Культура отмены, доведенная до абсурда
В апреле вышел провокационный роман британской писательницы Лайонел Шрайвер "Мания" — история об Америке, где экстремальные идеологические изменения привели к тому, что слово "stupid" (дурак, глупый) и его синонимы запрещены в школах, а их использование считается серьезным проступком. Даже его антонимы являются поводом для запрета книг: только интеллектуальный супрематист осмелится купить роман Элены Ферранте "Моя гениальная подруга".
Сын рассказчицы по имени Дарвин, отправлен домой из школы за то, что описал футболку одноклассника как дурацкую. Он жалуется матери, что больше не понимает правил: можно ли что-то назвать глупым или теперь все считается умным.
Америка Шрайвер – это общество победившей культуры отмены, где запрещена дискриминация "глупых людей". В этом новом обществе газета The New York Times отказалась от кроссвордов, потому что те, кто не может их разгадать, чувствуют себя плохо. Университеты теперь принимают всех без исключения, а школьные олимпиады и тесты на IQ запрещены. Профессорам предписано считать всех студентов равными и признавать любые ответы правильными.
Главная героиня Пирсон, профессор литературы в Пенсильвании, вызвана к "декану когнитивного равенства" за то, что преподавала роман Федора Достоевского "Идиот". Ее поступок был актом сопротивления, но ей приходится извиняться, чтобы сохранить свою работу.
В этом мире, как и в "1984" Джорджа Оруэлла, повсюду есть шпионы, но только вместо телекранов дети, которые доносят на своих родителей за принуждение к дополнительным занятиям или стыдят за амбициозность. В каждой школе есть "чемпион по ментальному паритету", который может вызвать службу защиты детей при малейшем намеке на интеллектуальное "насилие".
В общем, безжалостный юмор Шрайвер над cancel culture затягивает — хочется забыть и прочитать снова.
P.S. На русский язык книга еще не переведена.
@econlett
В апреле вышел провокационный роман британской писательницы Лайонел Шрайвер "Мания" — история об Америке, где экстремальные идеологические изменения привели к тому, что слово "stupid" (дурак, глупый) и его синонимы запрещены в школах, а их использование считается серьезным проступком. Даже его антонимы являются поводом для запрета книг: только интеллектуальный супрематист осмелится купить роман Элены Ферранте "Моя гениальная подруга".
Сын рассказчицы по имени Дарвин, отправлен домой из школы за то, что описал футболку одноклассника как дурацкую. Он жалуется матери, что больше не понимает правил: можно ли что-то назвать глупым или теперь все считается умным.
Америка Шрайвер – это общество победившей культуры отмены, где запрещена дискриминация "глупых людей". В этом новом обществе газета The New York Times отказалась от кроссвордов, потому что те, кто не может их разгадать, чувствуют себя плохо. Университеты теперь принимают всех без исключения, а школьные олимпиады и тесты на IQ запрещены. Профессорам предписано считать всех студентов равными и признавать любые ответы правильными.
Главная героиня Пирсон, профессор литературы в Пенсильвании, вызвана к "декану когнитивного равенства" за то, что преподавала роман Федора Достоевского "Идиот". Ее поступок был актом сопротивления, но ей приходится извиняться, чтобы сохранить свою работу.
В этом мире, как и в "1984" Джорджа Оруэлла, повсюду есть шпионы, но только вместо телекранов дети, которые доносят на своих родителей за принуждение к дополнительным занятиям или стыдят за амбициозность. В каждой школе есть "чемпион по ментальному паритету", который может вызвать службу защиты детей при малейшем намеке на интеллектуальное "насилие".
В общем, безжалостный юмор Шрайвер над cancel culture затягивает — хочется забыть и прочитать снова.
P.S. На русский язык книга еще не переведена.
@econlett
Игра знаков
Когда французский постструктуралист Жиль Делёз взялся за анализ творчества Марселя Пруста, результатом стала не просто литературная критика, а своего рода философская экспедиция в мир знаков и их интерпретаций. Делёз увидел в произведениях Пруста нечто большее, чем просто истории и персонажи. Он нашел в них множество символов, которые раскрывают глубинные аспекты человеческого опыта. Его книга «Марсель Пруст и знаки» — это попытка понять, как мы воспринимаем и интерпретируем знаки, окружающие нас в повседневной жизни.
