О мысленном эксперименте «Китайская комната»
Когда философ Джон Серл в 1980 году предложил мысленный эксперимент «китайская комната», он стремился доказать, что выполнение программы не означает наличие сознания. Человек в комнате, не понимающий китайский, механически отвечает на вопросы с помощью инструкций. Система работает, но понимания у неё нет. Этот аргумент стал классикой в дискуссиях о природе искусственного интеллекта. Однако мало кто знает, что в СССР похожая идея была описана ещё раньше.
Один из френдов наткнулся на это в «Сумме технологии» Станислава Лема, где он упоминает рассказ советского физика и писателя-фантаста Андрея Днепрова (1966). В рассказе Днепрова элементами вычислительной машины стали люди, выполняющие роль транзисторов или реле. Эти «человеческие элементы» переводили предложение с португальского на русский, следуя строгим инструкциям, но никто из них не понимал ни содержания текста, ни цели своей работы. Машина выполнила задачу, но не обрела «разума». Конструктор сделал вывод: машина не мыслит.
Интересно, что этот вывод оспорил один из советских кибернетиков, отметивший, что если построить систему, эквивалентную человеческому мозгу, разум может проявляться на уровне всей системы, а не отдельных её частей. Фактически, он предвосхитил современное возражение Серлу — системный ответ, согласно которому понимание принадлежит не оператору или компонентам, а всей системе целиком.
Фантастика Днепрова оказалась пророческой, предвосхитив философские и технические дебаты о природе искусственного интеллекта. Станислав Лем в своих размышлениях продолжает эту линию: разумность системы зависит от её структуры, а не материала. Машину можно построить хоть из людей, хоть из яблок — главное, чтобы она выполняла функции, которые мы ассоциируем с разумом.
Когда философ Джон Серл в 1980 году предложил мысленный эксперимент «китайская комната», он стремился доказать, что выполнение программы не означает наличие сознания. Человек в комнате, не понимающий китайский, механически отвечает на вопросы с помощью инструкций. Система работает, но понимания у неё нет. Этот аргумент стал классикой в дискуссиях о природе искусственного интеллекта. Однако мало кто знает, что в СССР похожая идея была описана ещё раньше.
Один из френдов наткнулся на это в «Сумме технологии» Станислава Лема, где он упоминает рассказ советского физика и писателя-фантаста Андрея Днепрова (1966). В рассказе Днепрова элементами вычислительной машины стали люди, выполняющие роль транзисторов или реле. Эти «человеческие элементы» переводили предложение с португальского на русский, следуя строгим инструкциям, но никто из них не понимал ни содержания текста, ни цели своей работы. Машина выполнила задачу, но не обрела «разума». Конструктор сделал вывод: машина не мыслит.
Интересно, что этот вывод оспорил один из советских кибернетиков, отметивший, что если построить систему, эквивалентную человеческому мозгу, разум может проявляться на уровне всей системы, а не отдельных её частей. Фактически, он предвосхитил современное возражение Серлу — системный ответ, согласно которому понимание принадлежит не оператору или компонентам, а всей системе целиком.
Фантастика Днепрова оказалась пророческой, предвосхитив философские и технические дебаты о природе искусственного интеллекта. Станислав Лем в своих размышлениях продолжает эту линию: разумность системы зависит от её структуры, а не материала. Машину можно построить хоть из людей, хоть из яблок — главное, чтобы она выполняла функции, которые мы ассоциируем с разумом.
В Politeconomics разгорелась дискуссия под публикацией статистики убийств женщин, совершенных их близкими партнерами. Мужчины, травмированные отношениями с женщинами, выразили недовольство тем, что статистика, как назло, подтверждает: женщинам все равно приходится тяжелее.
Мужчины чаще становятся жертвами убийств в целом (80% жертв убийств — мужчины).
Однако они редко убиваются близкими людьми (например, членами семьи или партнерами) — только 12% в 2023 г.
Ситуация с женщинами:
Женщины реже становятся жертвами убийств в целом, но гораздо чаще погибают от рук близких людей.
