Од­ним теп­лым ве­сен­ним ве­че­ром я зас­тре­люсь.
Моя пу­ля пробь­ет нас­квозь грудь и зас­тря­нет в сте­не.
Од­ним теп­лым ве­сен­ним ве­че­ром за­ле­тит в ок­но грусть,
Сот­ней бор­до­вых пя­тен, ос­тав­шись гос­тить на стек­ле.

Этот ве­чер, быть мо­жет, нас­та­нет этой вес­ной.
А, воз­мож­но, наг­ря­нет в гос­ти че­рез го­да.
У ок­на си­дя, я за­ку­рю, го­во­ря с то­бой,
Вмес­те мы от­ку­по­рим и выпь­ем ви­на.

Зна­ешь, я сот­ни раз уже ви­де­ла этот день.
И ник­то не за­ме­тил стран­но­го ни­че­го во мне.
Все нор­маль­но, сме­ялись вмес­те и пи­ли чай,
Толь­ко ут­ром ос­тал­ся бе­лый, чуть теп­лый труп.

Он ос­ты­нет к обе­ду, по­верь, сто­ит лишь по­дож­дать.
Ну, а приз­ра­ков ви­деть вам, увы не да­но.
По­ка те­ло блед­не­ет, ведь Смерть- Ста­ру­ха не бу­дет ждать.
Ду­ша в не­бо стре­мит­ся, и, зна­ешь, ста­но­вит­ся очень лег­ко.

Вам, жи­вым, это­го не по­нять.
А для это­го нуж­но лишь уме­реть.
Но что бу­дет по­том, вам от­ве­та ник­то не даст,
Ведь за ду­ша­ми в мир иной плот­но зак­ро­ет­ся дверь.

Я око­вы сор­ву, что свя­за­ли ме­ня с зем­лей,
Зас­тав­ляя из го­да в год хо­дить, сме­ясь.
И над ми­ром бес­край­ним, на­вер­но, я пти­цей взле­чу,
Под­став­ляя ли­цо дож­дю и прох­лад­ным вет­рам.

По­ле­чу по прос­то­рам сво­ей не­объ­ят­ной стра­ны,
Над вол­ну­ющей­ся от вет­ра зе­ле­ной соч­ной тра­вой,
Над по­ля­ми, у ко­то­рых не вид­но кра­ев,
Над де­ревь­ями, что толь­ко рож­да­ют лис­тву.

Храм уви­жу, ко­то­рый сто­ит у во­ды,
Не смо­гу удер­жать­ся, в не­го за­ле­чу, по­мо­люсь,
Тем свя­тым, что так лас­ко­во смот­рят сквозь дым,
О по­кое сво­ей бес­по­кой­ной ду­ши, я за­дую све­чу.

Не ду­маю, что от­ка­жусь от по­ле­та по бур­ной ре­ке,
Да и в го­ры, по­жа­луй, сле­таю хо­тя бы на час.
Ведь и рань­ше мне нра­ви­лось ви­деть, как из лед­ни­ка
На­чи­на­ет дви­женье свое боль­шая во­да.

Знаю, ты не ско­ро уви­дишь ме­ня та­кой… сво­бод­ной, жи­вой.
Ведь сей­час ле­жит в ком­на­те мой ок­ро­вав­лен­ный труп.
За­ли­ла я кровью обои и чуть- чуть по­то­лок,
И на­де­юсь, что ты ме­ня за это прос­тишь.

Мне и здесь хо­ро­шо бы­ло, с ва­ми, но я пред­поч­ла
Оку­нуть­ся в тот мир, что был за сте­ной,
И ты уж прос­ти, что так выш­ло,
И Дверью стал ре­воль­вер, что ле­жал на сто­ле…

kitty

пополнение в стае

Ужин)))

Немного с опозданием приношу ваш ужин. Надеюсь, смогу написать полноценную работу

Битая посуда. Крики в двенадцать ночи. Агрессия сменяемая похотью. Ненависть. Едкие слова, врезающиеся в самую душу.

Она была готова всё это простить. Продать душу Дьяволу и самому Богу. Терпеть сжирающую изнутри ревность.

Слишком поздно.


Руки трясутся от холодного ветра, по ногам бегают мурашки, кажется, стучат зубы. Какая глупость - надеть колготки с короткой юбкой в начале марта. Да, ей хотелось выглядеть хорошо и да, ей хотелось привлечь её внимание. Тщетно.
А ей так ужасно хочется получить хоть каплю тёплых слов в свой адрес, лицезреть улыбку, обращённую лишь ей, чувствовать аромат её духов и впитать в себя каждую частичку.

Она чувствовала себя невидимкой, а её попытки обратить на себя внимания вызывали лишь скуку или раздражение. Её руки дрожали не только от холода, но и от отчаяния и беспомощности перед ситуацией. Она пыталась найти утешение в оправданиях, ни капли не веря в них. Ещё немного и она будет готова расплакаться. Но её оправдания не приносили никакого успокоения. Напротив, они лишь подливали масла в огонь ее страданиям. Она чувствовала себя бессильной перед лицом своей неразделенной любви, и слезы наворачивались на глаза. Казалось, будто она тонет в темной бездне отчаяния, и нет никакого спасения.

В квартире пусто. Горькие слёзы льются, стоит переступить порог собственной комнаты. Она робкая дрянь с дефицитом внимания. Она чувствовала себя ничтожной и никчемной. Её попытки выразить свои чувства и мысли всегда оставались незамеченными. Она была маленькой, нежной и тонкой, как хрустальное украшение, но её никто не ценил и не брал в руки с любовью, а лишь бросал в дальний угол как ненужную вещь. Она была очень одинока и страстно желала быть единственной для кого-то, но никто не видел в ней ничто более, чем жалкую девочку.

Несколько часов истерик. Опустошение и чистый разум. Она садится за письменный стол, полностью погружаясь в работу. Мозг привычно игнорирует навязчивые мысли. И уже только лёжа в кровати, она решается написать ей. Она долго думала, как начать разговор с ней; слова никак не ложились на язык, а мысли плутали в путанице чувств и сомнений. Она пробовала начать сообщение с разных ракурсов, но всё казалось не то. Она чувствовала себя безнадежно неуверенно и одиноко в собственной комнате, где царила тишина и темнота. В итоге, она просто отправила мем, который ей показался смешным и, возможно, привлечет внимание своей собеседницы.

Смотрит на телефон в ожидании ответа, но он так и не приходит. Она чувствует, как всё внутри неё сжимается от отчаяния, и её сердце снова наполняется болью. Ничего страшного, быть может, человек спит. Всё в порядке. Ей не о чем беспокоиться.

Я ЗАБЫЛА, ЧТО КОГДА-ТО ШАРФ КАСТОМИЛА

Мне похуй я панк

Ебать ебу в рейтинге

прикиньте, чëта делаю

анимация в целом готова, но надо монтажик сделать. свою роспись оставить.
а пока накину вам ещё набросок будущего арта

представляете, забыла поделиться кастомом одежды, который делала два года назад

чëта наскетчила

Я люблю все свои шрамы
И хочу заработать новых

Нарисовала в кафе мини чертягу

ещё один чëрт