В произведениях Пруста все полно знаков. Эти знаки — не просто намеки или символы, а важнейшие элементы, через которые герои и читатели могут постичь суть происходящего. Например, Пруст часто описывает мимолетные ощущения, которые неожиданно вызывают в памяти давно забытые воспоминания. Это может быть запах, вкус или вид чего-то знакомого. Эти знаки, по Делёзу, являются ключом к пониманию нашего внутреннего мира. Воспоминание о вкусах мадлен, смоченных в чае, открывает перед героем целый мир детских воспоминаний и эмоций, которые долгое время казались забытыми.
Делёз делит знаки на несколько категорий: эстетические, социальные, любовные и жизненные. Эстетические знаки, связанные с искусством и красотой, играют важную роль в произведениях Пруста. Герои воспринимают искусство не только как источник наслаждения, но и как средство самопознания. Через взаимодействие с произведениями искусства они начинают лучше понимать свои чувства и переживания.
Социальные знаки, напротив, касаются поведения, статуса и общественного положения. Делёз показывает, как герои пытаются расшифровать эти знаки, чтобы понять социальные иерархии и найти свое место в обществе. Часто именно неверное толкование этих знаков приводит к драматическим последствиям. Социальные отношения становятся ареной для игры знаков, где каждый шаг может иметь значительные последствия.
Любовные знаки, пожалуй, наиболее запутанные и многослойные. Любовь в произведениях Пруста часто представляется как загадка, требующая расшифровки. Герои пытаются понять, что на самом деле означают те или иные жесты, слова и поступки их возлюбленных. Делёз отмечает, что любовь в мире Пруста полна недоразумений и неверных интерпретаций, которые могут как сближать, так и разлучать людей.
Но, пожалуй, самые интересные — это жизненные знаки. Эти знаки связаны с личным опытом и экзистенциальными вопросами. Они помогают героям осмыслить свою жизнь и найти в ней смысл. Делёз рассматривает, как персонажи Пруста через знаки пытаются постичь свою идентичность и место в мире. Это поиск смысла, который никогда не заканчивается, и в этом процессе знаки играют ключевую роль.
Знаки и их интерпретация — это не просто литературный прием, а способ понимания мира и самих себя. Интуиция и личный опыт становятся важными инструментами в этом процессе. Интерпретация знаков требует не только рационального анализа, но и интуитивного проникновения, которое позволяет увидеть скрытые смыслы и связи.
Когда французский постструктуралист Жиль Делёз взялся за анализ творчества Марселя Пруста, результатом стала не просто литературная критика, а своего рода философская экспедиция в мир знаков и их интерпретаций. Делёз увидел в произведениях Пруста нечто большее, чем просто истории и персонажи. Он нашел в них множество символов, которые раскрывают глубинные аспекты человеческого опыта. Его книга «Марсель Пруст и знаки» — это попытка понять, как мы воспринимаем и интерпретируем знаки, окружающие нас в повседневной жизни.
В произведениях Пруста все полно знаков. Эти знаки — не просто намеки или символы, а важнейшие элементы, через которые герои и читатели могут постичь суть происходящего. Например, Пруст часто описывает мимолетные ощущения, которые неожиданно вызывают в памяти давно забытые воспоминания. Это может быть запах, вкус или вид чего-то знакомого. Эти знаки, по Делёзу, являются ключом к пониманию нашего внутреннего мира. Воспоминание о вкусах мадлен, смоченных в чае, открывает перед героем целый мир детских воспоминаний и эмоций, которые долгое время казались забытыми.
Делёз делит знаки на несколько категорий: эстетические, социальные, любовные и жизненные. Эстетические знаки, связанные с искусством и красотой, играют важную роль в произведениях Пруста. Герои воспринимают искусство не только как источник наслаждения, но и как средство самопознания. Через взаимодействие с произведениями искусства они начинают лучше понимать свои чувства и переживания.