В 2023 году 60% убийств женщин по всему миру были совершены их партнерами или членами семьи.
https://www.unwomen.org/sites/default/files/2024-11/femicides-in-2023-global-estimates-of-intimate-partner-family-member-femicides-en.pdf
Мужчины чаще становятся жертвами убийств в целом (80% жертв убийств — мужчины).
Однако они редко убиваются близкими людьми (например, членами семьи или партнерами) — только 12% в 2023 г.
Ситуация с женщинами:
Женщины реже становятся жертвами убийств в целом, но гораздо чаще погибают от рук близких людей.
В 2023 году 60% убийств женщин по всему миру были совершены их партнерами или членами семьи.
https://www.unwomen.org/sites/default/files/2024-11/femicides-in-2023-global-estimates-of-intimate-partner-family-member-femicides-en.pdf
Forwarded from Банк России — обсуждение
Чат, давайте лучше большую обнимашку?
Adorno: He alone loves who has the strength to hold fast to love.
Erich Fromm: Love is an art form.
Walter Benjamin: We must love without hope.
Hannah Arendt: Why is it so hard to love the world?
Auden: We must love one another or die.
Thomas Mann: Love stands opposed to death.
Erich Fromm: Love is an art form.
Walter Benjamin: We must love without hope.
Hannah Arendt: Why is it so hard to love the world?
Auden: We must love one another or die.
Thomas Mann: Love stands opposed to death.
Кризис развитого общества: стевия закончилась, и утренний кофе пришлось пить с сахаром.
Почему мы ненавидим правила? Особенно если их придумали «они»
Политика — штука такая, кто прав, а кто виноват, уже не важно, главное, кто «свои», а кто «чужие». Вот представьте: вам предлагают выполнить какое-то правило. Простое, понятное, даже логичное. Но вот загвоздка — это правило придумал кто-то с противоположного берега ваших политических взглядов. Ну, например, если вы топите за одного известного оранжевого политика, а правило придумал ярый сторонник его голубого оппонента. Как думаете, захочется ли вам его соблюдать?
Нет, не захочется. И это не догадки, а результат поведенческих экспериментов, которые провели экономисты. Они взяли почти 1300 человек, поддерживающих либо Трампа, либо Байдена, и проверили, как они реагируют на одинаковые правила в разных ситуациях. Единственное различие — кто эти правила ввел: «свои» или «чужие».
Итог: если правило ввел политический оппонент, люди готовы его нарушить. Причем не из-за содержания самого правила (оно могло быть хоть про раздачу денег другим людям, хоть про выбор между быстрым и долгосрочным вознаграждением), а просто потому, что оно от чужаков. В среднем, такие правила отвергали на 15% чаще, чем те, что ввели «свои».
Откуда это берется?
Люди склонны видеть злые умыслы там, где действуют «чужие». Исследование показало, что участники считали, что оппоненты:
▫️Хотели им навредить,
▫️Наслаждались своей властью,
▫️Абсолютно не заботились об их благополучии.
И наоборот: когда правило исходило от «своих», таких мыслей почти не возникало. Более того, даже если правило неудобное, его легче принять, если ты веришь, что это сделали не со зла.
Что с этим делать?
Экономисты сделали интересный вывод. Дело не в том, чтобы пытаться всех убедить в «правильности» ваших правил. Это мало работает. Логика и факты здесь бессильны, если они исходят от политического оппонента — их воспринимают как атаку на «своих».
Зато что может сработать — это акцент на общем. Например, попытка напомнить, что в конце концов все мы живем в одной стране, дышим одним воздухом и переживаем за будущее своих детей. Когда люди чувствуют себя частью одного целого, они легче принимают даже неудобные ограничения.
Политика — штука такая, кто прав, а кто виноват, уже не важно, главное, кто «свои», а кто «чужие». Вот представьте: вам предлагают выполнить какое-то правило. Простое, понятное, даже логичное. Но вот загвоздка — это правило придумал кто-то с противоположного берега ваших политических взглядов. Ну, например, если вы топите за одного известного оранжевого политика, а правило придумал ярый сторонник его голубого оппонента. Как думаете, захочется ли вам его соблюдать?
