Руководство для жителей коммуналок от Ильи Кабакова и Жана-Люка Нанси

В своей известной книге «La Communauté Désœuvrée» («Нефункциональная коммунальность») Жан-Люк Нанси предлагает определение коммунальности, отличное от определений общества или общины. Это определение очень близко кабаковской интерпретации коммунальной квартиры. По причине нехватки места я могу изложить теоретические положения Нанси лишь в сокращенной и весьма упрощенной форме.

Нанси разделяет общепринятое мнение об обществе как коммуникации между автономными индивидуумами, которые обладают определенными человеческими правами: в частности, правом на анонимность и в определенной степени правом укрытия от публичного внимания. Это общество индивидуумов обычно противопоставляется традиционному идеалу общины, олицетворенному семьей, экстатической религиозной сектой, национальной общностью или классовым братством. В любом случае, община репрезентирует себя через некое подобие любовного единения, через обобществляющий внутренний симбиоз. Как индивидуум внутри общины, так и автономный субъект внутри общества контролируют, однако, свой образ, который они выставляют вовне. Именно контроль субъекта над своим образом, над внешней эстетической репрезентацией является общим как для общества, так и для общины.

С другой стороны, при перемещении в измерение коммунальности все меняется: мы порождаем образы самих себя, которые мы больше не можем контролировать. В контексте коммунальности другие всегда приобретают некий излишек взгляда на нас. Для Нанси коммунальность прежде всего означает эту другую, неконтролируемую сторону коммуникации. В связи с этим он определяет коммунальное как être exposé, ибо каждый индивидуум в нем неизбежно выставлен, экспонирован. Другими словами, человек уже экспонирован и выставлен на коммунальном уровне задолго до того, как ему удается начать самому порождать образы самого себя. Возможно, именно поэтому все человеческие усилия по производству самообразов можно рассматривать как попытку ретроспективно скорректировать те образы самого себя, которыми уже обладают другие.

Если же эти образы не могут быть скорректированы, то все усилия должны быть направлены хотя бы на то, чтобы вступить с ними в игру.

Таким образом, коммунальная квартира превращает каждого в художника —
но одновременно и в произведение искусства. В коммунальной квартире каждому из жителей вменяется авторство собственного образа, который он репрезентирует для других; если же все — авторы, то от каждого человека можно неустанно требовать, чтобы он оправдывался за любые просчеты в своем образе. Следовательно, неким парадоксальным способом советская коммунальная квартира соответствует требованию Йозефа Бойса, согласно которому каждый должен стать художником. Не случайно поэтому все жители кабаковской коммунальной квартиры и являются по сути художниками. Кроме того, коммунальная квартира становится метафорой художественного сообщества и метафорой коммунальной жизни, которую в нашем обществе ведут художники. И действительно, что такое музей или крупная выставка как не коммунальная квартира, в которой различные художники, даже не слышавшие раньше друг о друге и стремящиеся к совершенно разным целям в своем искусстве, собираются вместе по воле куратора, выступающего от имени общества? Получается, что художникам приходится все время сталкиваться друг с другом в рамках навязанной им близости, пребывать в условиях контекста, который необходимо разделить с другими, и поэтому находиться рядом с незнакомыми или даже враждебными «соседями».

R.I.P. Юрий Васильевич Парфёнов 1946 — 2025

Ушел из жизни человек, чей вклад в современную российскую сцену трудно переоценить.

Выдающийся российский джазовый музыкант, трубач, флюгельгорнист, альтгорнист и композитор, заслуженный артист России (1997). Он известен своим участием в группе АукцЫон, а также значительным вкладом в развитие российского джаза, особенно в жанрах фри-джаза и импровизационной музыки с восточными мотивами.

Юрий Парфёнов присоединился к группе АукцЫон в период её активного экспериментирования с жанрами, включая джаз, постпанк и авангард. Его участие придало группе уникальное звучание благодаря виртуозной игре на трубе и флюгельгорне, а также способности интегрировать восточные музыкальные элементы.

Парфёнов стал одним из ключевых музыкантов, дополняя эксцентричный стиль АукцЫона джазовыми импровизациями. Его труба добавляла композициям глубину и эмоциональную насыщенность, особенно в альбомах, где группа отходила от традиционного рока к более сложным аранжировкам.