⬆️⬆️⬆️
Коллегиально прочитали книги премии «Ясная Поляна» в номинации «Иностранная литература», написали отзывы, а замечательная Юлия собрала всё воедино (дорогого стоит!)

Полюбившиеся мне «По орбите» Саманты Харви и «Женщина при 1000 градусов» Хатльгрима Хельгасона попали в короткий список, а вот «Не река» осталась, к сожалению, в пределах длинного.

В текущий момент с удовольствием читаю «Рай» Абдулразака Гурны и уже некоторое время планирую взять курс на «Сделаны из вины» Йоханны Элми и «Ночь времен» Антонио Муньос Молины.

📕 С какими книгами из списка вы уже знакомы, а какие планируете прочитать в этом году?

До конца недели планирую разобрать две книги, жанрово не входящие в мой стандартный читательский рацион. Экспериментальный ужин, так сказать.

С просмотром фильмов ужасов я закончила лет в 18, но тут мне на глаза попалась свеженькая книга по одноимённой приключенческой японской видеоигре «The Exit 8» с элементами психологического хоррора от компании Kotake Create. Да, в арсенале есть ещё и аналогичный фильм с рейтингом 6,4. Сказать честно, захотелось познакомиться с автором нашумевших исчезнувших кошек и узнать, достойна ли первая линия книг из известной всем книжной сети прочтения в принципе.

«Выход 8» Гэнки Кавамура

В поисках внутреннего бага

Токийское метро в час пик. Рядом с главным героем разгорается конфликт, в который стоило бы вмешаться, но он предпочитает воткнуть наушники поглубже и интенсивнее листать новостную ленту. Неожиданное сообщение в мессенджере от бывшей девушки — «беременна» — делает безымянного героя центром личного цунами, плавно перетекающего в реальность.

Что-то со связью… На треснувшем экране часов высвечивается 88:88, а перед главным героем выстилается белый коридор, сплошь выложенный квадратными плитками, в которых отражается свет люминесцентных ламп. В центре — жёлтая табличка «Выход 8». Разумеется, покинуть западню быстро не получится. Бесконечный коридор, фрактально повторяющий сам себя, превращается в ловушку с жёсткими правилами: заметил аномалию — возвращайся; всё как прежде — иди дальше. Чтобы выбраться, нужно пройти цикл восемь раз без ошибок.

Повороты, плакаты на стенах: стоматолог, Эшер, нотариус, клиника косметологии, высокооплачиваемая работа. Всё знакомо герою уже как свои пять пальцев. Он словно муравей с картины Маурица Эшера, движущийся по бесконечной ленте восьмёрки, поглощённый оптической иллюзией. Повествование от первого лица несколько раз перескакивает на других персонажей: мальчик, доппельгангер. Коридор словно требует от героя раскаяния и трансформации, но хватит ли у него сил?

Стоит похвалить «Бомбору» за классное оформление: оригинальные переходы, фотовставки, жёлтый текстовый фон. Фильмы ужасов всегда играют не совсем честно, используя скримеры и аудиальное усиление, поэтому для меня подобное акцентное оформление книги канонично для хоррора. Вся визуальная составляющая усиливает давление на читателя. Но добивается ли она эффекта?

Книга Гэнки Кавамуры «Выход 8» была бы лучше, если бы автор воспринимал читателя как минимум равным себе. Повторяющиеся разжёвывания и вдалбливание в голову очевидных догм под разными соусами утомляют и сбивают сюжетный накал, хотя изначальная пиксельная задумка неплоха. Книга не для перечитывания, но провести с ней на пляже пару часов можно.

6⁄10 (больше утомил, чем напугал. Бу!)

#отзыв

🍎 Сознавайтесь, зацепился ли ваш взгляд за яркую обложку?

«Земляноиды» Саяка Мурата (перевод с японского Дмитрия Коваленина)

В поисках морали или пока открытый космос не разлучит нас

11-летняя Нацуки — типичный старший «гадкий утёнок». Отец, мать и младшая сестра — семейный монолит, ненавязчиво отвергающий её инаковость. Несмотря на то что капризуля Кисэ почти всегда находится в родительских объятиях, Нацуки испытывает к ней жалость: ведь у неё самой, в отличие от младшенькой, есть плюшевый соратник Пьют. Он прибыл со специальным заданием с планеты Попихамбопия, чтобы изучить и предотвратить опасность, нависшую над земляноидами.

