Осознал, что «Манифест коммунистической партии» следует читать скорее как литературно-художественное произведение, а не как сугубо политический текст.
Будунов letters
Осознал, что «Манифест коммунистической партии» следует читать скорее как литературно-художественное произведение, а не как сугубо политический текст.
Политически Манифест устарел еще при жизни авторов, о чем они писали в предисловиях к переизданиям.
Почти половина взрослых американцев в 2023 году не прочитали ни одной книги, показал опрос YouGov. 46% опрошенных признались, что за последний год ни разу не взяли книгу в руки или не слушали её. Тем не менее, 27% прочитали от 1 до 5 книг, а 11% являются настоящими книгоманами — прочли 20 и более книг!
Интересно, что среди самых читаемых жанров оказались детективы и криминальные истории (37%), а также книги по истории (36%). А вот поэзия стала наименее популярным жанром — её прочли всего 8% читателей, при этом среди мужчин этот жанр оказался немного популярнее, чем среди женщин.
Интересно, что среди самых читаемых жанров оказались детективы и криминальные истории (37%), а также книги по истории (36%). А вот поэзия стала наименее популярным жанром — её прочли всего 8% читателей, при этом среди мужчин этот жанр оказался немного популярнее, чем среди женщин.
Как-то раз я сидел на веранде Жан-Жака на Никитском бульваре, потягивая через трубочку имбирный лимонад. Внезапно за соседний столик подсел поэт Лев Рубинштейн. Указав в мою сторону, он обратился к официанту: «Мне, пожалуйста, лимонад, как у этого молодого человека». Так мы с Рубинштейном неспешно потягивали наши лимонады, когда к поэту подбежал запыхавшийся Николай Сванидзе. И тут же они начали с энтузиазмом обсуждать… канализационные системы дореволюционного Баку.
Москва, которую мы потеряли.
Москва, которую мы потеряли.
Forwarded from Макс атакует! (Maxim Shevchenko)
Умер храбрый и принципиальный человек, Николай Сванидзе.
У нас были разные взгляды на некоторые моменты и тенденции истории XX века, приведшие к широко известному инциденту, но письма в поддержку современных заключенных мы всегда подписывали вместе.
Будучи благородным человеком, Николай Карлович вступался даже за тех гонимых, с чьими взглядами был не согласен.
При этом, он был голосом и лицом эпохи ельцинизма и раннего путинизма и выразителем взглядом того социального слоя, который стал бенефициаром этой эпохи.
Именно поэтому Сванидзе и вызывал столько эмоций у тех, кто считал эту эпоху и ее «реформы» гибельной для народа и страны.
В личном отношении Николай Карлович был настоящим интеллигентом со стальным характером.
Пусть Бог будет милостив к нему!
https://t.me/rt_russian/214945
У нас были разные взгляды на некоторые моменты и тенденции истории XX века, приведшие к широко известному инциденту, но письма в поддержку современных заключенных мы всегда подписывали вместе.
Будучи благородным человеком, Николай Карлович вступался даже за тех гонимых, с чьими взглядами был не согласен.
При этом, он был голосом и лицом эпохи ельцинизма и раннего путинизма и выразителем взглядом того социального слоя, который стал бенефициаром этой эпохи.
Именно поэтому Сванидзе и вызывал столько эмоций у тех, кто считал эту эпоху и ее «реформы» гибельной для народа и страны.
В личном отношении Николай Карлович был настоящим интеллигентом со стальным характером.
Пусть Бог будет милостив к нему!
https://t.me/rt_russian/214945
Telegram
RT на русском
У Николая Сванидзе в последние месяцы был позитивный настрой, он стал отвечать на звонки, рассказала RT Ева Меркачёва.
Все думали, что после комы и выписки журналист пойдёт на поправку, но медики сказали, что это займёт много времени, добавила член СПЧ.…
Все думали, что после комы и выписки журналист пойдёт на поправку, но медики сказали, что это займёт много времени, добавила член СПЧ.…
Для переводчиков, которые переводят, например:
1. Waverley как Вэверли,
2. Wealth of Nations как Сокровище нации,
3. Labor theory of value как Рабочая теория стоимости,
и подобных им, должен быть отведен отдельный круг в аду Данте.
