🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️ 🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️

🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️  🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️

Теперь он мужчина, но ярость никуда не делась — она просто затаилась, совсем как хищник среди густого леса.

Окружающая его степь кажется зеркалом собственной души: пустая, суровая, но живая. Густой лес простирается у подножия гор, там видны тёмные пятна — кочевые юрты, дым из которых тонкими струйками тянется к небу. Сама степь чистая, заснеженная, и это заставляет дышать полной грудью, пропуская в лёгкие промозглый аромат.

Арату не нужны племена: он живёт в гармонии с самим собой и природой. Подальше от сплетен и войн, ему хватило одной, больше поднимать оружие для убийства человека он не хочет. У него есть олени, Банхар и природа вокруг. Правда, теперь эта тварь вторгается в его мир, и он не позволит ей отнимать то, что он выстраивал годами вокруг себя.

🅰️фикбук🅰️     🅰️credit🅰️

Парад ОСов не заканчивается и я с большим удовольствием пощупала деток Амон и Narurur, у них прекрасные лапки, создавшие интересный лор и персонажей, которых я готова просто в кармашек утащить и бесконечно разглядывать, обязательно почитайте и загляните к ним за красивущими артами!!

#домашка #оос

🌟🌟🌟🌟🌟

– Тебе больно? – Острый подбородок упирается в солнечное сплетение, Ли Вон тихо выдыхает и кладёт ладонь на голову Цезаря пытаясь отодвинуть, но тот лишь сильнее сжимает его бёдра, не давая подняться с кровати.

– Кажется, ногу подвернул, пока мы бежали, – нехотя произносит Ли Вон и отворачивает голову в сторону. Прерываться как-то уже и не хочется, член стоит колом, да и Цезарь в полной боевой готовности, но терпеть боль нет особого желания.

Цезарь хмурится, спускается к ногам и осматривает кожу на следы каких-либо видимых ран. Но там ничего нет, кроме появляющихся вслед за его губами красноватыми кругами, Ли Вон на это только стонет сквозь стиснутые зубы, пытаясь не дёргать ногой. Цезарь отстраняется, быстро снимает с себя верх одежды и выдыхает. Выдержка будто бы в эти моменты с Ли Воном вообще летит к чёрту, годы тренировок коту под хвост, ведь с этим человеком совершенно не хочется останавливаться или медлить.

🌟фикбук🌟 🌟ao3🌟 🌟credit🌟

выложила продолжение, на канале теперь будут только анонсы фанфиков и арты по осам, которые я заказываю

#домашка

А меня взяли в Detroit зин! 🤩

Я пока только арты кушою с сугироками, вы тоже покушайте красивущих мужей от хаск, я от них в восторге 🤭

#оос

Совсем немножко волнуется мальчик, когда даёт почитать сценарий к своим фильмам (у Сугилита критическое мышление пятилетнего ребёнка, он будет в восторге от любого сюжета Рока)

Спасибо Амон за такую красоту, я же говорила, что надо покормить вас сугироками 😘

#оос

А меня тут с рен взяли в зин по ещё одним самым лучшим мужчинам 🥹

🤩🤩🤩 🤩🤩🤩🤩🤩🤩

– Вчера на собрании обсуждалось моё повышение, – тихо произносит Джейс, привлекая внимание Виктора. Тот поднимает брови, но вовсе не от удивления, он давно считает, что Джейс должен занимать должно выше, чем просто инструктор по полётам. У них этих званий множество, тот должен покорять вершины, пока Виктор останется лишь помощником.

– Это отличная новость, ты ведь согласился? – Виктор щурит подозрительно глаза, когда Джейс на его слова лишь неуверенно начинает мяться на месте, крылья за спиной подрагивают, а взгляд не знает, за что зацепиться. – Джейс?

– Я отказался.