Социальные знаки, напротив, касаются поведения, статуса и общественного положения. Делёз показывает, как герои пытаются расшифровать эти знаки, чтобы понять социальные иерархии и найти свое место в обществе. Часто именно неверное толкование этих знаков приводит к драматическим последствиям. Социальные отношения становятся ареной для игры знаков, где каждый шаг может иметь значительные последствия.
Любовные знаки, пожалуй, наиболее запутанные и многослойные. Любовь в произведениях Пруста часто представляется как загадка, требующая расшифровки. Герои пытаются понять, что на самом деле означают те или иные жесты, слова и поступки их возлюбленных. Делёз отмечает, что любовь в мире Пруста полна недоразумений и неверных интерпретаций, которые могут как сближать, так и разлучать людей.
Но, пожалуй, самые интересные — это жизненные знаки. Эти знаки связаны с личным опытом и экзистенциальными вопросами. Они помогают героям осмыслить свою жизнь и найти в ней смысл. Делёз рассматривает, как персонажи Пруста через знаки пытаются постичь свою идентичность и место в мире. Это поиск смысла, который никогда не заканчивается, и в этом процессе знаки играют ключевую роль.
Знаки и их интерпретация — это не просто литературный прием, а способ понимания мира и самих себя. Интуиция и личный опыт становятся важными инструментами в этом процессе. Интерпретация знаков требует не только рационального анализа, но и интуитивного проникновения, которое позволяет увидеть скрытые смыслы и связи.
О посткейнсианском взгляде на экономику
С точки зрения посткейнсианцев, экономика рассматривается как система производства, распределения и потребления товаров и услуг в контексте исторического времени, институтов и неопределенности. Посткейнсианцы фокусируются на сложностях реального мира и отвергают некоторые из допущений неоклассиков.
Ключевые моменты, определяющие посткейнсианский подход:
1. Упор на неопределенность: В отличие от неоклассического подхода, который акцентирует внимание на вероятностном риске, посткейнсианцы подчеркивают фундаментальную неопределенность, присущую экономическим решениям. Это означает, что будущие результаты не могут быть точно предсказаны или рассчитаны.
2. Историческое время: Экономические процессы рассматриваются как развивающиеся в историческом времени, где прошлые события и решения влияют на текущие и будущие экономические результаты. Это контрастирует с неоклассическим анализом, ориентированным на равновесие.
3. Роль институтов: Институты, такие как банки и правительства с регулирующими органами, играют ключевую роль в формировании экономического поведения и результатов. Посткейнсианцы подчеркивают важность институциональных рамок для понимания экономической динамики.
4. Не нейтральность денег: Деньги не считаются нейтральными в посткейнсианской экономике. Изменения в денежной массе могут иметь значительные и длительные последствия для реальной экономики, влияя на производство, занятость и распределение.
5. Эффективный спрос: Основным принципом является важность совокупного спроса в определении экономического производства и занятости. Этот принцип подчеркивает, что предложение не создает автоматически спроса, что противоречит классическому закону Сэя.
6. Распределение доходов: Распределение доходов и богатства является центральной проблемой. Посткейнсианцы анализируют, как взаимодействуют различные социальные и экономические классы и какие это имеет последствия для общей экономической стабильности и роста.
7. Активная политика: Учитывая присущую неопределенность и важность эффективного спроса, посткейнсианцы выступают за активную государственную (в основном, фискальную) политику для стабилизации экономики и достижения полной занятости.
8. Несовершенства рынка: Рынки часто бывают несовершенными и не всегда достигают равновесия, что приводит к таким проблемам, как безработица и инфляция. Посткейнсианцы изучают эти несовершенства и их последствия для экономической политики.
@econlett
С точки зрения посткейнсианцев, экономика рассматривается как система производства, распределения и потребления товаров и услуг в контексте исторического времени, институтов и неопределенности. Посткейнсианцы фокусируются на сложностях реального мира и отвергают некоторые из допущений неоклассиков.
Ключевые моменты, определяющие посткейнсианский подход:
1. Упор на неопределенность: В отличие от неоклассического подхода, который акцентирует внимание на вероятностном риске, посткейнсианцы подчеркивают фундаментальную неопределенность, присущую экономическим решениям. Это означает, что будущие результаты не могут быть точно предсказаны или рассчитаны.
