…sono nato nel 1923, ero semplicemente un borghese della mia epoca, di quelli che usano ancora il punto e virgola e non si presentano mai al tavolo della prima colazione in pigiama, ma freschi di doccia, ben rasati, nel loro impeccabile abito da giorno.
Storia di un corpo
Daniel Pennac
…я родился в 1923 году, я был просто буржуа своего времени, из тех, кто все еще использует точку с запятой и никогда не садится за завтрак в пижаме, а только после душа, тщательно выбритый и в безупречном дневном костюме.
История тела
Даниэль Пеннак
#read
Storia di un corpo
Daniel Pennac
…я родился в 1923 году, я был просто буржуа своего времени, из тех, кто все еще использует точку с запятой и никогда не садится за завтрак в пижаме, а только после душа, тщательно выбритый и в безупречном дневном костюме.
История тела
Даниэль Пеннак
#read
Будунов letters
Доброе утро, хипстеры.
Политически роман мне не близок. Литературных достоинств он не имеет. «Сон Веры Павловны» — скорее кошмар, чем вдохновение. Тем не менее, автор АиФ явно переборщил в своей оценке…
Мне не очень близки утопические и антиутопические романы, поскольку они упрощают мир до схематичных черт и теряют глубину реальности, из-за чего кажутся литературно плоскими.
«Как жить вместе» — первый из трех лекционных курсов, прочитанных Роланом Бартом (1915–1980) в парижском Коллеж де Франс в конце 1970-х годов. В настоящем издании собраны посмертно опубликованные авторские конспекты лекций, в которых Барт, опираясь на данные разных наук (истории, философии, социологии, семиологии, психологии, психоанализа и т. д.) и на произведения художественной литературы, исследует отношения людей, живущих вместе, а также возникающие в таких обстоятельствах модели поведения и осмысления мира. Важным, хотя и не единственным источником фактического материала служит история монашества в Западной Европе, на Ближнем Востоке и в Азии.
В новом издании впервые на русском публикуется конспект семинара «Что значит „держать речь“?», который Барт вел параллельно с курсом лекций. На занятиях ставился вопрос о «факторах устрашения в языке» и давался подробный анализ речи барона де Шарлюса из романа «Сторона Германтов» Марселя Пруста.
В новом издании впервые на русском публикуется конспект семинара «Что значит „держать речь“?», который Барт вел параллельно с курсом лекций. На занятиях ставился вопрос о «факторах устрашения в языке» и давался подробный анализ речи барона де Шарлюса из романа «Сторона Германтов» Марселя Пруста.
Politeconomics
Газета Правительства РФ сообщает…
Психологам тоже потребуется психолог.
Размышления о значимости историй, представляющих интерес для общественности, заставили меня вспомнить работу психолога Роберта Стернберга. В книге Love Is a Story («Любовь как история»), вышедшей в свет в 1998 году, он описывает здоровые, наполненные любовью отношения между двумя людьми, которые стали возможными благодаря нарративу об их отношениях.
Прогресс в экономике, как и в любовных отношениях, не односторонен. Напротив, история в экономике имеет измерения, выходящие за рамки общественного представления о состоянии ее «здоровья». У этих историй имеются и моральные аспекты: преданность в противовес прагматичности, доверие – недоверию, стремление обогнать всех прочих – готовности терпеливо ждать.
Кроме того, такие истории включают в себя эмоциональный аспект, понимание защищенности и незащищенности, личные и общественные ориентиры. Множество историй, привлекающих внимание людей, независимо от времени включают в себя все эти аспекты.
Отрывок из книги
Нарративная экономика
Роберт Шиллер
#read
Прогресс в экономике, как и в любовных отношениях, не односторонен. Напротив, история в экономике имеет измерения, выходящие за рамки общественного представления о состоянии ее «здоровья». У этих историй имеются и моральные аспекты: преданность в противовес прагматичности, доверие – недоверию, стремление обогнать всех прочих – готовности терпеливо ждать.
Кроме того, такие истории включают в себя эмоциональный аспект, понимание защищенности и незащищенности, личные и общественные ориентиры. Множество историй, привлекающих внимание людей, независимо от времени включают в себя все эти аспекты.