Нет, не захочется. И это не догадки, а результат поведенческих экспериментов, которые провели экономисты. Они взяли почти 1300 человек, поддерживающих либо Трампа, либо Байдена, и проверили, как они реагируют на одинаковые правила в разных ситуациях. Единственное различие — кто эти правила ввел: «свои» или «чужие».
Итог: если правило ввел политический оппонент, люди готовы его нарушить. Причем не из-за содержания самого правила (оно могло быть хоть про раздачу денег другим людям, хоть про выбор между быстрым и долгосрочным вознаграждением), а просто потому, что оно от чужаков. В среднем, такие правила отвергали на 15% чаще, чем те, что ввели «свои».
Откуда это берется?
Люди склонны видеть злые умыслы там, где действуют «чужие». Исследование показало, что участники считали, что оппоненты:
▫️Хотели им навредить,
▫️Наслаждались своей властью,
▫️Абсолютно не заботились об их благополучии.
И наоборот: когда правило исходило от «своих», таких мыслей почти не возникало. Более того, даже если правило неудобное, его легче принять, если ты веришь, что это сделали не со зла.
Что с этим делать?
Экономисты сделали интересный вывод. Дело не в том, чтобы пытаться всех убедить в «правильности» ваших правил. Это мало работает. Логика и факты здесь бессильны, если они исходят от политического оппонента — их воспринимают как атаку на «своих».
Зато что может сработать — это акцент на общем. Например, попытка напомнить, что в конце концов все мы живем в одной стране, дышим одним воздухом и переживаем за будущее своих детей. Когда люди чувствуют себя частью одного целого, они легче принимают даже неудобные ограничения.
Открыл мемуары бывшего председателя ФРС США Пола Волкера «Держать курс: В поисках надежных денег и хорошего правительства» (Keeping at It: The Quest for Sound Money and Good Government), а там сразу — забавный анекдот про старого мудрого попугая:
Много лет назад мне рассказали историю, которая каким-то образом кажется уместной для этих мемуаров. Это история об одиноком старике. Его жена умерла, дети разъехались, бизнес закрылся. Томясь в одиночестве, он решил купить попугая. Отправился в местный зоомагазин, указал пальцем на первого попугая, которого увидел, и спросил цену.
Продавец ответил:
— Это замечательный попугай, и стоит он 5000 долларов.
— Как один попугай может стоить 5000 долларов?
— Ну, его родной язык — английский, но он также говорит по-французски, по-немецки, по-итальянски и по-испански — на всех важных языках Европейского Союза.
— Я старый, я уже не работаю, и мне плевать на Европейский Союз. Дайте мне вон того молодого.
— Хорошо, но он стоит 10 000 долларов.
— Как он может стоить 10 000 долларов? Что в нем такого особенного?
— Он молодой, но учится. Он уже знает мандаринский, кантонский, японский и сейчас осваивает корейский. Он просто идеальный попугай для двадцать первого века.
— Послушайте, мне недолго осталось жить в двадцать первом веке. А как насчет того старого, который в углу с осыпающимися перьями и мутными глазами? Вот он мне подходит. Я его возьму.
— Я понимаю, но он стоит 25 000 долларов.
— Как этот облезлый старик может стоить 25 000 долларов?
— Мы и сами не можем этого понять. Всё, что нам известно, — другие попугаи называют его Господин Председатель.
Оказывается, эффекты прайминга, подробно описанные Нобелевским лауреатом по экономике Даниэлем Канеманом в книге Thinking, Fast and Slow (Думай медленно… решай быстро), не смогли пройти проверку воспроизводимости. Исследования, которые ранее демонстрировали влияние подсознательных установок на поведение, включая «эффект леди Макбет» или замедленную походку после прайминга «старческими» словами, не подтвердились в более поздних экспериментах. Современные работы с более строгими методологиями и большими выборками показали, что эти эффекты могли быть результатом статистических отклонений или недостатков дизайна исходных экспериментов.
Об этом пишет Стюарт Ричи в книге "Наукообразная чушь. Разоблачение мошенничества, предвзятости, недобросовестности и хайпа в науке".
Об этом пишет Стюарт Ричи в книге "Наукообразная чушь. Разоблачение мошенничества, предвзятости, недобросовестности и хайпа в науке".