Истинное счастье для Нацуки — семейный японский праздник Обон, ради которого они с родителям мчатся по горному серпантину в деревушку Акисина. Каждый год здесь собирается многочисленная родня, но для неё по-настоящему важен лишь двоюродный брат Юу. Ему девочка может признаться в том, что она на самом деле пришелец, а её ёжик — секретный агент. Косвенным подтверждением их с Юу душевного родства становится поразительное внешнее сходство: «не похожая ни на родителей, ни на сестру, а вот с Юу — просто одно лицо». Кстати, если поменять местами иероглифы в имени мальчика, получится фраза «открытый космос». Юу и Нацуки решают обручиться, закрепив свой союз клятвой — главным условием которой становится выживание любой ценой — и ждать звездолёта, чтобы вернуться на родную планету, прежде чем «Фабрика» сотрёт их сознание.

Повзрослевшая Нацуки внешне маскируется под «нормального» члена общества: муж, работа — всё как положено. Но внутри она по-прежнему яростно противостоит «Фабрике», а муж и вновь обретённый Юу помогают ей в этом. И вот космический звездолёт начинает набирать пугающую скорость…

«…весь этот город - огромный кокон. Гнездовье личинок для Фабрики по производству людей. А я - их будущий элемент, и предназначений у меня для Фабрики сразу два. Во-первых, если я буду прилежно учиться, то стану исправным обрабатывающим инструментом. Во-вторых, если я буду очень стараться, то стану еще и полезным репродуктивным агрегатом»

Саяка Мурата — современная японская писательница, получившая мировую известность после повести «Человек-комбини». В «Земляноидах» автор продолжает исследовать проблему инаковости через призму фрейдовской концепции «тотем и табу». Тотемом здесь выступает плюшевая игрушка, которую Нацуко наделяет сверхсилой, а спектр табу поражает и буквально выворачивает наизнанку (на голодный желудок лучше не читать). Писательница признаётся, что с детства размышляла о сути явлений: почему родители обязаны обеспечивать детям надёжный тыл, почему убийство (в отличие от самообороны) — табу и насколько прочны границы «любви» в близкородственных связях.

Тёплая, почти магическая атмосфера, словно сошедшая со страниц, нарисованных Хаяо Миядзаки, оказывается на деле довольно зубастой. Это экстремальная история, в которой героиня нарушает мыслимые и немыслимые границы нравственности.

Книга термоядерная — слабонервным лучше даже не прикасаться к корешку. А вот любителям сюжетов «на грани» она точно придётся по вкусу. То, что Саяка Мурата «не договорила» в повести «Человек-комбини» (2016), на все 300% разворачивается в экстремальных «Земляноидах» (2018). Советую небрезгливым обладателям крепких нервов, которые не прочь обратить взор на звездное небо над головой и моральный закон внутри себя.

#отзыв

🤩 Делитесь, знакомы с творчеством писательницы? Планируете план-перехват «Земляноидов»?

Отпуск располагает или книжное пополнение будущего шкафа №1

1) «Жир и мумии» Ричард Сагг

О теневой стороне медицины в Европе XVI–XIX веков

В книге на стыке антропологии, литературоведения и истории медицины раскрывается феномен использования человеческих тканей и органов в лечебных целях. В Европе на заре Нового времени из мумий и тел погибших изготавливали лекарства: использовали кровь, жир, порошки из костей и черепа (особым спросом пользовались материалы от людей, умерших насильственной смертью). Практики охватывали разные слои общества и опирались на распространённые в ту эпоху представления о целебной силе «насильственной» смерти.

2) «Потерянный альбом» Эван Дара

О расколе современного американского общества

В романе 1995 года переплетаются истории поначалу не связанных друг с другом героев, ищущих таинственный альбом. Раскрываются темы отчуждённости и принадлежности, единства и разнообразия, экологии, а кульминацией становится напряжённое противостояние сообщества города Изауры и Озаркской промышленной компании.

3) «Праведные убийцы» Инго Шульце

О том, может ли человек, побывавший в эпицентре тяжелых исторических событий, остаться верным своим принципам.

Через судьбу дрезденского букиниста Норберта Паулини автор раскрывает эпохальные перемены в Германии: от идиллии интеллектуального пристанища до крушения привычного мира после падения Берлинской стены. Герой теряет магазин, покупателей и жену, а его отстранённость сменяется радикальными взглядами. Сочетая притчу, триллер, аллегорию и сатиру, автор ставит вопрос о возможности сохранить верность своим принципам в эпицентре исторических потрясений.

4) «Естественная история Селборна» Уайт Гилберт

О флоре, фауне и быте английской деревни XVIII века с ноткой поэтической иронии.

