Какой великий был бой. Как только Джонс ушел из полутяжей, каждый бой теперь волнительный. А для старика Гловера это пятая победа подряд. 41 год и воля как у 62-й советской армии во время битвы за Сталинград. А все потому, что Гловер начал тренироваться с Алексом Перейрой, единственным человеком, который победил Адасанью (дважды).

https://www.youtube.com/watch?v=XUNJiAfYGF8

А вот Перейра, он просто стирает бедолаг 16-унцовыми перчатками. А что будет с ним в ММА, страшно представить.

Как говорил Рокки Бальбоа в фильме "Крид": "Один шаг - один удар". Вот, первый удар сделан, дальше будет все красивее.
Мне нравится, как получилось. И если большинство русских подкастов о литературе дослушивать до конца меня подстегивала ярость и озверение, то в "Эпохе крайностей" я просто дрейфовал по волнам удовольствий (когда слушал, ну и делал).

А в рамках презентации первого эпизода нашего, посвящаю этот отрывок из шекспировского "Кориолана" Светскому Обществу:

Что нужно вам, дворнягам,
Ни миром, ни войною недовольным?
В вас страх война вселяет, наглость - мир.
Чуть в вас поверь, так вместо лис и львов
Найдешь гусей и зайцев. Вы надежны,
Как угли раскаленные на льду
Иль градины на солнце. Вы привыкли
Караемых злодеев обелять,
Черня закон карающий. Полны вы
Враждою к тем, кто дружбой славы взыскан.
Желанья ваши - прихоти больного:
Чего нельзя вам, вас на то и тянет.
Кто ищет в вас опоры, тот плывет,
Плавник свинцовый прицепив, иль рубит
Тростинкой дуб. Безумье - верить в вас,
Меняющих ежеминутно мненья,
Превозносящих тех, кто ненавистен
Был вам еще вчера, и поносящих
Любимцев прежних!

О поражении как высшем эстетическом принципе говорят все мои любимые авторы. Бодлер называл такую стратегию дендизмом — творческим сознанием в период упадка. Он говорил, что если бы бедняки просили милостыню в красивых перчатках, то нажили бы целое состояние. Старик Беньямин обнаруживал установку на поражение при отчаянном боевом инстинкте у Кафки, когда он осознал свое писательское ремесло как принципиально неудачное, все у него стало получаться, «как во сне». Малапарте взял себе такой псевдоним, потому что расшифровывался он как «худая доля» — в противоположность Бонапарту, кумиру восторженных романтиков. Ему была по душе руинированная, послевоенная Европа.

А вот какой кусок фрагмент о поражении я прочитал в рассказе «Собственность Максимилиана Тода» британского писателя и искусствоведа Брюса Чатвина, рассказчик объясняет, почему приехал в нацистскую Германию и вступил в войска Вермахта:

Германию я избрал по причинам эстетическим. Я полагал, что война — высший эстетический опыт человека и что понимают это лишь немцы и японцы. Только они понимали структуру войны; о том, чтобы сражаться на другой стороне, невозможно было и подумать.
Нельзя сказать, чтобы я или мои друзья ожидали, что мы победим. Мы никогда не разделяли истерического оптимизма верховного командования. Мы сражались по причинам, которых этим выскочкам-оппортунистам было не понять, — для нас большевизм и национал-социализм были разными гранями одного и того же явления. Не сражались мы и за фатерлянд. Мы сражались лишь ради того, чтобы сражаться. По сути, мы сражались ради того, чтобы проиграть. В эстетическом смысле проигрывать всегда надежнее.

Как тут не вспомнить стихотворение Лимонова!

Старый фашист (Пьер Грипари)
на "днях литературы" в городе Коньяк,
посоветовавший мне прочесть Нерваля,
умер недавно…
Старый французский фашист и старый педераст.
Нерваля я не прочёл, но знаю,
что он повесился на фонаре в Париже
под первыми лучами зари
на улице Старого фонаря. Как красиво!
Проклятый поэт должен быть фашистом.
Другого выхода нет.
Все мы одержали победу (то есть
потерпели поражение) в 1995-м и рядом
Краинские сербы потеряли их землю,
Я потерял Наташу.
Не удалась попытка Денара
отбить Коморские острова.
И умер Миттеран фараон…
(Умер даже Бродский - мой антипод-соперник.
Некому посмотреть на меня,
один я остался)
Проклятый поэт должен быть фашистом.
Не удалась попытка…
Христос проиграл…
И Че Гевара с Мисимой, и Пазолини,
мы все проиграли, т. е. выиграли все…
Мы в тысячный раз выходим с тобой
из жёлтой больницы, Наташа,
у Нотрэ Дам (О, госпиталь Бога!), и апрель
наступает опять и опять…
Я был фашистом, когда я шёл с тобою
по каменным плитам
госпиталя Бога…
Я был им…
Я им остался.
Ты превратилась в бродяжку, панкетку, рок-группи,
пожирательницу грибов, в
женщину-газированный автомат.
А я не могу больше быть и…
только фашистом
примет меня земля.