1. Waverley как Вэверли,
2. Wealth of Nations как Сокровище нации,
3. Labor theory of value как Рабочая теория стоимости,
и подобных им, должен быть отведен отдельный круг в аду Данте.
Forwarded from Угрюмочная 🇮🇹 🇷🇺 // Гера Угрюмова
ФБК выпустил расследование, в котором утверждает что Волкова заказал Невзлин
Сегодня обсудим этот фильм здесь
Сегодня обсудим этот фильм здесь
Надо запастись попкорном. Не удивлюсь, если в итоге выяснится, что МБХ работает на Кремль.
Forwarded from Oleg
База.
(Нафиг я вообще это смотрю? Я блин с школьник с Казахстана, лучше бы уроки учил)
(Нафиг я вообще это смотрю? Я блин с школьник с Казахстана, лучше бы уроки учил)
Редакция "Шпигель" взлетит на воздух. Грозева найдут в подъезде с двумя сотнями пуль. "Я решил тряхнуть стариной", — комментарий МБХ.
Социальные чувства
Чувства являются не только внутренними переживаниями человека, они также участвуют в социальных процессах. Влияние общества огромно и разнообразно. Оно дисциплинирует, контролирует, активизирует, видоизменяет и маркирует чувства. Так, в сфере классовых и гендерных отношений различные чувства соответствуют желанию субъектов развивать или замалчивать ту или иную тему. Изучив актуальные в определенный период времени эмоции, можно увидеть сдвиги, происходящие в общественном сознании. Возьмем, например, представление о традиционно «женских» чувствах. В XIX веке резко увеличилась пропасть между «мужским» и «женским». «Мужское» стало ассоциироваться с «общественно-значимым» и «рациональным». «Женское» превратилось в синоним «частного» и «эмоционального». Правда, бывали периоды, когда мужская элита культивировала в своем кругу язык чувств, выходивший за пределы существовавших тогда гендерных границ. Но обычно при смене кода «мужского» на «женский» чувства (меланхолия, ностальгия, тоска) теряли высокий статус и получали другие, малочетные, наименования (см. ниже).
Чувства наглядно демонстрируют социальные различия: чем благороднее происхождение человека, тем тоньше его душевная организация. Не только «высокие» (нервность), но и «низкие» чувства (отвращение) могут использоваться в качестве инструмента классового анализа. Депрессия, бессонница и даже сомнения долгое время считались привилегией аристократии. Роман «Берлин. Александерплатц» Альфреда Дёблина (1929) поразил современников тем, что в нем описывались богатство чувств и сила страдания воров, мошенников и проституток — людей, находящихся на самом дне общества.
Без учета социального фактора трудно понять зависимость чувств индивида от состояния общества и наоборот. Меланхолия и усталость не обязательно вызываются личными обстоятельствами. Они могут быть симптомами кризиса в обществе. В частности, рационализация всех сфер жизни стала причиной возникновения новых страхов и фобий. Иногда мы можем наблюдать коллективную депрессию и апатию, иногда — стресс и нервозность на грани срыва. Заметим, что в обществе одновременно культивируются контроль над чувствами как залог сохранения стабильности и чувствительность как проявление бунтарского духа и гуманизма. Современный социум активно эксплуатирует различные чувства в собственных интересах. Чувствительность в общественной жизни принимает ритуальные формы, подобные тем, что были типичны для XVIII века. Мы всем миром оплакиваем погибшую принцессу, убитого политика или ребенка, погибшего в цунами. Правильно инсценированное чувство оценивается выше, чем умение владеть собой и соблюдать дистанцию. Власть имущие демонстрируют человечность, утирая непрошенную слезу или подпуская в голос растроганной хрипотцы. Умение волноваться и демонстрировать волнение становится искусством, востребованным в социуме.