🤩фикбук🤩 🤩ао3🤩

Наконец-то добралась до работы из джейвик зина, прошу любить и жаловать!! Отдельное спасибо kasvion, мы с ней работали в паре и у нее получилась чудесная иллюстрация к работе 🥰

#jayvik_zine #домашка #jayvik

📜 Господин Река/Фурина, флирт, театры, разговоры (1/2)

меня просто невозможно сильно вдохновил арт выше, огромная благодарность художнику за него 💔

Тёмный бархат занавеса колышется, словно гипнотизирует и пытается завлечь одним своим видом, пока в воздухе витает запах старого дерева и пыльных костюмов. Театр Фонтейна, пропитанный историей и пафосом, гудит перед началом представления. Фурина явно видит знакомые лица там, внизу, ее локоть слегка касается подлокотника, но она демонстративно смотрит в зал, будто бы не замечает как Река разглядывает её профиль, словно выбирает идеальный кадр.

Он откидывается на кресле, подпирает подбородок длинными пальцами, пока другая ладонь слегка касается мягкой ткани платья Фурины.

Ему будто бы позволено флиртовать, но только на расстоянии, чтобы она ничего не заметила и не заподозрила. В глазах немного рябит от переизбытка синего в её наряде, но ей явно к лицу. Особенно хорошо сочетается с яркими глазами, которые смотрят в самую душу. Река прикусывает губу, лениво обводит глазами сцену, стараясь найти там крупицы вдохновения, но оно к нему так и не приходит. Пальцы начинают небрежно теребить край киноленты, что заменяет ему галстук.

– Ты знаешь, – осторожно начинает Река, его голос низкий, с лёгкой хрипотцой, как будто он только что вынырнул из воспоминаний, – театр – это единственное место, где ложь становится правдой. Здесь даже самая нелепая иллюзия обретает плоть, стоит лишь зажечь софиты.

Фурина недолго медлит, буквально пропускает через себя его каждое слово, и, наконец-то поворачивается. Её глаза, будто два сапфира, сияют в полутьме частного ложа. Это заставляет Река на секунду задуматься, точно ли он готов продолжать сотрудничать с этим человеком, потому что ещё немного и его тело растворится от этой красоты. Она хмыкает, поправляет локон, выбившийся из высокой причёски. Пальцы дрожат едва заметно, но Река это видит, потому что просто не может оторвать взгляда.

Посетить Тейват – пока что лучшее его решение в этом году. Сердце делает кульбит, когда Фурина начинает говорить, улыбаясь уголками губ.

– О, милый Река, – её голос тянется, как шёлк, но в нем чувствуется остринка, будто кто-то пролил вино на белую скатерть. – Ты опять философствуешь? Не утомляет ли тебя эта вечная погоня за метафорами? Театр – это просто сцена, где я блистаю, а ты пытаешься поймать мой свет в свои рамки.

Его смех короткий, но искренний, а звук растворяется в гуле зала. Пальцы перестают теребить галстук, и он наклоняется чуть ближе так, что запах его резких духов с нотами сандала, бьёт ей в ноздри. Фурина невольно вдыхает глубже, будто хочет поймать этот аромат, как бабочку в сачок.

– Рамки? – переспрашивает он, прищуриваясь. – Фурина, ты же знаешь, что я не ставлю рамки. Я создаю миры. А ты… Ты – актриса, которая думает, что может переиграть саму судьбу.

Она закатывает глаза, но уголки её губ дрожат, выдавая улыбку. Аккуратные тонкие пальцы скользят по подлокотнику, почти касаясь руки её спутника, но останавливаются в миллиметре.

Река готов принять правила игры, которую они затеяли. Кто-то знает правила? Конечно же нет, вряд ли они их будут обсуждать, всё и так всех устраивает. В зале гаснет свет, и оркестр начинает вступление, но ни один из них не смотрит на сцену. Их сцена здесь, в этой ложе, где слова острее клинков, а взгляды как искры, готовые поджечь всё вокруг.

– Судьба, – тянет Фурина, наклоняясь чуть ближе, так, что её дыхание касается его щеки. – Забавное слово для человека, который режет воспоминания, как плёнку, и думает, что может переписать финал. Скажи, Река, ты когда-нибудь боялся, что твои монтажные ножницы застрянут в чьей-то душе?