«Естественная история Селборна» (1789) — классика натуралистической прозы. В письмах английский натуралист и священник с поэтической чуткостью и тонкой иронией описывает флору, фауну и быт деревни Селборн, соединяя научные наблюдения с народными обычаями и необычными происшествиями. Книга, которой восхищались Чарльз Дарвин, Генри Дэвид Торо и Вирджиния Вулф, остаётся культовой для любителей природы и литературы, а настоящее издание — первое на русском языке (спасибо talweg).

5) «Как ядерное оружие изменило мир» Марк Волвертон

Об истории ядерного оружия и критических моментах, когда мир стоял на грани апокалипсиса

Научный журналист Марк Волвертон прослеживает историю ядерного оружия — от первых испытаний до современности. Автор освещает критические моменты в жизни человечества, анализирует влияние ядерного оружия на мировую культуру, предлагая отрезвляющий взгляд на прошлое, настоящее и будущее самого опасного изобретения человека.

P.S. В моменте не решилась на покупку «Игуаны» Анны-Марии Ортезе и «На плоскогорье» Андреа Дзандзотто. Но эту вопиющую несправедливость исправила днём позже, поэтому ищите их в следующих сериях 🥂

📕Делитесь, читали что-то из вышеперечисленного? Какая книга особенно заинтересовала?

«Рай» Абдулразак Гурна (перевод с английского Любови Сумм)

Жизнь как изгнание

Восточная Африка начала XX века. Образ таинственного европейца, как и всё неизведанное, внушает местным почти религиозный страх и благоговение. «Высокий шест с огромным жёлтым знаменем, а на полотнище — хищная чёрная птица» — так приходит новая власть: немцы прокладывают дороги вглубь континента, укрепляя своё влияние и устанавливая жёсткий, но упорядоченный контроль, тогда как британцы вытесняют коренных жителей с их земель.

Тринадцатилетний Юсуф живёт с родителями в когда-то оживлённом городке Кава. За долги отец отдаёт его в услужение богатому торговцу Азизу, и в этом чужом доме начинается его взросление. Дружба с Халилом, таким же «заложником» чужих обязательств, одиночество и смутные мечты переплетаются с постоянным ощущением несвободы. Единственным утешением становится сад — пышный, фанстастически красивый, словно осколок утраченного детства и обещание рая, который всегда остаётся недосягаемым.

Став старше, Юсуф с купцом и командой отправляются в долгое путешествие вглубь континента. Там герой впервые сталкивается с красотой и жестокостью природы, непредсказуемостью людей и суровыми законами выживания. Перед Юсуфом раскрывается сложный и многоголосый мир Восточной Африки — пространство, где переплетаются культуры, языки и верования, а над всем уже нависает тень колонизации, ощущаемая как неотвратимый рок.

«…добродетель - сама себе награда…»

Абдулразак Гурна - британский писатель танзанийского происхождения стал известен широкой публике в 2021 году после присуждении Нобелевской премии по литературе, тогда же и роман «Рай» (попавший в шорт Букеровской премии аж в 1994) был переведен на русский язык впервые.
В 1964 из-за свержения правительства на Занзибаре, закрытия школ, семейство Гурны перебралось в Англию с 400 долларами в кармане. Жизненный путь автора обусловил будущие ключевые темы творчества: жизнь беженцев, травмы колониализма, потеря родины и разрыв между культурами.

Гурна мастерски противопоставляет мифы: о «диких» племенах и о почти сверхъестественных европейцах. В рассказах героев соседствуют пугающие образы коренных жителей - «пропыленные дикие воины, которые пасут скот и пьют кровь своих животных. Величие их вождей измеряется тем, сколько скота они сумели угнать у соседей, сколько женщин увели» - и фантастические представления о захватчиках, будто наделённых нечеловеческой силой: «они носят одежды из металла, могут несколько дней обходится без воды и сна. Их слюна довита. Убить их можно , только проткнув слева под мышкой. Один торговец клялся, что своими глазами видел, как европеец упал замертво, а другой пришел и вдохнул в него жизнь».

На этом фоне Юсуф — красивый, тихий, наблюдающий — постепенно обретает символическое значение. Его имя отсылает к Юсуфу (в библейской традиции — Иосиф) — исламский пророк, сын пророка Якуба (Иакова), известный своей необычайной красотой, праведностью и даром толкования снов. Знание придаёт истории дополнительную глубину: перед нами герой, чьё взросление становится метафорой рождения нового мира — гибридного, противоречивого, соединяющего традицию и перемены.

