В Риме, в двух шагах от Колизея, появился баннер с надписью: «Итальянский народ на стороне законного президента Белоруссии Лукашенко».
Сэм Альтман месяцами вещал нам с мудростью древнего философа: мол, чем больше мощностей, чем больше миллиардов — тем умнее AI. Акции Nvidia летели в космос, инвесторы хлопали в ладоши, будто это концерт Тейлор Свифт.
А тут выходят какие-то китайские ребята с ноутбуком и говорят: «Мы тут за 5 миллионов долларов на H800 сделали модель. Она лучше ваших».
И как теперь избавиться от чувства, что тебя на***ли?
А тут выходят какие-то китайские ребята с ноутбуком и говорят: «Мы тут за 5 миллионов долларов на H800 сделали модель. Она лучше ваших».
И как теперь избавиться от чувства, что тебя на***ли?
Forwarded from Books & Reviews (Valeriy Shabashov)
В издательстве НЛО открылся предзаказ на книгу ведущего американского социолога Рэндалла Коллинза "Насилие", которая оспаривает распространенную точку зрения, что насилие — это естественная форма человеческого поведения. Согласно гипотезе автора, насилие не дается людям легко.
Исследование Рэндалла Коллинза погружает читателей в сложные и мрачные миры человеческой агрессии — от домашнего насилия и школьных издевательств до грабежей, жестоких видов спорта и вооруженных конфликтов. Книга написана довольно давно, поэтому актуальных конфликтов в ней нет.
Коллинз исследует сходства и различия между столь разными ситуациями насилия, чтобы продемонстрировать, как конкретные обстоятельства формируют эмоции и действия вступающих в конфронтацию людей.
Опираясь на видеозаписи, криминалистику и этнографию, автор анализирует механизмы и структуры социальных взаимодействий, которые стоят за проявлениями насилия, и противопоставляет свой подход безрезультатным поискам психологических типажей, якобы предрасположенных к такому поведению.
Об авторе. Рэндалл Коллинз — социолог и философ, почетный профессор Пенсильванского университета.
Переводчик "Насилия" Николай Проценко официально заявляет:
Исследование Рэндалла Коллинза погружает читателей в сложные и мрачные миры человеческой агрессии — от домашнего насилия и школьных издевательств до грабежей, жестоких видов спорта и вооруженных конфликтов. Книга написана довольно давно, поэтому актуальных конфликтов в ней нет.
Коллинз исследует сходства и различия между столь разными ситуациями насилия, чтобы продемонстрировать, как конкретные обстоятельства формируют эмоции и действия вступающих в конфронтацию людей.
Опираясь на видеозаписи, криминалистику и этнографию, автор анализирует механизмы и структуры социальных взаимодействий, которые стоят за проявлениями насилия, и противопоставляет свой подход безрезультатным поискам психологических типажей, якобы предрасположенных к такому поведению.
Об авторе. Рэндалл Коллинз — социолог и философ, почетный профессор Пенсильванского университета.
Переводчик "Насилия" Николай Проценко официально заявляет:
Что это был самый сложный текст за его 15 лет занятия этим ремеслом, но, кажется, получилось неплохо и доступно для широкой аудитории. Предлагал эту книгу издателям несколько лет, потому спасибо НЛО за то, что согласились выпустить, тема сверхактуальная в наше время.
Франкфуртер альгемайне спросила канцлера Германии Олафа Шольца, что он читает:
— Что вы читаете?
— Многое и почти всё, что попадает ко мне на стол или в карман. Читаю множество ежедневных газет – и на бумаге, и с экрана: F.A.Z., Süddeutsche, Potsdamer Neueste Nachrichten, Hamburger Abendblatt, Financial Times, Handelsblatt, taz и Bild. Конечно, много документов.
Из нон-фикшна недавно, наконец, прочитал замечательную биографию Хабермаса, написанную Стефаном Мюллером-Доомом, а также «Видение неравенства» Бранко Милановича.
Из художественной литературы сейчас читаю «Джеймс» Персиваля Эверетта — это история (пересказ) Тома Сойера и Гекльберри Финна, рассказанная с точки зрения раба Джима.
— Что вы читаете?
— Многое и почти всё, что попадает ко мне на стол или в карман. Читаю множество ежедневных газет – и на бумаге, и с экрана: F.A.Z., Süddeutsche, Potsdamer Neueste Nachrichten, Hamburger Abendblatt, Financial Times, Handelsblatt, taz и Bild. Конечно, много документов.
Из нон-фикшна недавно, наконец, прочитал замечательную биографию Хабермаса, написанную Стефаном Мюллером-Доомом, а также «Видение неравенства» Бранко Милановича.
