У нас закончилась долгожданная книжная ярмарка, с которой мне удалось унести практически всё, что планировала. Кроме новеньких экземпляров в пленке прикупила и букинистический альбом с любимым Врубелем и томик прозы Пушкина. Теперь буду грозить Вам
Из запавшего в сердце: наконец-то! раскрыла и полистала ожидаемую «Малую философию ферментации» Тьен Уен До - осталась довольна. Жду не дождусь возможности приступить к полноценному чтению. Ну и моё открытие – книга «100 причин, почему Лев Толстой плачет». Художница Катя Гущина, опираясь на произведения и дневники писателя, забавно и трогательно продемонстрировала, какие вещи и события у Толстого вызывали слезы. Цель книги – показать, что мужские слезы – не постыдная реакция. Идея классная, реализация на высоте, я довольна как слон.
Троица сбоку – презент от Тайного Санты. Мы ведь все знаем, какой подарок самый лучший?
А какими книгами вы порадовали себя в уходящем году?
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
«Вещи» Жоржа Перека ( перевод с французского Тамары Ивановой)
Под нагромождением мелочей или жертвам капитализма посвящается
Главные герои - в прошлом студенты, жаждущие богатой и сытой жизни, в настоящем же – востребованные психосоциологи, пытающиеся добраться до недосягаемого материального идеала: «они жаждали сверхизобилия, они мечтали о несметных сокровищах, пустынных пляжах для них одних, кругосветных путешествиях, дворцах». Имена их мы узнаем далеко не сразу – Сильвия и Жером - автор предпочитает писать в третьем лице «они», тем самым обезличивая героев, поднимая вопрос вещизма как проблему целого поколения.
В жизни Сильвии и Жерома всё крутится вокруг материальных благ – мечты о предметах декора, дорогой мебели, изысканных картинах, гравюрах, несметных богатствах. Финансовое благосостояние служит барометром и в личных отношениях: «… их любовь расцветала, а счастью, казалось, не было предела, как только у них появлялся достаток или хотя бы самая большая надежда на него …». Стяжательство буквально захватило каждую клеточку тела главных героев.
Начало пестрит невыносимыми подробностями обстановки «квартиры мечты». Каждая комната до такой степени дотошно расписана, что мне приходилось заставлять себя прочесть эти первые несколько страниц. Материалистичное начало, пустоватое нутро персонажей, не способных к высшим проявлениям человеческих достоинств, – бобриковый ковер, дорогая ваза – вот их идолы и кумиры. Эпиграфом к книге служит цитата Малкольма Лаури, в которой он говорит о благах цивилизации, направленных «на совершенствование, счастье и свободу» народа, бредущего наугад «во власти животных инстинктов». Действительно ли только в окружении этих благ человечество может эволюционировать как вид? Или блага - отвлекающий манёвр?
Автор создаёт впечатление, будто перед нами изделия фабричного конвейера, стандартные формы и оттенки массовой культуры, затерявшиеся в океане товарного изобилия. Повседневность жизнь героев напоминает бесконечную череду будней горожанина: лёгкое общение, шаблонные отношения, занятые рекламные кампании, унылые исследования общественного мнения, частые походы в элегантные заведения общепита и весёлые увеселительные мероприятия. Жизнь полна рутины, поисков развлечений и мимолетных дружеских связей, а попытка сбежать от однообразия Сильвией и Жеромом педагогами-филологами в солнечный Тунис заканчивается возвращением в Париж и возобновлением цикла бессмысленного накопления. Так замыкается порочный круг современной цивилизации потребителей — жестокое проклятие или вынужденное спасение?
Под нагромождением мелочей или жертвам капитализма посвящается
Главные герои - в прошлом студенты, жаждущие богатой и сытой жизни, в настоящем же – востребованные психосоциологи, пытающиеся добраться до недосягаемого материального идеала: «они жаждали сверхизобилия, они мечтали о несметных сокровищах, пустынных пляжах для них одних, кругосветных путешествиях, дворцах». Имена их мы узнаем далеко не сразу – Сильвия и Жером - автор предпочитает писать в третьем лице «они», тем самым обезличивая героев, поднимая вопрос вещизма как проблему целого поколения.
