Я как пленный в голодной яме
Жду, независимый и несчастный

Шевчук попрощался с Родиной:

https://youtu.be/6vHufynMM1g?si=YPSGmIX6KIdW6GVM

Когда-то технологии были двигателем экономического роста, а теперь стали его тормозом. Американский экономист Тайлер Коуэн пишет об этом в своей книге The Great Stagnation (2011). Представьте дерево: за последние 200 лет мы собрали все плоды, которые висели низко. Остались только те, что на верхних ветвях — и дотянуться до них куда сложнее. Наш пир, длившийся два века, закончился. Мы использовали легко доступные ресурсы, создали такие мощные технологии, как паровая машина и электричество, которые подняли производительность и приумножили богатство. А дальше?

Дальше ресурсы кончились. Оставшиеся стоят дорого, за них идет ожесточенная борьба. Земельного изобилия, которое долгие годы было визитной карточкой США, больше нет. Новых технологий, которые могли бы стать очередным прорывом, пока тоже не придумали. Мы уперлись в потолок. Эпоха высокого роста закончилась. И хотя это звучит пессимистично, лучше принять этот факт, чем жить иллюзиями. Теперь задача — научиться довольствоваться тем, что у нас уже есть (особенно если вам посчастливилось жить в богатой стране и владеть активами).

Но не всем так грустно. Периферийные страны вроде России или Бразилии все еще бегут навстречу своему «золотому веку». У них есть пространство для маневра: они все еще могут догнать развитые страны, используя уже существующие технологии и проводя реорганизацию своих экономик. Однако и их ждет тот же сценарий. Как только они достигнут технологических границ, рост замедлится.

По сути, эпоха высоких темпов роста — это историческая аномалия. Мы возвращаемся к норме — стационарной экономике. Нам придется адаптироваться. Скорректировать свои ожидания, пересмотреть привычки. Да, это не только про экономику — политика, общественные отношения тоже изменятся. Низкие процентные ставки, стагнация зарплат, сокращение долговой нагрузки — всё это новый ландшафт. И, возможно, пора перестать ждать очередной технологический фейерверк, а вместо этого научиться жить с тем, что есть.

Пейте черный кофе.

Глава Дагестана Сергей Меликов выразил искреннее удивление, обнаружив дизлайки под постами в телеграм-каналах о мероприятиях, проводимых его администрацией. Он бы удивился еще сильнее, если бы включил дизлайки в своем собственном канале.

РАЗВОД ПО-СЕВЕРОКОРЕЙСКИ. В Северной Корее, если вы решили развестись, вас с бывшим супругом отправят… в исправительно-трудовой лагерь. Но — внимание! — не одного инициатора развода, а обоих. Да, именно так: и тот, кто «устал и хочет уйти», и тот, кто «вообще-то был не против сохранить семью», отправляются на совместную трудотерапию.

Ранее наказанию подвергался только супруг, инициировавший развод. Видимо, это не помогало, и власти решили, что виноваты оба — ведь как-то же до развода дошло. Теперь за распад семьи отвечает не только инициатор, но и тот, кто просто стоял рядом.

Я долго думал, как это должно помочь сохранить брак, если даже отправка в лагерь супруга-инициатора не сработала.

Представьте, что любовь в паре определяется как благо, которым могут пользоваться оба партнера одновременно без «эффекта вытеснения». То есть, если любовь существует, она доступна обоим супругам в равной мере, и ее нельзя «закрыть» для одного из них.

Поскольку любовь является общим ресурсом, ее нельзя «дополнительно добавить» одному из партнеров для исправления дисбаланса или конфликта в отношениях. Например, если один из супругов менее удовлетворен браком, другой не может компенсировать это, увеличив «долю» любви, так как любовь уже доступна полностью.

Короче говоря, второй супруг никак не может повлиять на решение первого о разводе. Разве что шантажом или угрозой: «Разведешься — будем вместе делить мотыгу».

Бумага или цифра?

Исследование, посвященное сравнению эффективности чтения с бумажных носителей и цифровых устройств в контексте понимания текста:

Оказывается, бумага выигрывает у цифры. Метаанализ за почти 20 лет: 171 тысяча участников, 54 исследования. Итог? Бумажные книги помогают лучше понимать текст, а эффект измеряется через эффект Хеджа (g = -0.21), что указывает на небольшое, но стабильное преимущество бумаги.

Условия, где преимущество бумаги особенно заметно:

▫️Ограниченное время на чтение: Если времени на чтение мало, бумажные носители помогают лучше усваивать материал.

▫️Тип текста: Бумага выигрывает, когда речь идет об информационных текстах или их смеси с повествовательными. Однако это преимущество исчезает при чтении только художественных текстов.

▫️Долгосрочные тенденции: Со временем разрыв между бумагой и цифровыми устройствами увеличивается.

Мишель Фуко, “Слова и гонки”, BURP 2022 – В этой глубоко автобиографической книге Фуко рассказывает о годах, проведённых в Лос-Анджелесе, среди ограблений и нелегальных автогонок, а также о решающей встрече-столкновении с Ноамом Хомским (полицейским агентом, внедрённым в банду с целью её ликвидации, но затем перешедшим на сторону преступности после знаменитых дебатов о природе человеческого). Хотя с теоретической точки зрения это наименее насыщенное произведение Фуко, книга примечательна тем, что вдохновила на создание успешнейшей франшизы в жанре экшн-кино, и содержит несколько интересных размышлений о взаимоотношениях власти и справедливости, а также о позднеренессансных истоках автомобилестроения.