«Рай» оказывается не столько историей о далёком месте и времени, сколько размышлением о судьбе человека в эпоху перелома. Это роман о жизни беженцев, травмах колониализма, утрате дома и болезненном разрыве между культурами. Переходное состоянии, когда прошлое уже разрушено, а будущее ещё не стало своим. Гурна уверяет читателя: рай — это не точка на карте, а чувство, которое исчезает раньше, чем мы успеваем его осознать.

🇦🇲 Делитесь, читали ли нашумевший роман? Как относитесь к постколониальной литературе?

Не сбежать

В августе мои книжные полки пополнились колоссальным количеством классных книг, и я не прекращала читать. Но случаются в жизни события, от которых не сбежать, даже если пытаться делать это в разы быстрее подражая Алисе. На прошлой неделе дочитала трагично-увлекательный роман Джонатана Сафрана Фоера, концовка которого послужила мне целительным пластырем. Поэтому если вам тоже надо его куда-то налепить - присоединяйтесь.

«Жутко громко и запредельно близко» Джонатан Сафран Фоер

Многочувствие

9-летний Оскар - фантазёр, изобретатель и неисправимый исследователь, но в глубине детского сердца скрывается боль: отец Оскара погиб 11 сентября 2001 в одной из башен Всемирного торгового центра. Год спустя мальчик находит среди отцовских вещей вазу с ключом, конверт с загадочной надписью "Блэк", а на газетной вырезке подсказку "не прекращай искать". Ключ не подходит ни к одному замку в доме, но это не останавливает Оскара. Он отправляется на поиски двери, к которой тот предназначен и даже суммарые 161 999 999 замков города не кажутся ему препятствием. Так начинается полудетективная история мальчишки, пытающегося отыскать следы отца.

Роман сразу погружает читателя в хаотичный, наэлектризованный поток сознания Оскара. Его мысли скачут от новых изобретений к вопросам, на которые взрослые давно перестали искать ответы: что, если научить собак вынюхивать бомбы и превратить их в собак-повонюхбомбодырей? А что, если вода в душе могла бы менять цвет в зависимости от настроения? Мальчик получился живым и убедительным: он сбегает от материнского надзора, подслушивает разговоры взрослых через стетоскоп, общается с бабушкой по рации (она, между прочим, огонь), пишет Стивену Хокингу и мастерски врёт, когда это кажется необходимым. Признаться, я осторожно отношусь к книгам о детях: возвращаться к собственному внутреннему ягозе бывает не слишком приятно. И Оскар без труда проламывает стену сопротивления и оставляет читателя без привычной защиты.

Путешествие по пяти городским округам знакомит Оскара с самыми разными людьми: одинокими стариками, семьями на грани распада, теми, кто потерял близких и смысл жизни. Каждый встречный хранит собственную историю боли, и за частным расследованием постепенно проступает масштаб общей человеческой трагедии. Благодаря Оскару люди открываются друг другу, позволяя своим «гирям на сердце» стать хоть немного легче. Один из встреченных мальчиком Блэков ведёт каталог «интересных людей», где каждому имени соответствует одно слово: «Сюзан Сонтаг: мысль! Филип Гастон: искусство!» И невольно начинаешь спрашивать себя: какое слово могло бы охарактеризовать меня?

«В ту ночь, лежа в кровати, я изобрел специальную дренажную систему, которая одним концом будет подведена под каждую подушку в Нью-Йорке, а другим соединена с резервуаром. Где бы люди не заплакали перед сном, слезы всегда будут стекать в одном место, а утром метеоролог сообщит, возрос или опустился уровень воды в резервуаре слез, и всем будет ясно, сколько гирь у ньюйоркцев на сердце»

Стоит спеть отдельные диферамбы визуальной составляющей романа. Фотографии, сделанные Оскаром, игры со шрифтами, под- и зачёркивания, и почти исчезающий текст передают хаос мыслей и глубину эмоций не хуже самого повествования. Визуальная форма здесь не украшение, а часть авторского замысла: она втягивает читателя в нервную, сбивчивую и болезненную логику Оскара.Там, где язык бессилен, Фоер начинает «говорить» шрифтом и пустотой.

Финал романа оставляет после себя светлую грусть и осторожную надежду. Это история о детской боли и попытке пережить то, что невозможно пережить до конца. Если хочется сбросить "гири с сердца" и порыдать в подушку - искренне рекомендую.

#отзыв

🌟🌟В комментариях мой кусочек чтения выходного дня

Делитесь, планируете ли прочитать нашумевший роман Фоера? А если уже прочли - то опишите свои впечатления 🌟