Чудесную новость для нас приготовило издательство книжного магазина «Циолковский». К концу года оно планирует выпустить из печати первый русский перевод легендарной книги швейцарского гения прошлого века Дени де Ружмона «Любовь и Западный мир». Это подробнейшее исследование феномена Любви в европейской культуре. Куртуазность, рыцарские романы, катары и альбигойцы, поэзия трубадуров и «Верные любви». Короче говоря, все, к чему мы питаем самый последовательный интерес. Дени де Ружмон был другом Жоржа Батая, внимательным читателем Отто Рана (на которого присутствую многочисленные ссылки в книге), его труд высоко ценил Евгений Головин и ни раз отмечал Александр Дугин. Наконец, теперь и у русского читателя появится возможность окунуться в головокружительное и драматическое путешествие Любви на Западе вместе с потрясающей работой Дени де Ружмона. Подписка на сбор средств на книгу открыта!

https://planeta.ru/campaigns/denis_de_rougemont

Как известно, главная беда создателей подкастов — всё рассказанное героями кажется очень важным, но, увы, приходится нещадно резать. И тем не менее, периодически мы будем публиковать невошедшие в итоговую версию фрагменты. Вот тут, например, полная версия рассказа Иванова про алкотрип Кристиана Крахта на даче Проханова.

Послушайте пока выдающийся фрагмент п.у. Владимир Сорокин

Cкандальный

Для меня вопроса: Пелевин или Сорокин не стояло. Пелевин дешевка, Сорокин же писатель и маг.
Мне кажется, Сорокин делал то же самое, что Лимонов в своих эссе «Монстр с заплаканными глазами», «Откуда берутся старухи» и «Русский адат». Зачерпывал ложкой откуда-то из советской-постсоветской утробы и подносил к лицу досужего читателя. Это была не просто «деконструкция» или расширенный комментарий к недавнему прошлому. Сорокин создавал из этого сырья свои миры, глубокие, жуткие и тревожные. И после его текстов потрясение было не только эстетическое, а и физическое.
И интересное замечание сделал Олег Кашин: Сорокин стал настолько народным, что те, кто раньше цитировал Ильфа и Петрова плюс Булгакова стали писать: «В Бобруйск ездил? Ездил падла? Ездил бля? Ездил падла ездил бля чего сопишь чего мычишь», и до сих пор продолжают.

Не знаю, подмечал ли кто, но когда Лимонов пишет о своем отвращении к ляжкам Прилепина, он, возможно невольно, цитирует слова Толстого о Тургеневе: "Мне отвратительны его либеральные ляжки".

Манипуляции с монтажом

Тюремный период Лимонова — его едва ли не пятый уже расцвет. Расцвет, но не молодость: в тексте для «Русской жизни» «Больше не беби-фейс» (https://www.facebook.com/notes/%D1%80%D1%83%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F-%D0%B6%D0%B8%D0%B7%D0%BD%D1%8C/%D1%8D%D0%B4%D1%83%D0%B0%D1%80%D0%B4-%D0%BB%D0%B8%D0%BC%D0%BE%D0%BD%D0%BE%D0%B2-%D0%B1%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D1%88%D0%B5-%D0%BD%D0%B5-%D0%B1%D1%8D%D0%B9%D0%B1%D0%B8-%D1%84%D1%8D%D0%B9%D1%81/914308715361676/) Лимонов пишет, что лицо потеряло припухлость и щеки ввалились только после тюрьмы. Михаил Котомин верно заметил, что Лимонов уже вышел народным дедом, примирившимся со многим, против чего раньше по-подростковому ерепенился.
Короче, «Ад маргинем» сотрудничали с Лимоновым в период, когда его доспехи покрылись патиной. Тем ценнее истории про совместные попойки, про то, каким Э.В. был человеком стиля, а также «немного нерусским» во всем — от писательства до житейских манер.
Выпуск получился, возможно, излишне панегирическим и литературоведческим, но мы, маргиналы, обычно че хотим, то и делаем.

Взглянул, что читает Кристина Потупчик и сдаю назад, я совсем не начитан, дико бегу за новой книгой Докинза