2. Историческое время: Экономические процессы рассматриваются как развивающиеся в историческом времени, где прошлые события и решения влияют на текущие и будущие экономические результаты. Это контрастирует с неоклассическим анализом, ориентированным на равновесие.
3. Роль институтов: Институты, такие как банки и правительства с регулирующими органами, играют ключевую роль в формировании экономического поведения и результатов. Посткейнсианцы подчеркивают важность институциональных рамок для понимания экономической динамики.
4. Не нейтральность денег: Деньги не считаются нейтральными в посткейнсианской экономике. Изменения в денежной массе могут иметь значительные и длительные последствия для реальной экономики, влияя на производство, занятость и распределение.
5. Эффективный спрос: Основным принципом является важность совокупного спроса в определении экономического производства и занятости. Этот принцип подчеркивает, что предложение не создает автоматически спроса, что противоречит классическому закону Сэя.
6. Распределение доходов: Распределение доходов и богатства является центральной проблемой. Посткейнсианцы анализируют, как взаимодействуют различные социальные и экономические классы и какие это имеет последствия для общей экономической стабильности и роста.
7. Активная политика: Учитывая присущую неопределенность и важность эффективного спроса, посткейнсианцы выступают за активную государственную (в основном, фискальную) политику для стабилизации экономики и достижения полной занятости.
8. Несовершенства рынка: Рынки часто бывают несовершенными и не всегда достигают равновесия, что приводит к таким проблемам, как безработица и инфляция. Посткейнсианцы изучают эти несовершенства и их последствия для экономической политики.
@econlett
NBER опубликовало исследование о влиянии протекционизма на полупроводниковую индустрию США — результаты оказались неожиданными.
Введение протекционистских мер в США с 2018 г., направленных на возрождение внутреннего производства и создание рабочих мест, привело к значительному снижению найма местных специалистов, особенно в начальных и младших позициях в полупроводниковой индустрии.
1. Сокращение найма и оттока кадров:
Наблюдается 9% сокращение найма и 3% снижение общей численности рабочей силы в полупроводниковом секторе. Это привело к ежегодной потере около 2 285 рабочих мест для ученых и инженеров, что в период с 2019 по 2022 гг. составило 9 140 рабочих мест.
2. Глобальные изменения в найме:
Американские производители полупроводников увеличили найм более опытных сотрудников за пределами США, особенно в таких странах, как Канада и Нидерланды, которые внедрили благоприятные визовые политики.
3. Изменения в образовательных и карьерных траекториях:
Студенты, обладающие навыками в области производства полупроводников, все чаще выбирают другие отрасли, такие как финансы и маркетинг, из-за снижения привлекательности полупроводниковой индустрии в США.
С 2017 по 2022 число выпускников с навыками в области производства полупроводников сократилось с 65 290 до 12 311 человек на уровне магистратуры и с 39 019 до 20 503 человек на уровне бакалавриата.
Выводы исследования имеют значительные последствия для Закона о содействии американским полупроводникам (FABS) 2021 г. и Закона о полупроводниках и науке 2022 г., которые направлены на усиление конкурентоспособности США в глобальной полупроводниковой индустрии. Прогнозируется, что к 2030 г. около 60% новых рабочих мест в этой отрасли останутся незаполненными.
Эти выводы подчеркивают парадоксальные эффекты протекционистских мер, которые вместо увеличения найма и удержания ключевых специалистов, привели к оттоку талантов и снижению интереса к полупроводниковой индустрии среди студентов и выпускников.
@econlett
Введение протекционистских мер в США с 2018 г., направленных на возрождение внутреннего производства и создание рабочих мест, привело к значительному снижению найма местных специалистов, особенно в начальных и младших позициях в полупроводниковой индустрии.
1. Сокращение найма и оттока кадров:
Наблюдается 9% сокращение найма и 3% снижение общей численности рабочей силы в полупроводниковом секторе. Это привело к ежегодной потере около 2 285 рабочих мест для ученых и инженеров, что в период с 2019 по 2022 гг. составило 9 140 рабочих мест.