«В мире, к которому они принадлежали, как правило, все желали большего, чем они могли себе позволить. Не ими было это заведено – таков закон цивилизации, наиболее точным выражением которого стали реклама, иллюстрированные журналы, искусно оформленные витрины, виды улиц и даже, с известной точки зрения, все изделия, которые принято называть «культурными»
В жизни Сильвии и Жерома всё крутится вокруг материальных благ – мечты о предметах декора, дорогой мебели, изысканных картинах, гравюрах, несметных богатствах. Финансовое благосостояние служит барометром и в личных отношениях: «… их любовь расцветала, а счастью, казалось, не было предела, как только у них появлялся достаток или хотя бы самая большая надежда на него …». Стяжательство буквально захватило каждую клеточку тела главных героев.
Начало пестрит невыносимыми подробностями обстановки «квартиры мечты». Каждая комната до такой степени дотошно расписана, что мне приходилось заставлять себя прочесть эти первые несколько страниц. Материалистичное начало, пустоватое нутро персонажей, не способных к высшим проявлениям человеческих достоинств, – бобриковый ковер, дорогая ваза – вот их идолы и кумиры. Эпиграфом к книге служит цитата Малкольма Лаури, в которой он говорит о благах цивилизации, направленных «на совершенствование, счастье и свободу» народа, бредущего наугад «во власти животных инстинктов». Действительно ли только в окружении этих благ человечество может эволюционировать как вид? Или блага - отвлекающий манёвр?
Автор создаёт впечатление, будто перед нами изделия фабричного конвейера, стандартные формы и оттенки массовой культуры, затерявшиеся в океане товарного изобилия. Повседневность жизнь героев напоминает бесконечную череду будней горожанина: лёгкое общение, шаблонные отношения, занятые рекламные кампании, унылые исследования общественного мнения, частые походы в элегантные заведения общепита и весёлые увеселительные мероприятия. Жизнь полна рутины, поисков развлечений и мимолетных дружеских связей, а попытка сбежать от однообразия Сильвией и Жеромом педагогами-филологами в солнечный Тунис заканчивается возвращением в Париж и возобновлением цикла бессмысленного накопления. Так замыкается порочный круг современной цивилизации потребителей — жестокое проклятие или вынужденное спасение?
«Они имели только то, что заслужили. Они мечтали о просторе, свете, тишине, а на их долю выпала хоть и не мрачная, но весьма посредственная жизнь. И это-то и было хуже всего? Тесное жилище, скудное питание, жалкий отпуск. Их жизнь была именно такой, и другой для них не существовало. Но рядом с ними на улицах, по которым они не могли не ходить, было столько обманчивых, но таких привлекательных соблазнов: антикварные, гастрономические и книжные магазины… - весь Париж был сплошным искушением, они сгорали от пьянящего желания отдаться ему тотчас же и навсегда. Но круг их возможностей был неумолимо замкнут; их великие мечты были всего лишь несбыточной утопией»
1 12 9
Жорж Перек – яркий представитель французской прозы 20 века, известный своими экспериментальными романами. Перек целенаправленно старался создавать максимально непохожие друг на друга произведения, меняя не только темы, стили повествования, но и добавляя в работы необычные «ограничения». В 1967 году автор присоединился к УЛИПО — коллективу литераторов и математиков, считавших, что ограничение творческой свободы стимулирует воображение и создает интересные художественные эффекты. Липограммы, тавтограммы и прочее использовались в качестве инструментов для витализации воображения, к примеру роман «Исчезновение» в оригинале не содержит часто встречающуюся во французском букву «е». Что примечательно: в переводах намеренно утрачивалась популярная гласная конкретной страны.
Специально прикладываю к посту фотографию автора, потому что зажглась интересом к творчеству едва завидев его портрет. Какой-то потрясающе заразительной интеллектуально-экспериментальной энергетикой веет от этих фотографий. Ну, а кто не любит гениев?