Из художественной литературы сейчас читаю «Джеймс» Персиваля Эверетта — это история (пересказ) Тома Сойера и Гекльберри Финна, рассказанная с точки зрения раба Джима.
Интересно, были ли в 1918 году люди, требовавшие возвращения к границам 1914-го? Скорее всего, да. Но важно различать триггерное событие и исторический процесс, который оно запускает. Мы можем бесконечно осуждать человека, инициировавшего этот триггер, но мир, возникший в результате, уже выходит за рамки его воли и ответственности.
🎬 Почему нельзя пропустить новый фильм Паоло Соррентино «Партенопа»?
Главная героиня, ослепительно прекрасная девушка из Неаполя, привыкает к восхищенным взглядам, но сама мечтает о другом — познании, свободе, осмысленности. Это не сказка о роковой красавице, а философское путешествие, где с годами на первый план выходит не внешность, а жажда знаний и ощущение уходящего времени.
Литературное сообщество скорбит по АСПИР — Ассоциации союзов писателей и издателей России, которой руководил Сергей Шаргунов. В телеграм-канале организации написали:
«Мы провели вместе с вами три прекрасных года. Это было время большой консолидации литературных сил».
Судя по всему, вместо АСПИР теперь планируют создать единый Союз писателей под руководством Владимира Мединского.
В сетевых откликах уже обозначены очевидные достоинства АСПИР, однако мне представляется, что этот проект не должен был существовать вовсе. Он возник как реакция на 24 февраля 2022 г. — точнее, как способ обойти эту дату стороной. На протяжении трех лет АСПИР, как и большая часть русской литературы, демонстративно игнорировал постфевральскую реальность.
«Мы провели вместе с вами три прекрасных года. Это было время большой консолидации литературных сил».
Судя по всему, вместо АСПИР теперь планируют создать единый Союз писателей под руководством Владимира Мединского.
В сетевых откликах уже обозначены очевидные достоинства АСПИР, однако мне представляется, что этот проект не должен был существовать вовсе. Он возник как реакция на 24 февраля 2022 г. — точнее, как способ обойти эту дату стороной. На протяжении трех лет АСПИР, как и большая часть русской литературы, демонстративно игнорировал постфевральскую реальность.
Натали Портман рекомендует роман палестинской журналистки Ясмин Захер.
Главная героиня The Coin (Монета) — молодая палестинка, живущая в Нью-Йорке. Днем она преподает в школе, а в свободное время перепродает дизайнерские сумки Birkin, пытаясь обрести финансовую независимость и контроль над своей жизнью. Однако постепенно ее стремление к порядку превращается в болезненную одержимость чистотой и материальными вещами.
Роман исследует темы идентичности, миграции, классовых различий и женской субъективности в мире, где статус и принадлежность часто определяются тем, что ты носишь и как выглядишь. Захер сочетает хрупкую психологическую напряженность с сатирическим взглядом на современное общество, создавая портрет женщины, балансирующей между отчуждением и попыткой найти свое место.
Главная героиня The Coin (Монета) — молодая палестинка, живущая в Нью-Йорке. Днем она преподает в школе, а в свободное время перепродает дизайнерские сумки Birkin, пытаясь обрести финансовую независимость и контроль над своей жизнью. Однако постепенно ее стремление к порядку превращается в болезненную одержимость чистотой и материальными вещами.
Роман исследует темы идентичности, миграции, классовых различий и женской субъективности в мире, где статус и принадлежность часто определяются тем, что ты носишь и как выглядишь. Захер сочетает хрупкую психологическую напряженность с сатирическим взглядом на современное общество, создавая портрет женщины, балансирующей между отчуждением и попыткой найти свое место.
— Миссис Ланкастер, у вас не бывает дежавю?
— Сейчас нет, но могу посмотреть на кухне…
— Сейчас нет, но могу посмотреть на кухне…
Вскоре после распада СССР британский экономист Пол Сибрайт беседовал с высокопоставленным российским чиновником, отвечавшим за производство хлеба в Санкт-Петербурге. Тот признался:
— Мы очень хотим перейти к рыночной экономике, но нам нужно понять, как она устроена. Вот, например, скажите: кто в Лондоне отвечает за снабжение города хлебом?
Сибрайт ответил:
— Никто.
The Company of Strangers: A Natural History of Economic Life
Paul Seabright
Я не могу избавиться от мысли, что этим высокопоставленным чиновником был сам Путин.
— Мы очень хотим перейти к рыночной экономике, но нам нужно понять, как она устроена. Вот, например, скажите: кто в Лондоне отвечает за снабжение города хлебом?
Сибрайт ответил:
— Никто.
The Company of Strangers: A Natural History of Economic Life
Paul Seabright
Я не могу избавиться от мысли, что этим высокопоставленным чиновником был сам Путин.