Министр заплакал и тем доказал свою правоту. А почему раньше министры не плакали? Неужели не расстраивались? Или были более сдержанны в проявлении чувств? Или раньше публичные слезы не имели риторического веса и не сочетались с образом ответственного деятеля? Может быть, и плакали тогда, когда это выражение чувств кодифицировалось? И плакали от всей души. Обсуждение этой темы болезненно, потому что затрагивает вопрос искренности человеческих чувств. Чувствую ли я то, что переживаю в действительности, или то, что должен испытывать? Маска это или подлинные эмоции? Может ли маска родить в душе человека чувство, которое она изображает? "Разве незаметно, что переживания сделались независимы от человека? Они ушли в театр, в книги, в отчеты исследовательских центров и экспедиций, в идеологические и религиозные корпорации, развивающие определенные виды переживаний за счет других. <...> Возник мир свойств — без человека, мир переживаний — без переживающего", — пишет Роберт Музиль в книге "Человек без свойств" (1930).
Отрывок из книги
История меланхолии
Карин Юханнисон
Чувства являются не только внутренними переживаниями человека, они также участвуют в социальных процессах. Влияние общества огромно и разнообразно. Оно дисциплинирует, контролирует, активизирует, видоизменяет и маркирует чувства. Так, в сфере классовых и гендерных отношений различные чувства соответствуют желанию субъектов развивать или замалчивать ту или иную тему. Изучив актуальные в определенный период времени эмоции, можно увидеть сдвиги, происходящие в общественном сознании. Возьмем, например, представление о традиционно «женских» чувствах. В XIX веке резко увеличилась пропасть между «мужским» и «женским». «Мужское» стало ассоциироваться с «общественно-значимым» и «рациональным». «Женское» превратилось в синоним «частного» и «эмоционального». Правда, бывали периоды, когда мужская элита культивировала в своем кругу язык чувств, выходивший за пределы существовавших тогда гендерных границ. Но обычно при смене кода «мужского» на «женский» чувства (меланхолия, ностальгия, тоска) теряли высокий статус и получали другие, малочетные, наименования (см. ниже).
Чувства наглядно демонстрируют социальные различия: чем благороднее происхождение человека, тем тоньше его душевная организация. Не только «высокие» (нервность), но и «низкие» чувства (отвращение) могут использоваться в качестве инструмента классового анализа. Депрессия, бессонница и даже сомнения долгое время считались привилегией аристократии. Роман «Берлин. Александерплатц» Альфреда Дёблина (1929) поразил современников тем, что в нем описывались богатство чувств и сила страдания воров, мошенников и проституток — людей, находящихся на самом дне общества.
Без учета социального фактора трудно понять зависимость чувств индивида от состояния общества и наоборот. Меланхолия и усталость не обязательно вызываются личными обстоятельствами. Они могут быть симптомами кризиса в обществе. В частности, рационализация всех сфер жизни стала причиной возникновения новых страхов и фобий. Иногда мы можем наблюдать коллективную депрессию и апатию, иногда — стресс и нервозность на грани срыва. Заметим, что в обществе одновременно культивируются контроль над чувствами как залог сохранения стабильности и чувствительность как проявление бунтарского духа и гуманизма. Современный социум активно эксплуатирует различные чувства в собственных интересах. Чувствительность в общественной жизни принимает ритуальные формы, подобные тем, что были типичны для XVIII века. Мы всем миром оплакиваем погибшую принцессу, убитого политика или ребенка, погибшего в цунами. Правильно инсценированное чувство оценивается выше, чем умение владеть собой и соблюдать дистанцию. Власть имущие демонстрируют человечность, утирая непрошенную слезу или подпуская в голос растроганной хрипотцы. Умение волноваться и демонстрировать волнение становится искусством, востребованным в социуме.
