком случае это живой текст, потому что сырой и свежий, говорил он, или я немного перевираю. Это действительно впечатляющий фрагмент плоти, как говорится в анекдоте про Довлатова и Лимонова, слово стало плотью, и тут можно только заняться подражанием, потому что через год-другой КРУДО превратится в маргарин. Но что нас ждет за этими годом-другим, возвышающимися на горизонте как скалы. Поспешим же насладиться этим текстом, пока не поздно, а потом хотя бы почитайте эпизоды из книги «Почему писатели пьют»про Чивера, они особенно хороши, время же Чивера, как и время Вуди Аллена, схлопнулось. Кому сейчас интересны порочные интеллигенты нью-йорского типа?

Достопочт. коллега Сергей Простаков, говоря о наследии Лэнг, изданном за последнее время в «Ад маргинем», вспоминал телегу редактора Александра Иванова про мелкий дрист. А я ее только что расшифровал:

Издавали довольно много бросовых книг. У нас были какие-то книги, в которых даже стыдно признаваться. Какой-то Дмитрий Лекух! Какая-то полная фигня, какие-то спартаковские болельщики, футбольный фанатизм. Какая-то Елена Трегубова… Полная какая-то дрянь. Этот трэш периода Робски-Минаева, новорусский глэм-трэш, сериализация, попытка читать прозу как в телесериалах. Мы немножко отдали этому дань. У нас были целые авторские сюжеты на эту тему. Лекух, например. Три или четыре, а может и ПЯТЬ книг полного говна. Очень слабый писатель Садулаев. Ну очень слабый. Его мы почему-то стали издавать. По инерции, человек хороший, бе ме ме, ну как не порадеть родному человечку, да? Вот мы издавали это говно. Там нечего вспомнить, там нет ничего, ни интонации… Есть книги, которые вы читаете и вам нечего вспомнить ВООБЩЕ НИЧЕГО. Это просто такая равнина говна. Но вот это говно, оно не является таким Говном с большой буквы. Нет, такой это дристеж, мелкий такой дрист. И мы конечно не обошлись без этого мелкого дристежа за тридцатилетнюю историю.

Возможно, Лэнг и вся эта волна аутофикшна через десять лет будет проходить по тому же ведомству. Но сейчас мы ею застигнуты и я, как тот, кто попал и под ту волну и под эту, с высоты опыта ветерана дристежа могу сказать, что Садулаев и Лэнг — это как лужковская Москва и собянинская соответственно.

Чтобы уравновесить градус траволечения и миролюбивых ценностей, достигнутых в настоящем тг-канале, помещается этот «снимок с экрана»

В паблике "цитаты бабангиды" наткнулся, пишут, последняя запись его на форуме хип-хоп-ру

После того, как от летучего колена так трагически прекрасно полег Фрэнки Эдгар, думаю, нам стоит ждать их все чаще и на разных уровнях. Сегодня, например, в Абсолютном Чемпионате Ахмат (ACA) было три штуки, одна попытка звершилась-таки кнокаутом.

https://twitter.com/Grabaka_Hitman/status/1360304300614799362

От себя скажу, что мои любимые летучие колена были в исполнении Йоела Ромеро против Криса Уайдмана, Майкла Пейджа по прозвищу Веном и конечно Хохре Масвидаля.