2. Глобальные изменения в найме:
Американские производители полупроводников увеличили найм более опытных сотрудников за пределами США, особенно в таких странах, как Канада и Нидерланды, которые внедрили благоприятные визовые политики.
3. Изменения в образовательных и карьерных траекториях:
Студенты, обладающие навыками в области производства полупроводников, все чаще выбирают другие отрасли, такие как финансы и маркетинг, из-за снижения привлекательности полупроводниковой индустрии в США.
С 2017 по 2022 число выпускников с навыками в области производства полупроводников сократилось с 65 290 до 12 311 человек на уровне магистратуры и с 39 019 до 20 503 человек на уровне бакалавриата.
Выводы исследования имеют значительные последствия для Закона о содействии американским полупроводникам (FABS) 2021 г. и Закона о полупроводниках и науке 2022 г., которые направлены на усиление конкурентоспособности США в глобальной полупроводниковой индустрии. Прогнозируется, что к 2030 г. около 60% новых рабочих мест в этой отрасли останутся незаполненными.
Эти выводы подчеркивают парадоксальные эффекты протекционистских мер, которые вместо увеличения найма и удержания ключевых специалистов, привели к оттоку талантов и снижению интереса к полупроводниковой индустрии среди студентов и выпускников.
@econlett
Новая работа экономистов МВФ показывает, что инфляция в развитых экономиках в основном обусловлена шоками предложения (рост цен на энергию, продовольствие и перебои в цепочках поставок). Макроэкономические условия сыграли второстепенную роль.
@econlett
@econlett
Пост-гендерно-нормативный мужчина пытается познакомиться с девушкой в баре
Привет, как дела? Можно присесть рядом? Увидел тебя здесь одну и подумал, что это нормально. Женщинам сейчас гораздо легче быть самостоятельными, и это здорово.
Заметил, что твой напиток почти закончился. Можно я посмотрю, как ты закажешь себе новый? Рискую быть нахальным, но купишь один и для меня?
Чем ты занимаешься? И я не имею в виду работу. Мы не должны определяться только нашими профессиями, устаревшими и гетеронормативными. В детстве мне не купили игрушечную духовку, а я восхищался мужскими героями, такими как Нил Армстронг и Джимми Картер. Сейчас я работаю на большую корпорацию, но больше времени уделяю духовному развитию. Если бы я нашел партнера (например, тебя или еще кого-то здесь), я бы с радостью ушел с работы, чтобы растить детей с гендерно-нейтральными хобби и заниматься хозяйством, пока моя биологическая партнерша продолжает карьеру и периодически спит с другими мужчинами.
Как невежливо с моей стороны! Болтаю без умолку, даже не представился. Хотя часто создается впечатление, что патриархат диктует выученный и в конечном итоге разрушительный порядок событий, при котором мужчины занимают незаслуженное лидирующее положение. Меня зовут Terri. У меня в имени сердечко вместо точки над "i". Это говорит о том, что у меня есть сердце, и я не боюсь его показывать.
Что скажешь? Купишь мне напиток?
Что? Мне уйти? Согласен, мужчины должны быть самодостаточными! Спасибо за это замечание. Почему только женщины должны нести бремя рождения детей, когда мужчины боятся обязательств? Это нелогично и унизительно.
Ааа, спасибо за освежающее пиво в лицо в этот теплый вечер!
Ладно, ладно, я ухожу!
Спасибо за прямой отказ. Это требует мужества, которого у тебя столько же, сколько у любого другого человека. Теперь я пойду в туалет, чтобы поплакать и написать маме, но спасибо за твое бесценное время.
(Рассказ Джесси Айзенберга в Нью-Йоркере)
Привет, как дела? Можно присесть рядом? Увидел тебя здесь одну и подумал, что это нормально. Женщинам сейчас гораздо легче быть самостоятельными, и это здорово.
Заметил, что твой напиток почти закончился. Можно я посмотрю, как ты закажешь себе новый? Рискую быть нахальным, но купишь один и для меня?