Роман "Вещи" (1965 г.) принёс Переку мгновенную популярность и литературную премию Ренодо. Произведение, критикующее общество потребления, стало известным в России как острое социальное исследование, а во Франции — обрело статус символа эпохи благодаря своему сухому стилю и отсутствию личного вмешательства автора (по Барту "смерть автора)
Уверена, каждый найдет в прозе Перека что-то своё, лично для меня эта книга – ода неискренности к собственной личности, быстротечности времени, ложных ценностях и внутренней пустоте, которую мы пытаемся тщетно прикрыть вещами. В финале два вопроса: кто виноват и что делать? И в заключительных строках автор пытается дать ответ, цитируя Маркса: «способ является частью истины в той же мере, что и результат… поиски истины сами по себе должны быть истинными».
Причисляйте меня в ряды поклонниц Перека, с нетерпением жду свой экземпляр другой его книги «Жизнь способ употребления», в краундфандинге которой участвовала несколько месяцев назад.
10/10
#отзыв
Специально прикладываю к посту фотографию автора, потому что зажглась интересом к творчеству едва завидев его портрет. Какой-то потрясающе заразительной интеллектуально-экспериментальной энергетикой веет от этих фотографий. Ну, а кто не любит гениев?
Роман "Вещи" (1965 г.) принёс Переку мгновенную популярность и литературную премию Ренодо. Произведение, критикующее общество потребления, стало известным в России как острое социальное исследование, а во Франции — обрело статус символа эпохи благодаря своему сухому стилю и отсутствию личного вмешательства автора (по Барту "смерть автора)
«Время и тут сделало выбор за них. Конечно, они предпочли бы, как и все, посвятить себя чему-то определенному, почувствовать мощное влечение, которое можно было бы назвать призванием, которое удовлетворяло бы их честолюбие и подчиняло бы себе. Увы, ими владело лишь одно стремление: хорошо жить, и оно-то и поглощало все их силы»
Уверена, каждый найдет в прозе Перека что-то своё, лично для меня эта книга – ода неискренности к собственной личности, быстротечности времени, ложных ценностях и внутренней пустоте, которую мы пытаемся тщетно прикрыть вещами. В финале два вопроса: кто виноват и что делать? И в заключительных строках автор пытается дать ответ, цитируя Маркса: «способ является частью истины в той же мере, что и результат… поиски истины сами по себе должны быть истинными».
Причисляйте меня в ряды поклонниц Перека, с нетерпением жду свой экземпляр другой его книги «Жизнь способ употребления», в краундфандинге которой участвовала несколько месяцев назад.
10/10
#отзыв
2 12 10 8
Уважаемые знатоки, внимание вопрос:
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
5 13 13 7
Прочитанное
Не хочется оставлять хвосты в уходящем году, поэтому встречайте подборку неоднозначного. Этакая зажигательная смесь
1) «И смерти твоей не увижу» Антонио Муньос Молина
70-летний Габриэль Аристу решает навестить бывшую возлюбленную спустя аж 50 лет. Случайно услышав в разговоре знакомое имя, герой назначает на роковую встречу.
Роман начинается крайне интересно: в первой части отсутствуют все знаки препинания, за исключением запятых. Поначалу я думала, что стилистика будет выдержана до конца книги, и даже восхитилась задумкой, но «поток сознания»ограничился первой главой. Сложно писать о книге, когда ты презираешь главного героя. Роман хорошо написан, но угол зрения на разрыв отношений чисто мужской. Много слов о чувствах, стенания о многолетних переживаниях, клятвы в вечной любви,а по факту Аристу предает возлюбленную дважды. Бедная-бедная Адриана Цукер, угораздило ее однажды подарить свое сердце малодушному, эгоистичному и трусливому испанцу. Простите, негодование чресчур горячо. Думаю, что многим книга понравится, но для меня типаж Габриэля Аристу - всё равно, что красная тряпка для быка.
2) «220 метров» Евгении Овчинниковой
Риэлтор Михаил готовит на продажу большую питерскую коммуналку, но накануне сделки под полом обнаруживается несвежий труп. Произошедшее заставляет жену Михаила задаваться вопросом: а не тело ли это её давно пропавшей матери?
Пересечение нескольких историй прошлого в какой-то момент кажется притянутым за уши, ниточки вроде бы сходятся, но всё буквальновисит на соплях. Мне запомнился отменный мат Нателлы Ивановны, проживающей в одной из комнат, а в остальном яркого положительного впечатления после прочтения не осталось.
