Дагестанская свадьба.

ЧИТАЮ КНИГУ БЕННА СТИЛА «ПЛАН МАРШАЛЛА: НА ЗАРЕ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ».

Любопытно, что союзнические отношения США и СССР во время войны держались на взаимных симпатиях Сталина и Рузвельта. Они доверяли друг другу — настолько, насколько вообще могут доверять политики, — но после смерти Рузвельта все рухнуло.

«Внезапная кончина Рузвельта в апреле 1945 года потрясла Сталина. Подозрительный по своей природе, он инстинктивно ожидал от американцев подвоха. Разведка докладывала Сталину, что в Вашингтоне набирают силу воинственные антисоветские настроения. Однако смена власти в США сделала президентом человека, слабо подготовленного к такой миссии, не желавшего и не умевшего поменять унаследованную им систему послевоенной внешней политики… В канун 1946 года, незадолго до истечения срока ратификации соглашения о создании МВФ, Сталин вышел из игры».

Далее Стил пишет о системе власти, которую Рузвельт создавал на протяжении многих лет своего правления — системе, граничащей с персональной диктатурой.

«Рузвельт, в сущности, возложил функции государственного секретаря на самого себя. Его отношения с формальным исполнителем этой роли ухудшилились до открытой враждебности. С 1934 года министерством финансов США ведал Генри Моргентау, старинный сосед Рузвельта по Гайд-парку, не имевший глубоких познаний в экономике и внешней политике… Де-факто министерством управлял заместитель Моргентау Гарри Декстер Уайт, который был горячим поклонником СССР и его экономической системы. В течение 12 лет Уайт ухитрялся оказывать помощь Москве – как финансовую, так и разведывательную. Уайт был автором плана Моргентау – плана деиндустриализации Германии».

После смерти Рузвельта Государственный департамент не только восстановил полный контроль над традиционной внешней политикой, но и взял на себя управление внешнеэкономической политикой. К власти пришли новые люди, готовые серьезно пересмотреть внешнюю политику США, что привело к значительным изменениям. Прямые контакты президента с иностранными лидерами стали реже, а контроль над телеграфными сообщениями с зарубежными странами вернулся к Госдепартаменту. Вдобавок была принята 22-я поправка к Конституции, ограничивающая количество президентских сроков до двух.

"Эксперты и дипломаты стали уделять большее внимание истории России и поведению СССР. Позже идейный отец доктрины Турмэна Джордж Кеннан напишет: «Никогда… Советский Союз не казался мне подходящим союзником или партнером»."

Возникает вопрос: если бы Рузвельт не скончался в 1945 году, согласился бы Сталин ратифицировать соглашение о создании МВФ?

Трамп выиграл выборы, потому что зумеры не умеют писать от руки. Звучит как анекдот, но это не шутка. Для того чтобы голос по почте засчитали, подпись на бюллетене должна совпадать с подписью в базе данных. Однако с 2010 года во многих американских школах перестали обучать письму ручкой, и многие зумеры просто не в состоянии дважды написать одинаковую подпись.

Теперь самое ироничное: избирательные комиссии пытались связаться с людьми, чьи подписи не совпадали, чтобы уточнить их голоса, но зумеры не отвечают на звонки.

Прочитал сейчас любопытное наблюдение о трансформации риторики и идеологических основ Демократической партии США. Исторически Демократическая партия ассоциировалась с более интеллектуальным и прогрессивным электоратом, что находило подтверждение в исследованиях, указывающих на высокий средний IQ и уровень образования среди либералов. Эта тенденция изменилась в 2024 году.

Вместо предложений конкретных решений и инновационных идей, которые обычно направлены на стимулирование anterior cingulate (части мозга, отвечающей за обработку новых и сложных ситуаций), демократы стали акцентировать на страхах, используя риторику, направленную на amygdala — центр страха и тревожности. Это проявилось в угрозах и предупреждениях, таких как вероятность отмены прав или угрозы демократии, якобы исходящей от Трампа.

Такая стратегия, по сути, приближает Демократическую партию к консервативному типу мышления, ориентированному на защиту и стабильность, а не на изменения.