Отрывок из книги
Нарративная экономика
Роберт Шиллер
#read
Будунов letters
Размышления о значимости историй, представляющих интерес для общественности, заставили меня вспомнить работу психолога Роберта Стернберга. В книге Love Is a Story («Любовь как история»), вышедшей в свет в 1998 году, он описывает здоровые, наполненные любовью…
Роберт Шиллер — один из моих любимых авторов-экономистов. Его работы поражают тем, как он умело соединяет экономические концепции с открытиями из областей психологии, нейробиологии и социальных наук. Шиллер показывает, как иррациональные человеческие эмоции, когнитивные предубеждения и социальные динамики формируют экономические решения, тем самым делая сложные экономические процессы более понятными и применимыми в нашей повседневной жизни.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
На российском стриминговом сервисе «Окко» появился новый английский сериал «Дорогуша» (англ. Sweetpea).
Действие разворачивается вокруг Рианон Льюис, девушки из маленького британского городка, жизнь которой полна неудач и социальных унижений. Льюис работает в редакции местной газеты, где ее игнорируют. Однако все меняется, когда она случайно убивает мужчину – это приносит ей чувство контроля и уверенности. С этого момента она становится серийным убийцей, расправляясь с теми, кто, по ее мнению, заслуживает наказания.
Осталось понять, как цензура пропустила фразу: “Ты как рак, ты как Россия… чокнутый Путин".
Действие разворачивается вокруг Рианон Льюис, девушки из маленького британского городка, жизнь которой полна неудач и социальных унижений. Льюис работает в редакции местной газеты, где ее игнорируют. Однако все меняется, когда она случайно убивает мужчину – это приносит ей чувство контроля и уверенности. С этого момента она становится серийным убийцей, расправляясь с теми, кто, по ее мнению, заслуживает наказания.
Осталось понять, как цензура пропустила фразу: “Ты как рак, ты как Россия… чокнутый Путин".
Modeling_Social_Behavior_Mathematical_and_Agent_Based_Models_of.pdf
48.5 MB
Книга американского психолога Пола Смальдино Modeling Social Behavior: Mathematical and Agent-Based Models of Social Dynamics and Cultural Evolution (Моделирование социального поведения: математические и агентно-ориентированные модели социальной динамики и культурной эволюции).
#books
#books
Forwarded from Telemachus
Из книги американского философа Дэвида Кишика "Self study: заметки о шизоидном состоянии":
67. Может ли капитал заботиться, чувствовать или любить? Неудивительно, что, когда отношения носят преимущественно транзакционный характер, люди предпочитают кассы самообслуживания, при этом слушая музыку в наушниках с шумоподавлением. Слишком просто взять эти клишированные описания отчужденного капиталиста, которые столь же стары, как и молодой Маркс, и применить их к шизоиду. Чуть менее очевидным является то, что мне хотелось бы назвать коллективным шизокапитализмом: закрытые сообщества, частные школы, корпоративная культура, роскошный досуг и всё остальное из того, что Слотердайк обозначил как Хрустальный дворец. Экономические привилегии позволяют некоторым безопасно общаться только с такими же, как они, — плюс несколько других, чье символическое отличие бережно курируется, внимательно контролируется и должным образом оценивается, — тогда как настоящие другие удерживаются на почтительном расстоянии. В то же время операторы социальных сетей перестали хотя бы притворяться, что способствуют налаживанию связей между пользователями, которые вместо этого устанавливают абьюзивные отношения с самими приложениями. Как уже давно объяснил Дебор, как только капитал достигает «стадии накопления, когда он становится образом», рождается спектакль, с умом выполняющий двойную функцию: сперва он отделяет людей друг от друга, а затем дает этим одиноким индивидам иллюзорное ощущение связанности и единства.
68. Вместо того чтобы объединить весь земной шар общим опытом, киберпространство стремится заключить каждое тело в семиотический пузырь. Речь идет не о негативном воздействии цифрового аппарата на живое существо, а о несколько более сложной констелляции, включающей в себя больше одного человека, плюс несколько экранов. Для примера: Нетта разговаривает по телефону, а я чувствую себя немного обделенным вниманием, поэтому открываю ноутбук, но не потому, что мне нужно что-то сделать, а просто чтобы справиться с этим чувством, которое она интерпретирует как то, что я сам от нее отделяюсь, поэтому отступает еще дальше, что заставляет меня делать то же самое, создавая петлю отрицательной обратной связи, которая ведет к еще большему разделению. Люди готовы взаимодействовать со своими внимательными машинами, которые созданы шизоидами и для шизоидов, люди готовы открываться и доверять им, но не желают делать этого друг с другом. Тьюринг* задается вопросом: разговариваю ли я с компьютером? А я спрашиваю: привязан ли я к нему психически? Пока технология эксплуатирует наши разочарования и эмоциональную уязвимость, она остается лишь симптомом: делает вид, будто решает наши проблемы, в действительности ими не занимаясь; она эксплуатирует патологию, а не помогает нам справиться с ней. Например, приоритет показывать перед отдавать побуждает нас выставлять себя на всеобщее обозрение в Сети, эмоционально не вовлекаясь в общение с другими.
