Отрывок звучит в песне Ариэля в I акте, 2-й сцене. Эти несколько строк впоследствии стали знаменитой цитатой, ставшей символом глубокого перерождения и трансформации.

В «Буре» Ариэль — дух воздуха, подчинённый волшебнику Просперо, — поёт эти слова в песне, обращённой к принцу Фердинанду. Юноша скорбит о гибели своего отца Алонзо, короля Неаполя, но Ариэль как бы утешает его, указывая, что смерть в морских глубинах обретает особый смысл:

Full fathom five thy father lies;
Of his bones are coral made;
Those are pearls that were his eyes:
Nothing of him that doth fade,
But doth suffer a sea change
Into something rich and strange.

Глубоко там отец лежит,
Кости стали как кораллы,
Жемчуг вместо глаз блестит,
Но ничего не пропало.
По-морски лишь изменилось,
В чудо-клады превратилось.
Нимфы шлют унылый звон,
Чу! Я слышу: дин-дон-дон.

пер. М.А. Кузьмин

Эти строки передают идею о том, что отец Фердинанда, павший в море, не исчез бесследно, а подвергся чудесному «преображению». Слово «sea change» (буквально «изменение морем», «морская перемена») стало нарицательным для описания радикального, глубокого превращения.

Таким образом, смысл всей цитаты сводится к тому, что ничто на самом деле не исчезает окончательно; всё меняется и переходит в новую форму бытия — «что-то более богатое и странное». Для современников и последующих поколений эта метафора стала выразительным образом изменения, как болезненного, так и необходимого, часто вознаграждаемого возрождением в новой, лучшей форме.

Эта фраза из «Бури» перешла из классической драмы в более широкий лексикон и культурный контекст. Сегодня выражение «sea change» (в англоязычной среде) употребляется в значении «коренной перелом», «радикальное изменение». Часто его можно встретить в политике, философии, критических статьях, когда автор хочет подчеркнуть, что речь идёт о необратимом сдвиге или скачке в развитии.