Чем ты занимаешься? И я не имею в виду работу. Мы не должны определяться только нашими профессиями, устаревшими и гетеронормативными. В детстве мне не купили игрушечную духовку, а я восхищался мужскими героями, такими как Нил Армстронг и Джимми Картер. Сейчас я работаю на большую корпорацию, но больше времени уделяю духовному развитию. Если бы я нашел партнера (например, тебя или еще кого-то здесь), я бы с радостью ушел с работы, чтобы растить детей с гендерно-нейтральными хобби и заниматься хозяйством, пока моя биологическая партнерша продолжает карьеру и периодически спит с другими мужчинами.
Как невежливо с моей стороны! Болтаю без умолку, даже не представился. Хотя часто создается впечатление, что патриархат диктует выученный и в конечном итоге разрушительный порядок событий, при котором мужчины занимают незаслуженное лидирующее положение. Меня зовут Terri. У меня в имени сердечко вместо точки над "i". Это говорит о том, что у меня есть сердце, и я не боюсь его показывать.
Что скажешь? Купишь мне напиток?
Что? Мне уйти? Согласен, мужчины должны быть самодостаточными! Спасибо за это замечание. Почему только женщины должны нести бремя рождения детей, когда мужчины боятся обязательств? Это нелогично и унизительно.
Ааа, спасибо за освежающее пиво в лицо в этот теплый вечер!
Ладно, ладно, я ухожу!
Спасибо за прямой отказ. Это требует мужества, которого у тебя столько же, сколько у любого другого человека. Теперь я пойду в туалет, чтобы поплакать и написать маме, но спасибо за твое бесценное время.
(Рассказ Джесси Айзенберга в Нью-Йоркере)
Чем отличается марксист-социалист от экономиста-кейнсианца?
Марксист-социалист считает, что рабочие должны владеть средствами производства, а кейнсианец поддерживает частную собственность на средства производства.
Марксист-социалист верит в вымирание государства после революции, тогда как кейнсианец выступает за активное вмешательство государства для обеспечения полной занятости.
И, наконец, марксиста-социалиста не пригласят на вечеринку, которую устроит кейнсианец на работе, потому что кейнсианец знает, что марксист-социалист будет возмущаться из-за того, как расставлены рабочие места в офисе кейнсианца.
Марксист-социалист считает, что рабочие должны владеть средствами производства, а кейнсианец поддерживает частную собственность на средства производства.
Марксист-социалист верит в вымирание государства после революции, тогда как кейнсианец выступает за активное вмешательство государства для обеспечения полной занятости.
И, наконец, марксиста-социалиста не пригласят на вечеринку, которую устроит кейнсианец на работе, потому что кейнсианец знает, что марксист-социалист будет возмущаться из-за того, как расставлены рабочие места в офисе кейнсианца.
То ли в нулевых, то ли в начале десятых смотрел какую-то передачу, где дискутировали Михаил Хазин и Вячеслав Никонов. Тейк Хазина состоял в том, что для геополитического превосходства страна должна производить технологии. Никонов делал кислое лицо и отвечал: «У империи Чингизидов не было никаких высоких технологий, но империя простиралась до Европы…»
Хазин спросил: И где теперь ваша империя Чингизидов?
Хазин спросил: И где теперь ваша империя Чингизидов?
Эмигрировали из России двадцать лет назад наиболее помещики, и с тех пор эмиграция продолжается с каждым годом. Конечно, в этом числе много и не помещиков, были всякие, но, в огромном большинстве, если не все, – более или менее ненавидящие Россию, иные нравственно, вследствие убеждения, «что в России таким порядочным и умным, как они, людям нечего делать», другие уже просто ненавидя ее безо всяких убеждений, так сказать, натурально, физически: за климат, за поля, за леса, за порядки, за освобожденного мужика, за русскую историю, одним словом, за всё, за всё ненавидя. Замечу, что такая ненависть может быть и весьма пассивная, очень спокойная и до апатии равнодушная.
Федор Достоевский
1877 год, май
55 лет
Федор Достоевский
1877 год, май
55 лет
Стихи в форме кризиса
«Для Италии все кончено, но Йемен еще можно спасти». Эту фразу произносит голос Пазолини за кадром документального фильма «Стены Саны» (1971). По мере осознания разложения западного капиталистического мира, обнаружения феномена бессознательной коррупции, порождаемой материальным благополучием и обществом потребления, ощущения ускорения эмоционального, психологического и идеологического конца крестьянской цивилизации, Пазолини все сильнее чувствовал потребность вырваться в иную среду. Он искал альтернативу в пространстве (неевропейские страны, Африка и Азия) и во времени (средневековое и классическое прошлое).