Уже традиционно делюсь с вами хорошей музыкой🤗, хочу предложить вам к прослушиванию еще одну композицию на красивом итальянском языке❤️

Наталья Поклонская — яркий пример экс-украинского чиновника, который не сумел интегрироваться в российскую политическую систему и в итоге оказался на синекурной должности.

В сериале Netflix Away («Вдали») первым человеком, ступившим на поверхность Марса, оказывается российский космонавт Михаил Попов. Что они себе позволяют?! Это же совершенно выбивается из канвы пропагандистского нарратива, в котором Запад стремится принизить Россию!

Сериал впечатляет. Российский космонавт показан как стоический и уравновешенный персонаж, который вывозит эмоциональную нестабильность западных астронавтов, оставаясь опорой для команды и сохраняя профессионализм в критических ситуациях.

Литературная сенсация! В архиве Макса Брода обнаружена недостающая страница рукописи «Замка» Франца Кафки.

На недостающей странице описывается сцена из романа, где главный герой, землемер К., посещает дом председателя деревенского совета.

Председатель, будучи больным и лежащим в постели, начинает говорить с К. о природе бюрократической системы. Он утверждает, что система практически безошибочна, потому что её структура и правила созданы для принятия наиболее правильных решений. Даже в случае ошибок, по его словам, существует надзорный орган, который должен исправлять любые упущения. Однако, несмотря на уверенность председателя в совершенстве системы, описываемая ситуация подчёркивает её абсурдность и бесчеловечность.

Кураторы коллекции считают, что страницу вырвал сам Макс Брод из-за резкой и бескомпромиссной критики бюрократического аппарата.

Эта сцена не только описывает бесполезность бюрократической системы в целом, но и критикует надзорные механизмы, которые якобы существуют для предотвращения ошибок, но на деле лишь подпитывают неэффективный процесс, подавляющий и уничтожающий простых граждан.

Затем К. сказал, вставая и держа в руке скомканное письмо от Кламма:
— Хотел бы я иметь в замке или горячих сторонников, или горячих врагов, но, к сожалению, там нет никого, от кого я мог бы услышать однозначное «да» или «нет». И все же мне нужно найти такого человека. Вы уже дали мне несколько идей, как это сделать.

— У меня не было такого намерения, — ответил председатель К., смеясь и пожимая ему руку на прощание. — Но мне было очень приятно поговорить с вами. Это действительно облегчает мою совесть. Возможно, мы вскоре снова встретимся.

— Можно с уверенностью предположить, что необходимость в этом появится, — сказал К., наклоняясь к кошке Мици. Он осторожно протянул руку, чтобы погладить ее, но Мици слабо мяукнула от страха и спряталась под подушкой.

Председатель нежно погладил Мици.
— Вы всегда желанны, — сказал он, возможно, чтобы утешить К. из-за поведения кошки, но затем добавил: — Особенно сейчас, когда я болен. Когда я выздоровею и смогу вернуться к своему столу, можно предположить, что моя официальная работа потребует всего моего внимания.

— Вы хотите сказать, — спросил К., — что даже сегодня вы говорили со мной неофициально?
Председатель ответил:
— Конечно, я говорил с вами неофициально. Можно назвать это полуофициальной беседой.

— Вы недостаточно цените неофициальные дела, как я уже говорил, но вы также недооцениваете официальные, — сказал председатель деревни. — Официальное решение не похоже на эту бутылку лекарства, стоящую здесь на столе. Его нельзя просто взять и получить ответ. Настоящее официальное решение требует бесчисленных мелких соображений, обсуждений и проверок. Это требует долгих лет работы лучших клерков, даже если в некоторых случаях они уже с самого начала знают, каким будет окончательное решение.

И будет ли вообще окончательное решение? Именно поэтому существуют надзорные органы — чтобы предотвратить возможность его появления.

— Ну что ж, — сказал К., — все исключительно организовано, кто бы сомневался? Вы описали это так увлекательно, что теперь я не могу удержаться от желания изучить это во всех мельчайших деталях.

К. ушел, попрощавшись с персоналом, и как только он это сделал, за его спиной раздался шепот и приглушенный смех.

Он вернулся в трактир. В своей комнате он обнаружил сюрприз: комната была тщательно убрана. Фрида потрудилась на славу и встретила его поцелуем на пороге. Комната была хорошо проветрена, печь излучала тепло, пол был вымыт, постель заправлена, а вещи слуг, включая их фотографии, исчезли. Теперь над кроватью висела новая картина.

К. подошел к новой картине.

Роботы и церковь. Будущее и прошлое.

Не все.

Мне нравится Проект 1917, где тексты известных людей того времени превращены в посты в стиле Facebook* с лайками и комментариями…

Вот, например, пост Зинаиды Гиппиус об Октябрьской революции.

*входит в корпорацию Meta, признана в РФ экстремистской и запрещена