69. Вейль иллюстрирует другую сторону этой медали: «Любой человек, какое бы каменное сердце он ни имел, сострадает несчастьям, представляемым в театре. Потому что в этот момент, не ища ничего своего, не пытаясь ничего для себя добыть, не ощущая опасности, не боясь ничем заразиться, он переносит себя в персонажей. Он дает свободный ход своему сочувствию, потому что знает, что это не реальность. Если бы это была реальность, он стал бы холоден как лед». Шизоид делает дополнительный шаг, становясь сторонним наблюдателем своей собственной жизни и жизни своих близких. Поскольку эта личная драма разыгрывается как бы на отдаленной сцене, наблюдать за ней зачастую не слишком интересно. Даже если происходящее становится захватывающим, это мало что меняет, потому что активного участия, реального переживания внутренних и внешних сражений повседневного существования практически нет.
67. Может ли капитал заботиться, чувствовать или любить? Неудивительно, что, когда отношения носят преимущественно транзакционный характер, люди предпочитают кассы самообслуживания, при этом слушая музыку в наушниках с шумоподавлением. Слишком просто взять эти клишированные описания отчужденного капиталиста, которые столь же стары, как и молодой Маркс, и применить их к шизоиду. Чуть менее очевидным является то, что мне хотелось бы назвать коллективным шизокапитализмом: закрытые сообщества, частные школы, корпоративная культура, роскошный досуг и всё остальное из того, что Слотердайк обозначил как Хрустальный дворец. Экономические привилегии позволяют некоторым безопасно общаться только с такими же, как они, — плюс несколько других, чье символическое отличие бережно курируется, внимательно контролируется и должным образом оценивается, — тогда как настоящие другие удерживаются на почтительном расстоянии. В то же время операторы социальных сетей перестали хотя бы притворяться, что способствуют налаживанию связей между пользователями, которые вместо этого устанавливают абьюзивные отношения с самими приложениями. Как уже давно объяснил Дебор, как только капитал достигает «стадии накопления, когда он становится образом», рождается спектакль, с умом выполняющий двойную функцию: сперва он отделяет людей друг от друга, а затем дает этим одиноким индивидам иллюзорное ощущение связанности и единства.
68. Вместо того чтобы объединить весь земной шар общим опытом, киберпространство стремится заключить каждое тело в семиотический пузырь. Речь идет не о негативном воздействии цифрового аппарата на живое существо, а о несколько более сложной констелляции, включающей в себя больше одного человека, плюс несколько экранов. Для примера: Нетта разговаривает по телефону, а я чувствую себя немного обделенным вниманием, поэтому открываю ноутбук, но не потому, что мне нужно что-то сделать, а просто чтобы справиться с этим чувством, которое она интерпретирует как то, что я сам от нее отделяюсь, поэтому отступает еще дальше, что заставляет меня делать то же самое, создавая петлю отрицательной обратной связи, которая ведет к еще большему разделению. Люди готовы взаимодействовать со своими внимательными машинами, которые созданы шизоидами и для шизоидов, люди готовы открываться и доверять им, но не желают делать этого друг с другом. Тьюринг* задается вопросом: разговариваю ли я с компьютером? А я спрашиваю: привязан ли я к нему психически? Пока технология эксплуатирует наши разочарования и эмоциональную уязвимость, она остается лишь симптомом: делает вид, будто решает наши проблемы, в действительности ими не занимаясь; она эксплуатирует патологию, а не помогает нам справиться с ней. Например, приоритет показывать перед отдавать побуждает нас выставлять себя на всеобщее обозрение в Сети, эмоционально не вовлекаясь в общение с другими.
69. Вейль иллюстрирует другую сторону этой медали: «Любой человек, какое бы каменное сердце он ни имел, сострадает несчастьям, представляемым в театре. Потому что в этот момент, не ища ничего своего, не пытаясь ничего для себя добыть, не ощущая опасности, не боясь ничем заразиться, он переносит себя в персонажей. Он дает свободный ход своему сочувствию, потому что знает, что это не реальность. Если бы это была реальность, он стал бы холоден как лед». Шизоид делает дополнительный шаг, становясь сторонним наблюдателем своей собственной жизни и жизни своих близких. Поскольку эта личная драма разыгрывается как бы на отдаленной сцене, наблюдать за ней зачастую не слишком интересно. Даже если происходящее становится захватывающим, это мало что меняет, потому что активного участия, реального переживания внутренних и внешних сражений повседневного существования практически нет.