Сенатор Берни Сандерс выразил критику в адрес Демократической партии, заявив, что она отдалилась от рабочего класса, и поэтому рабочий класс отвернулся от неё. Сначала это коснулось белых рабочих, а теперь и латиноамериканцев и чернокожих. Демократическое руководство лишь защищает существующее положение дел, в то время как люди в США требуют перемен, и их недовольство оправдано.

Сандерс также отметил, что в то время как богатые живут всё лучше, 60% американцев вынуждены жить от зарплаты до зарплаты. Уровень неравенства в доходах и благосостоянии достиг рекордных показателей. Более того, реальные заработки среднего рабочего, скорректированные на инфляцию, на самом деле ниже, чем были 50 лет назад.

При этом Сандерс забыл, что сам горячо поддерживал Байдена и Харрис.

«Что отвратительно в Париже: нежность, чувство, мерзкая сентиментальность, которая называет прекрасное хорошеньким, а хоро­шенькое прекрасным. Нежность и отчаяние этого хмурого неба, мокрых блестящих крыш, этого бесконечного дождя. 

Что замечательно: страшное одиночество. Словно лекарство от жизни в обществе: большой город. Теперь это единственная настоящая пустыня. Тело здесь уже не в цене. Оно скрыто, запрятано под бесформенными шкурами. Только душа, душа со всеми ее по­рывами, хмелем, слезливыми переживаниями и прочим. Но еще и со своим единственным величием: молчаливым одиночеством».

Сегодня родился Альбер Камю.

Сегодня утром наткнулся на пост одного известного эксперта. Он там рассуждает о том, чего «хочет или не хочет Путин», словно он его личный психотерапевт. Читаю и думаю — как это может восприниматься всерьез? Это же чушь полная!

Предполагать такие мотивации — попытка понять чужую волю через ментальное «внедрение» в его сознание, что по сути невозможно.

Как можно с уверенностью утверждать, что движет человеком, если у нас нет прямого доступа к его мыслям? Этот феномен проецирования чужих мотивов — не только аналитическая небрежность, но и отражение склонности некоторых экспертов к построению упрощенных, псевдопсихологических моделей для объяснения действий политиков, что лишь создает иллюзию понимания их реальных намерений.

И нет, это вовсе не защита Путина — просто удивляет самонадеянность тех, кто претендует на знание чужих мыслей.

Альбер Камю о "национальном освобождении":

На конференции в Доме студентов в Стокгольме в октябре 1957 года студент-алжирец спросил его о том, что он думает о справедливой борьбе ФНО за независимость Алжира. Камю ответил: «В этот момент вы бросаете бомбы в трамваях Алжира. Моя мать может быть в одном из этих трамваев. Если такова справедливость, то я предпочитаю свою мать».

Современные исследования в социальной психологии показывают, что люди нередко плохо осознают собственные мысли и желания. Мы часто действуем, не до конца понимая мотивы своих поступков, а уже постфактум пытаемся найти им объяснение. Например, теория «интуитивного мышления» показывает, что многие решения принимаются интуитивно и автоматично, а наши рациональные объяснения — это, по сути, лишь оправдания, которые мы придумываем задним числом.

Подавление инвестиций = эффективная политика🎉

Конец недели

Постмодернизм – то, что вы получаете, когда процесс модернизации завершен и с природой наконец-то покончено. Этот мир человечнее прежнего, но в нем «культура» стала настоящей «второй природой». Действительно, случившееся с культурой может быть одной из самых важных для определения постмодерна подсказок: огромное расширение ее сферы (сферы товаров), безмерное, доселе невиданное в истории приручение Реального, квантовый скачок в том, что Беньямин все еще называл «эстетизацией» реальности (он думал, что это означает фашизм, но мы-то знаем, что это просто весело: самозабвенное веселье, вызванное новым порядком вещей, натиском товаров, нашими «репрезентациями» вещей, обычно вызывающими энтузиазм и перепады в настроении, не обязательно внушаемые самими вещами).

