Под старым, накренившимся деревом сливы, стоял человек и ...ел!

Ел чертовы сливы прямо с дерева!

Вот белые, точно морские жемчужины, зубы вонзились в тёмный, нагретый ранним осенним солнцем бочок. Кожура лопнула и горячий, тягучий сок брызнул прямо в небольшой, аккуратный рот. Слива была такой большой и спелой, что медовая мякоть таяла прямо в тонких, длинных пальцах, пачкая их своим нектаром. Крупные капли скользили вниз по белой коже юноши, повторяя рисунок его вен, собираясь в небольшое ароматное озерцо в изящной ладони.

Луч солнца, пробившийся сквозь листву, будто подсветил лицо молодого заклинателя. И тут он сделал совершенно немыслимую вещь! Он прикрыл глаза, счастливо улыбнулся и припал губами к раскрытой ладони, втягивая сок. А затем юркий язычок слизал широкую сладкую дорожку, что намеревалась скользнуть под рукав его халата.

… Генеральный директор не глядя выбил из пачки сигарету, зажал её зубами и прикурил.

— Понакупят себе херни японской! — невнятно злился Цзян Чэн на человека впереди. — Сразу видно, сидит на шее у родителей! Никакого уважения к старшим! Твоё счастье, что стоим, и этот лаоцзы не может преподать тебе урок воспитания!

Он спустил окно, оперся о него локтем и вальяжно наблюдал за байкером сквозь сизую пелену дыма.

— Блядь, нагнуть бы тебя вместе с твоим велосипедом, да жалко пробка.