3) «Скорбь сатаны» Марии Корелли
Продав душу дьяволу, молодой писатель Джеффри Темпест приобретает славу, богатство и любовь, но теряет самое важное — собственный талант.
Книга, написанная в конце 19 века, вновь обрела необычайную популярность, поэтому я решила мимо не проходить. Есть ощущение, что читал ее уже каждый второй, но, сказать честно, впечатления у меня сложились откровенно неплохие. Интересно прописан Лючио Риманец (он же граф Сатана) его мотивы и устремления. Местами было много «мелодраматической болтовни», но об этом минусе внутри романа пишет сама Корелли. Жуки и тема Египта в конце вызывают много вопросов, но книга вполне читабельна.
4) «Бог тревоги» Антона Секисова
Московский журналист на пороге 30-летнего кризиса решает переехать в Санкт-Петербург, дабы попытать себя на писательском поприще. Типичный Секисовский мужской персонаж: тревожный, нерешительный, самокритичный, талантливый, неуверенный в себе невротик, обладающий классным чувством юмора и способностью вляпываться в приключения. Следуя за героем, мы попадаем не в Эрмитаж или другие помпезные исторические постройки, а в настоящее зазеркалье города на Неве. Герой шатается по местным барам с Богом забытыми поэтами, приставучими режиссерами, писателями, посещает кружки метамодернистов, шарахается по кладбищам в поисках своей могилы, одним днем становится практически отчимом для двух детей, ну и просто ловит на свой хвост сталкера. Смешно, талантливо, нишево, по-Питерски, но в какой-то момент я утратила интерес к тексту и дочитывала через силу.
🤩 Вот такая неоднозначная вышла подборка. А вы бы что сюда добавили?
Не хочется оставлять хвосты в уходящем году, поэтому встречайте подборку неоднозначного. Этакая зажигательная смесь
1) «И смерти твоей не увижу» Антонио Муньос Молина
70-летний Габриэль Аристу решает навестить бывшую возлюбленную спустя аж 50 лет. Случайно услышав в разговоре знакомое имя, герой назначает на роковую встречу.
Роман начинается крайне интересно: в первой части отсутствуют все знаки препинания, за исключением запятых. Поначалу я думала, что стилистика будет выдержана до конца книги, и даже восхитилась задумкой, но «поток сознания»ограничился первой главой. Сложно писать о книге, когда ты презираешь главного героя. Роман хорошо написан, но угол зрения на разрыв отношений чисто мужской. Много слов о чувствах, стенания о многолетних переживаниях, клятвы в вечной любви,
2) «220 метров» Евгении Овчинниковой
Риэлтор Михаил готовит на продажу большую питерскую коммуналку, но накануне сделки под полом обнаруживается несвежий труп. Произошедшее заставляет жену Михаила задаваться вопросом: а не тело ли это её давно пропавшей матери?
Пересечение нескольких историй прошлого в какой-то момент кажется притянутым за уши, ниточки вроде бы сходятся, но всё буквально
3) «Скорбь сатаны» Марии Корелли
Продав душу дьяволу, молодой писатель Джеффри Темпест приобретает славу, богатство и любовь, но теряет самое важное — собственный талант.
Книга, написанная в конце 19 века, вновь обрела необычайную популярность, поэтому я решила мимо не проходить. Есть ощущение, что читал ее уже каждый второй, но, сказать честно, впечатления у меня сложились откровенно неплохие. Интересно прописан Лючио Риманец (он же граф Сатана) его мотивы и устремления. Местами было много «мелодраматической болтовни», но об этом минусе внутри романа пишет сама Корелли. Жуки и тема Египта в конце вызывают много вопросов, но книга вполне читабельна.