В 60-е годы автор провозгласил: «Революция – всего лишь только ощущение». В этот период Пазолини чувствовал себя, если можно так сказать, пережившим самого себя:
Я – сила, исходящая из Прошлого.
Только в традиции – моя любовь.
Я вышел из развалин, из церквей,
из врат алтарных, из селений,
затерянных в предгорьях Альп и в Аппенинах –
там, где когда-то жили братья.
Я мчусь вдоль Тусколаны, как безумец,
как одинокий пес – по Аппия дороге.
Я наблюдаю сумерки, рассветы
Над Чочарией, Римом и над миром –
как первые деянья Постистории:
я, как нотариус, присутствую при них
у самой грани эры погребенной.
Чудовищен собой
плод чрева женщины умершей.
И я, как взрослый плод, пускаюсь вслед –
я современнее, чем все, что современно –
в поисках братьев, коих больше нет.
Лирические стихи, озаглавленные «Отсутствие спроса на поэзию» – свидетельство кризиса, поразившего Пазолини на последнем этапе его творчества, когда ему стало казаться, что его искусство бесполезно и неспособно вписаться в социально-исторический контекст, ушедший очень далеко от того, в котором он когда-то сформировался и начал совершать первые шаги как поэт и писатель. Стоит привести этот текст полностью:
Как раб больной, как зверь,
бродил по миру я, куда забросила меня судьба,
так медленно, как движутся чудовища
в грязи – или в пыли – или в чащобе –
ползя на пузе или подгребая плавниками, бессмысленными на земле – или слишком нежной
кожей…
Вокруг лишь кучи мусора и пустыри,
заброшенные остановки на краю
города мертвых улиц и тоннелей,
глубокой ночью, когда слышны
только далеких поездов гудки
и бульканье навек промерзших стоков,
в тени, где нету никакого завтра.
Так, пока я воздвигал себя, как червь,
мягкий, наивный аж до отвращенья,
что-то проникло прямо ко мне в душу,
как если б солнце в ясный день накрыла тень;
под болью умирающего зверя
вдруг вылупилась боль иная, злее
и темнее – мир грез внезапно лопнул.
«Никто не хочет от тебя стихов!»
Еще «Прошел твой час, поэт…»
«50-е закончились навеки!»
«Ты пожелтел уже от праха Грамши,
и все, что было жизнью, стало раной,
которая гниет и дарит смерть!»
«Для Италии все кончено, но Йемен еще можно спасти». Эту фразу произносит голос Пазолини за кадром документального фильма «Стены Саны» (1971). По мере осознания разложения западного капиталистического мира, обнаружения феномена бессознательной коррупции, порождаемой материальным благополучием и обществом потребления, ощущения ускорения эмоционального, психологического и идеологического конца крестьянской цивилизации, Пазолини все сильнее чувствовал потребность вырваться в иную среду. Он искал альтернативу в пространстве (неевропейские страны, Африка и Азия) и во времени (средневековое и классическое прошлое).
В 60-е годы автор провозгласил: «Революция – всего лишь только ощущение». В этот период Пазолини чувствовал себя, если можно так сказать, пережившим самого себя:
Я – сила, исходящая из Прошлого.
Только в традиции – моя любовь.
Я вышел из развалин, из церквей,
из врат алтарных, из селений,
затерянных в предгорьях Альп и в Аппенинах –
там, где когда-то жили братья.
Я мчусь вдоль Тусколаны, как безумец,
как одинокий пес – по Аппия дороге.
Я наблюдаю сумерки, рассветы
Над Чочарией, Римом и над миром –
как первые деянья Постистории:
я, как нотариус, присутствую при них
у самой грани эры погребенной.
Чудовищен собой
плод чрева женщины умершей.
И я, как взрослый плод, пускаюсь вслед –
я современнее, чем все, что современно –
в поисках братьев, коих больше нет.
