New York Times публикует мощный текст с основным тезисом: потребление цифровых услуг - это признак бедности. Мы говорим цифровая экономика, а подразумеваем экономика услуг для бедняков.

Вы бедный, если ваш врач консультирует вас по интернету, а не в ходе личной встречи.

Бедный, если ваши дети учатся онлайн, а не у оффлайновых преподавателей.

Бедный, если покупаете товары онлайн, а не в красивом магазине в центре города.

Для бедных существует гигантский рынок сексуальных услуг онлайн, на котором жители третьего мира продают эротические фантазии бедным гражданам мира первого, которые в состоянии потратить на это лишние десять долларов.

Тот факт, что богатые предпочитают старомодных тьюторов, личных тренеров и поваров, а не Coursera или доставку еды через смарфтон, ни для кого не секрет. Но автора статьи Нелли Боулерз идет дальше и заявляет, что происходит "люксеризация" человеческих отношений.

Если вы по-прежнему получается услуги от живых людей или имеете возможность общаться с ними, значит скорее всего вы представитель новой элиты, престижное потребление которой заключается в отказе от цифровых услуг в пользу оффлайновых.

Бедные покупают в кредит Айфон, богатые отказываются от смартфонов. Бедные стараются сделать так, чтобы их дети умели пользоваться компьютерами, богатые предлагают своим наследникам частные школы, где обучение строится на общении между людьми. Жизнь, проведенная перед экраном, теперь есть признак вашей неуспешности в жизни.

В этом моменте Боулерз сбивается на довольно спорные утверждения о том, что взросление с гаджетами вредит когнитивному развитию детей и утверждает, что на стороне IT-корпораций в этой дискуссии выступают многочисленные недобросовестные психологи.

Но когда она описывает 68-летнего пенсионера, живущего на прожиточный минимум, главным собеседником в жизни которого стал нарисованный на планшет кот по имени Sox, текст в целом воспринимается как чрезвычайно убедительный. Нарисованного кота для присмотра за пожилыми людьми придумал 31-летний бизнесмен, сотрудники его стартапа работают из Филиппин.

Если о том, что вы умираете, вам сообщит компьютерная программа, это значит, что вы умираете как бедняк в цифровой экономике.

https://www.nytimes.com/2019/03/23/sunday-review/human-contact-luxury-screens.html

Звонок из Москвы в 4 утра.
- Извини, ты не помнишь где Женя жил до переезда в Израиль?
- Вы что ёбнулись, в Москве конечно.
- Да понятно, адрес какой?
- Где-то на набережной возле Киевского вокзала. А что случилось?
- Мы в такси везем его домой, а он отрубился. На все вопросы отвечает на иврите.
- Дайте мне послушать
- Женя, блядь, скажи свой адрес.
- Бецалель арба, Рамат Ган
- Это его тель-авивский адрес. Приложите ему трубу к уху.
- Женя, мАньяк (мудила). Ктовет, бля, ктовет шельха бэ МОсква (твой адрес в Москве)!
- Лех тиздаен (отъебись). Ани гар бэ Исраэль (я живу в Израиле).
- Бен зона, ата ахшав бэ МОсква (Сукин сын, ты сейчас в Москве). Ма хактовет шель има шельха (Какой адрес твоей мамы?)?
- Ани ле батуах ше ухаль летаргем ле иврит (Я не уверен, что смогу перевести на иврит).
- Ани этаргем, тедабер русит (я переведу, скажи по-русски).
- Бережковская набережная, дом 8.
- Рехов бережковская шмонэ
- Да поняли мы, иммигранты хуевы.

важный разговор в 3.30 утра по москве:

— можно ли зарегать авторские на кота?
— важный вопрос рили
— а если записать его мяуканье, то чей же ещё это текст? или это как инструментальная дорога?
— хм
— я вот читала как Лагерфельд не смог кошке оставить наследство и разделил его между теми, кто будет за кошкой ухаживать. видимо, кот не может иметь имущественные и неимущественные права владения чем-либо, включая авторские права на произведение
— юрист ответил! «к сожалению, не получится, у нас автор - это физическое лицо - это несколько yже, чем живое существо. кот не подходит»
— видовая дискриминация!
— нахуй людей!

Примерно так да

Просушка книг из библиотеки Университета Колорадо, пострадавших во время наводнения. США. 1951 год.

Была в воскресенье на уютной встрече дизайнеров и приглашенным гостем была девушка, которая на 3 года уехала в Нью-Йорк, а сейчас вернулась в Москву. Она оформляла витрины, создала свой бренд одежды, организовывала съемки и еще много чего. И всю ее историю от переезда до мук творчества слушать было очень интересно. Но больше всего мне понравилась одна мысль:

«При переезде часто говорят эту фразу про «везде берешь с собой себя» - имея в виду свои недостатки. А я в Америке обнаружила, что все достоинства тоже переехали со мной! И все, что у меня хорошо получалось там, стало получаться и здесь».

Вроде так просто, а внутри у меня что-то изменилось после этого разговора. Посветлело.

А про смерть метафоры я вчера послушала у Марины Разбежкиной историю настолько говорящую, что специально и не придумаешь - где то на Волге на острове есть церковь 16 века. И вот однажды какой то мужчина, проплывавший мимо на яхте, зашёл туда с маленькой дочкой на руках. Мужчина был верующим. Перекрестился. Постоял. И, глядя на икону Мадонны с младенцем, с досадой пробурчал: «ну почему же одни мальчики! Все время мальчики! А девочки где?»

«Всегда удивляюсь тому, сколько слюны у простого народа». Владимир Набоков. Отчаяние.