- Мариш, это не приговор. И на твоей улице перевернется камаз с пряниками, - Лена успокаивала подругу, которую в очередной раз обидел парень. Марина старалась для него, как могла и даже больше, но парню было мало и всегда находилось, к чему придраться. Да и с бывшим было также.
- У тебя вон и бардак может быть, и ужин не приготовлен, а Сашка носит тебя на руках и души в тебе не чает, - после этих слов плач Марины только стал громче.
- Как же я тебя понимаю, Мариш. Раньше я для Лёньки так старалась, что носки умудрялась гладить, как его мама. Вспомни, как сама тебе жаловалась и ревела, как белуга.
- Зато тебе сейчас повезло, - плач поутих, Марина и правда вспомнила безумное время, когда подруга из кожи вон лезла, “лишь бы все Лёнечке было хорошо”.
- Просто я теперь другая, Мариш. Раньше сама всем угождала, а сейчас вижу таких угодников за километр. Не хочется с ними общаться, неприятно это, - Лена приобняла подругу. - Вот и ты, роднулька, сможешь не угождать. Ты только поверь, что сможешь.

Лена прикрыла глаза и вспомнила, как решилась пойти в терапию. Вспомнила, как было тяжело признать, что дело в ней, а не в тех парнях, что ей попадались. Поначалу эта мысль даже была мучительной. Было много непонятного, как, например, причем тут ее детство или, что еще более странно, зачатие и вынашивание мамой. Постепенно все раскладывалось по полочкам и даже стало вызывать интерес. А затем появился азарт и захотелось побольше там всего перелопатить в этом детстве и рождении, ведь с глаз стала сходить пелена, а других словно подменили: относиться к ней стали на равных и с уважением.

Лена в очередной раз поблагодарила себя за решимость и вернулась вниманием к подруге. Марина уже не плакала, а комната была окутана тихой грустью.

- Я всегда с тобой рядом, можешь на меня положиться, - и, подумав, что сейчас подходящее время и Марина готова, добавила, - Ты все же сходи к психологу, Мариш, не противься. Вот увидишь, будем еще со смехом вспоминать твои крокодильи слезы. Вместе быть счастливыми куда интереснее!