— Боженька милостив и хранит меня от всей этой бюрократической ебатории, — содрогнулся Вэй Усянь. Цзян Чэн, который всю свою сознательную жизнь и являлся этим самым «Боженькой» так на него посмотрел, что поплохело даже Ле Хо.