Лирические стихи, озаглавленные «Отсутствие спроса на поэзию» – свидетельство кризиса, поразившего Пазолини на последнем этапе его творчества, когда ему стало казаться, что его искусство бесполезно и неспособно вписаться в социально-исторический контекст, ушедший очень далеко от того, в котором он когда-то сформировался и начал совершать первые шаги как поэт и писатель. Стоит привести этот текст полностью:
Как раб больной, как зверь,
бродил по миру я, куда забросила меня судьба,
так медленно, как движутся чудовища
в грязи – или в пыли – или в чащобе –
ползя на пузе или подгребая плавниками, бессмысленными на земле – или слишком нежной
кожей…
Вокруг лишь кучи мусора и пустыри,
заброшенные остановки на краю
города мертвых улиц и тоннелей,
глубокой ночью, когда слышны
только далеких поездов гудки
и бульканье навек промерзших стоков,
в тени, где нету никакого завтра.
Так, пока я воздвигал себя, как червь,
мягкий, наивный аж до отвращенья,
что-то проникло прямо ко мне в душу,
как если б солнце в ясный день накрыла тень;
под болью умирающего зверя
вдруг вылупилась боль иная, злее
и темнее – мир грез внезапно лопнул.
«Никто не хочет от тебя стихов!»
Еще «Прошел твой час, поэт…»
«50-е закончились навеки!»
«Ты пожелтел уже от праха Грамши,
и все, что было жизнью, стало раной,
которая гниет и дарит смерть!»
“sarcasm and jokes were often the bottle in which clinical depressives sent out their most plangent screams for someone to care and help them”
Excerpt From
Infinite jest: a novel
David Foster Wallace
This material may be protected by copyright.
Excerpt From
Infinite jest: a novel
David Foster Wallace
This material may be protected by copyright.
Роман «Одна-единственная мечта» рассказывал о зарождении классового сознания, то есть осознании себя участником политических процессов, в крестьянской среде Фриулии, в те времена глубоко традиционной, приверженной архаическим мифам и ритуалам, весьма религиозной. Однако главной темой творчества Пазолини вера стала в поэтическом сборнике «Соловей католической церкви», опубликованном в 1958 году и включавшем также и стихи, написанные в период между 1943 и 1949 годами. Временами это была вера с оттенком декадентства, чувственная и эстетствующая, ■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■:
Иисус,
твое тело
■■■■■■■■■
распято
двумя незнакомцами.
Два бодрых парня,
красны их спины
а очи небесны.
Вбивают гвозди,
■■■■■■■■■■■■■■■■
■■■■■■■■■■■■■■■■■■■
Отрывок из книги
Пазолини. Умереть за идеи
Роберто Карнеро
Иисус,
твое тело
■■■■■■■■■
распято
двумя незнакомцами.
Два бодрых парня,
красны их спины
а очи небесны.
Вбивают гвозди,
■■■■■■■■■■■■■■■■
■■■■■■■■■■■■■■■■■■■
Отрывок из книги
Пазолини. Умереть за идеи
Роберто Карнеро
Why not? Why not? Why not not, then, if the best reasoning you can contrive is why not?
Forwarded from РБК. Новости. Главное
«Нет приятнее занятья,
Чем в носу поковырять.
Всем ужасно интересно,
Что там спрятано внутри».
В Красноярском крае прокуратура потребовала изъять из продажи книгу «Вредные советы» Григория Остера.
В ней усмотрели «описания жестокости, физического и психологического насилия, антиобщественные действия, вызывающие у детей страх, ужас или панику», пишут «Осторожно, новости». При этом источник ТАСС сообщает, что претензии касаются изображений в книге, которые содержат «сцены жестокости».
Чем в носу поковырять.
Всем ужасно интересно,
Что там спрятано внутри».
В Красноярском крае прокуратура потребовала изъять из продажи книгу «Вредные советы» Григория Остера.
В ней усмотрели «описания жестокости, физического и психологического насилия, антиобщественные действия, вызывающие у детей страх, ужас или панику», пишут «Осторожно, новости». При этом источник ТАСС сообщает, что претензии касаются изображений в книге, которые содержат «сцены жестокости».