Министр заплакал и тем доказал свою правоту. А почему раньше министры не плакали? Неужели не расстраивались? Или были более сдержанны в проявлении чувств? Или раньше публичные слезы не имели риторического веса и не сочетались с образом ответственного деятеля? Может быть, и плакали тогда, когда это выражение чувств кодифицировалось? И плакали от всей души. Обсуждение этой темы болезненно, потому что затрагивает вопрос искренности человеческих чувств. Чувствую ли я то, что переживаю в действительности, или то, что должен испытывать? Маска это или подлинные эмоции? Может ли маска родить в душе человека чувство, которое она изображает? "Разве незаметно, что переживания сделались независимы от человека? Они ушли в театр, в книги, в отчеты исследовательских центров и экспедиций, в идеологические и религиозные корпорации, развивающие определенные виды переживаний за счет других. <...> Возник мир свойств — без человека, мир переживаний — без переживающего", — пишет Роберт Музиль в книге "Человек без свойств" (1930).
Отрывок из книги
История меланхолии
Карин Юханнисон
Недавно читающая публика отметила 50-летие постсоветского поэта 90-х Бориса Рыжего, который известен своими стихами о жизни в Екатеринбурге, воспевающими трагедию и красоту маргинальной городской среды. Его творчество сочетает в себе лирику и суровый реализм, отражая жизненные сложности постсоветской эпохи. Покончил с собой в 2001 году в возрасте 26 лет.
В социальных сетях о Борисе Рыжем в основном встречаются положительные отзывы. Однако мне попалось рассуждение одного известного в левых кругах екатеринбуржца, которое касается не столько самого Рыжего, сколько его поклонников:
В поэзии Рыжего удачно отражена маргинализация интеллигенции в постреформенное время. И эта интеллигенция, вместо того чтобы ужасаться своему социальному положению, в котором оказалась из-за экономического кризиса, и пытаться изменить свою судьбу, начала приспосабливаться к новым условиям. Более того, интеллигенция стала романтизировать и воспевать эти условия. Отсюда и возникла мода на использование мата как признака (якобы) "народности".
Во всем этом присутствует фальшь. Земская интеллигенция конца XIX – начала XX века, находясь среди народа, стремилась его просвещать, поднимать его уровень, что в итоге подготовило революционные кадры. А позднесоветская интеллигенция деградировала, опустилась ниже уровня пролетариата своего времени, приняв его сознание за свой идеал. Почему это фальшь, почему это неискренне? Потому что настоящий "гопник" на самом деле стремится перестать им быть и стать буржуа. Рыжему удалось вжиться в образ "гопника", но "гопник" никогда не достигнет того уровня таланта, как у Бориса Рыжего, как бы тот его ни воспевал.
В социальных сетях о Борисе Рыжем в основном встречаются положительные отзывы. Однако мне попалось рассуждение одного известного в левых кругах екатеринбуржца, которое касается не столько самого Рыжего, сколько его поклонников:
В поэзии Рыжего удачно отражена маргинализация интеллигенции в постреформенное время. И эта интеллигенция, вместо того чтобы ужасаться своему социальному положению, в котором оказалась из-за экономического кризиса, и пытаться изменить свою судьбу, начала приспосабливаться к новым условиям. Более того, интеллигенция стала романтизировать и воспевать эти условия. Отсюда и возникла мода на использование мата как признака (якобы) "народности".
Во всем этом присутствует фальшь. Земская интеллигенция конца XIX – начала XX века, находясь среди народа, стремилась его просвещать, поднимать его уровень, что в итоге подготовило революционные кадры. А позднесоветская интеллигенция деградировала, опустилась ниже уровня пролетариата своего времени, приняв его сознание за свой идеал. Почему это фальшь, почему это неискренне? Потому что настоящий "гопник" на самом деле стремится перестать им быть и стать буржуа. Рыжему удалось вжиться в образ "гопника", но "гопник" никогда не достигнет того уровня таланта, как у Бориса Рыжего, как бы тот его ни воспевал.
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Трейлер экранизации романа Эммануэля Каррера «Лимонов» (реж. Кирилл Серебренников)