То есть в постмодернизме «культура» стала самостоятельным продуктом; рынок стал суррогатом самого себя и точно таким же товаром, как и любой предмет, в него включенный. Модернизм в своей минимальной программе или тендеции все еще оставался критикой товара и попыткой вытолкнуть его за собственные пределы. Тогда как постмодернизм – это потребление чистой коммодификации как процесса. Следовательно, «стиль жизни» сверхдержавы относится к товарному «фетишизму» Маркса так же, как развитые формы монотеизма к первобытному анимизму или же примитивнейшему идолопоклонству; действительно, любая сколько-нибудь развитая теория постмодерна должна в каком-то смысле относиться к старому понятию «культурной индустрии», выдвинутому Адорно и Хоркхаймером, так же как телекомпания MTV или фрактальная реклама относится к телесериалам пятидесятых.

Отрывок из книги
Постмодернизм, или Культурная логика позднего капитализма
Фредрик Джеймисон

ОК зумер

Единственное реальное разделение страны

Синяя надпись: Паста с фасолью и мидиями

Красная надпись: Паста с картофелем и проволой

В британском сериале Sweetpea (Дорогуша) героиня произносит: «В телеграме об этом еще ничего не знают». Еще пару лет назад это звучало бы так: «В твиттере об этом еще ничего не знают».

Эта фраза как лакмус, улавливающий смену эпох.

Подрыв Северного потока Украиной вызывает неожиданные последствия, наподобие эффекта бабочки: инцидент запускает цепь событий, которые в конечном счете меняют саму Германию. Экономические трудности, вызванные энергетическим кризисом, подрывают коалицию Шольца и открывают дорогу ультраправой партии "Альтернатива для Германии" (AfD). Победа AfD на выборах приводит к новой милитаризации Германии в стремлении вновь стать «сильной державой». Это подрывает идею коллективной безопасности в Европе и ставит под угрозу безопасность континента. Воспринимая себя лидером, AfD начинает агрессивную политику против ближайших соседей – Польши и Украины…

6 мистических фильмов и сериалов с литературной основой

Первые пять в подборке для любопытнейшего канала "Умри, чудовище, умри". А шестое я посмотрела уже после.

6. Чайная чашка (Teacup, 2024, США)
Несколько семей оказываются в невидимой ловушке на своих фермах: если они пересекают определенную границу, то умирают. Но и внутри линии им грозит опасность, так как инопланетный бесплотный дух вселился в одного из них, а другие духи ведут за ним охоту. По мотивам хоррор-детектива Роберта Маккаммона "Кусака".

#триллерная

Свята поэзия,
но только когда она воровата,
когда она крадет у мира крупицу несчастья.

Святы
неудачники, бессловесные; закрытые двери;
старухи из Андретты,
письма Марины Цветаевой,
провалившееся лицо моей матери в гробу.

Свято долго любить
тех, кто нас не любил.

В Ad Marginem недавно вышел сборник итальянского поэта Франко Арминио под названием «Малые святости». Название сразу привлекло внимание — не столько само по себе, сколько благодаря особенностям перевода. В оригинале сборник называется Sacro minore, что буквально переводится как «малое священное». Однако русский перевод несколько сместил акцент: «Малые святости» можно было бы перевести обратно на итальянский как Santo minore, где santo означает «святой», а не «священный» (sacro).

Интересно, что именно этот выбор переводчика — перевести sacro не как «священный», а как «святой» — задает особый тон всему сборнику. Возможно, здесь «святости» используются как уменьшительная форма чего-то более сакрального, как своего рода интонация для того, что стоит между обыденностью и возвышенным.

Точнее — Santità minore. Но santità несет в себе оттенок легкой иронии и вызывает ассоциации с уменьшительными именами, типа Артурито, Паолито и т.д. Этот суффикс на итальянском часто используют для ласковых или даже слегка шутливых обращений.

В итоге, если бы сборник назывался Santità minore, он, скорее всего, воспринимался бы как нечто ироничное, почти пародийное — не совсем то, что предполагает сакральный оттенок Sacro minore.