#заметкинаполях

📜 Господин Река/Фурина, флирт, театры, разговоры (2/2)

Её слова ощущаются хлёсткой пощёчиной, но сделанные мягкой, обернутой в бархат рукой. Река замирает, пальцы сжимают подлокотник, и на мгновение кажется, что он сейчас встанет и уйдёт. Но вместо этого он наклоняется ещё ближе, так, что их лица почти соприкасаются, и Фурина чувствует, как её кожа покрывается мурашками от его дыхания. Запах сандала смешивается с её собственным цветочным ароматом, с лёгкой кислинкой, как шампанское.

– А ты, Фурина? – его голос становится тише, почти превращается в шёпот, но в нём столько силы, что она чувствует, как её сердце сбивается с ритма. – Ты, которая пятьсот лет играла роль богини, не боялась ли, что маска прирастёт к лицу? Или ты до сих пор проверяешь, где кончается Гидро архонт Фурина и начинаешься…настоящая ты?

Она резко отстраняется, и в её глазах мелькает что-то похожее на боль, страх, или, может, просто отражение света со сцены. Пальцы сжимают край платья, ткань шуршит, и этот звук кажется громче, чем музыка оркестра. Река смотрит на неё, не отводя взгляда, и в его глазах не насмешка, а что-то тёплое, почти нежное, что заставляет её горло сжаться. Он чувствует себя окрылённым идиотом, будто бы касается хрусталя, когда каждый раз разговаривает с Фуриной.

Эти чувства не впервые в его сердце, но он слишком жаден до них. Хочется больше.

– Ты невыносим, – шипит она в ответ, но в голосе нет злости, только усталость и что-то ещё, чему не хочется давать имя. – Зачем ты всегда лезешь туда, где больно?

– Потому что, – он наклоняется ещё ближе, и теперь их губы в опасной близости, – боль – это единственное, что делает нас настоящими. Ты же знаешь, Фурина. Ты играла её пять веков. И я… я умру, если не сниму об этом фильм.

Она хочет ответить, хочет бросить что-то остроумное, но слова застревают в горле. Вместо этого Фурина тихо смеётся, почти беззвучно, и этот смех похож на звон бокалов. Река улыбается в ответ, и его пальцы наконец касаются её руки. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но оно обжигает, как искра. Фурина не отдёргивает руку, но её взгляд становится острее, словно она снова надевает маску.

– Ты думаешь, что знаешь меня, Река, – голос становится твёрже, и это заставляет пальцы покалывать. – Но я – сцена, на которой ты никогда не поставишь свой спектакль.

Он смеётся снова, но теперь в его смехе есть что-то хищное.

– О, Фурина, какой милый анахронизм, – он наклоняется так близко, что она чувствует тепло его губ. – Но я давно не ставлю спектакли. Я снимаю кино. И ты уже блистаешь в кадре.

Занавес на сцене поднимается, и свет софитов заливает зал. Они одновременно поворачиваются, Река берёт в руки бинокль, но всё равно краем глаза продолжает наблюдать, как краснеют кончики ушей у Фурины, как она наклоняется вперёд, будто пытаясь сбежать.

Её голова лишь на секунду поворачивается к нему, и их взгляды, будто бы их собственный театр, где каждый жест, каждое слово – часть сценария, который они пишут вместе, но никогда не признают этого вслух.

Вряд ли Река уже вспомнит точную цель своего визита сюда: в его руках есть что-то более интересное, и он не готов это отпускать просто так.

буду очень рада активу, отзывам и реакциям, меня вшторило знатно, я прямо ооочень кайфанула, пока писала это (я кайфую от любого контента с рекой)

#заметкинаполях

В преддверии Хэллоуина решила, что нам необходим маленький ребрендинг. Спасибо большое Чуву за прекрасных чиби сугироков, я их сожрать хочу 🫳  🫳

#оос

🌟 С днём рождения, Сугилит! 🌟

я ужасная мать, потому что в последний момент вспомнила, что у него вообще-то скоро др 🎁

Отдельная благодарность за быстрые лапки пuнктус!!

Ничениче, я скоро вспомню, что я вообще-то райтер, а не шугар мами, которая тратит деньги на пиксели, главное дождаться выходных

#оос

Спасибо Геку за такой секси олд мэн яой!! эти мужчины сводят меня с ума, я наконец-то вспомнила, что я райтер. все, наактивничала сегодня и снова уползаю в работу, рада поделиться короткой зарисовкой к артику 😋

– А говорил раньше, что не ешь в забегаловках.

Сугилит не успевает откусить кусок от булочки. Закрывает рот обратно, отодвигает руки подальше от лица и даже успевает нахмуриться. Рок рядом поглядывает на него косо, продолжая курить уже вторую сигарету за последние десять минут, что они тут стоят.

– Это не забегаловка, это кафе брата Кеннета, – спокойно отвечает Сугилит, наконец-то откусывая свою булочку. Рок на это только хмыкает и качает головой.

– Всё-таки странный ты, – дым от сигареты растворяется перед губами Рока, Сугилит улыбается ему и пожимает плечами. Делать что-то с его «странностями» он не собирается, ему и так вполне комфортно.

– Говорит человек, который вчера ел пельмени с нутеллой и закусывал помидорами черри в соевом соусе, – парирует в ответ Сугилит и получает лишь наигранное театральное удивление, будто бы он только что ранил Рока в самое сердце.

– Это было вкусно.

– Я даже не хочу думать о том, как скоро ты обосрёшься, – негромко и шутливо произносит Сугилит, пока Рок тушит бычок о перила и закидывает его в уже закончившуюся пачку из-под сигарет.

– Ты первый узнаешь об этом, – Рок слишком ехидно произносит эту фразу и тянется к Сугилиту за поцелуем. Тот вопросительно поднимает бровь, смотрит на свою булочку и убирает её в сторону, быстро чмокая Рока в губы.

Тот отстраняется, кривит лицо в отвращении и возвращается обратно к перилам, облокачиваясь на них локтями. Миссия «спиздить еду у Сугилита» была провалена.

– Насру тебе в ботинки.

– Только попробуй, – Сугилит хмуро смотрит на него, будто бы тот действительно может привести в действие свои слова. С губ слетает хриплый смешок, и Рок не выдерживает – тоже начинает негромко смеяться.

«Идиот» – проносится в мыслях Сугилита, пока он пережёвывает кусочек булочки и смотрит на смеющегося Рока.

#оос #заметкинаполях

😈😈😈😈😈😈😈😈😈😈 😈😈😈😈

1️⃣😈😈😈😈😈😈

– Сугилит, – Рок поворачивается к нему, голос режет уши. – Твоя очередь. Покажи, что умеешь, или опять споткнёшься?

Сугилит тяжело выдыхает, будто бы каждое движение ему даётся с особым усилием. Кажется, Рока начинает раздражать его безразличие. Точнее то, как Сугилит отлично умеет его отыгрывать, ведь подступится Рок хоть на сантиметр ближе к невидимой зоне досягаемости – и Сугилит взорвётся. Точно так же выходит на помост, чувствуя взгляд Фелиции и остальных студентов в аудитории.

В голове абсолютно пусто, импровизация не его сильная сторона. Воспоминания быстрым потоком скользят перед глазами, в такие моменты всегда безоговорочно работает одно: играй что-то, что когда-то пережил сам. Вряд ли кто-то это осознает, а ты сэкономишь своё время, показывая «талант».

ЕА это случилось и я наконец-то начинаю выкладывать оридж!! ОЧЕНЬ буду рада вашему фидбеку, так как это мой первый опыт ориджиналов в таком масштабе... главы будут выходить по субботам, всем заранее спасибо, может, иногда буду на неделю выкатывать мысли по поводу той или иной главы 😀

😈 фикбук 😈 😈 credit 😈

#домашка #оос