4) «Бог тревоги» Антона Секисова
Московский журналист на пороге 30-летнего кризиса решает переехать в Санкт-Петербург, дабы попытать себя на писательском поприще. Типичный Секисовский мужской персонаж: тревожный, нерешительный, самокритичный, талантливый, неуверенный в себе невротик, обладающий классным чувством юмора и способностью вляпываться в приключения. Следуя за героем, мы попадаем не в Эрмитаж или другие помпезные исторические постройки, а в настоящее зазеркалье города на Неве. Герой шатается по местным барам с Богом забытыми поэтами, приставучими режиссерами, писателями, посещает кружки метамодернистов, шарахается по кладбищам в поисках своей могилы, одним днем становится практически отчимом для двух детей, ну и просто ловит на свой хвост сталкера. Смешно, талантливо, нишево, по-Питерски, но в какой-то момент я утратила интерес к тексту и дочитывала через силу.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Начнем с классической базы для новогоднего настроения:
Помните Скруджа из те самых воскресных мультфильмов, что смотрели в детстве? Изначально образ скряги Эбенезера Скруджа был придуман никем иным как Чарльзом Диккенсом. В канун Рождества старому скупердяю являются духи прошлого, настоящего и будущего, которые показывают ему ошибки молодости, возвращают воспоминания прошлого и заставляют его сердце сбросить черствый панцирь. Любимая поучительная классика.
Продолжим теплым магическим реализмом из-под пера сербского писателя, где книги открывают двери в параллельные миры, герои встречаются в воображаемом пространстве, а процесс чтения становится общим опытом. Двойная книжная ставка должна сработать
Разбавим автобиографией знаменитого американского физика, создателя атомной бомбы, нобелевского лауреата, любителя шуток, розыгрышей и обладателя потрясающего чувства юмора. После Лабатутского "Maniac", где Фейнман появляется в паре эпизодов, у меня появилось огромное желание узнать его получше.
Добавим перчинки автобиографией сербской мастерицы перформанса. Строгое детство в послевоенной Югославии, побег в мир искусства Амстердама, путешествия по разным уголкам планеты, эксперименты, кочевая жизнь, страсть, конфликты, разлука, одиночество и непрерывное творческое вдохновение.
А еще в Новом Году даем шансы. В свое время фильм «Географ глобус пропил» меня несильно впечатлил, поэтому приняла-таки решение глазками прочитать историю об учителе географии, его кризисе среднего возраста и моральных ценностях.
Ну и куда же без Гарри и его команды. Курс в Страдариуме я пропустила, а вот книгу, пожалуй, прочитаю. «Где в поттериане скрывается Средневековье? На каком языке говорят волшебники? Как мальчик, который выжил, стал явлением не только культурной, но и экономической жизни множества стран? И как он изменил мировую культуру и целое поколение читателей из разных уголков планеты?»
А какие книги вы включили в свои Наполеоновские планы
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
«Мятежный дух. Малая философия ферментации» Тьен Уен До (перевод с французского Ольги Панайотти)
Если я начну произносить «квашеная капуста», «соленые огурцы», «дрожжевой хлеб», «сюрстрёминг», «кумыс», то вряд ли смогу заинтересовать вас новой книгой…
Поэтому начну так: вино, сидр, рокфор, камамбер, бри, комбуча, китайский черный чай, оригинальный соевый соус, имбирное пиво, кимчи …
Могу еще вот так: доучи, коджи, кочхуджан, намла, натто, накэм, темпе, умэбоси и хаукарль (но это уже для особо искушенных)
Тьен Уен До — вьетнамская писательница и бывший юрист, в течение многих лет занималась вопросами охраны окружающей среды и биоразнообразия в Бельгии. Став виноделом, Тьен открыла увлекательный мир ферментации. В своей книге она объединяет профессиональный опыт и личные эксперименты, раскрывает экологический и социальный потенциал древних традиций приготовления пищи, учит внимательности к окружающему миру и показывает, как брожение помогает вернуться к природным ритмам.
Ферментация с ранних времен использовалась разными народами и странами. Что главное для человека?
«Даша, мы живем в 21 веке, алё! У нас давно есть холодильники, коптильные аппараты, сушилки, консерванты в конце концов» - скажете вы. Но весомый плюс ферментации кроется не только в продлении жизни самого продукта, но в максимальном сохранении витаминов, микроэлементов, лучшем усвоении и благодатном влиянии на кишечную микрофлору.
Участвуя в разгар пандемии в одном исследовании , я проводила опрос пациентов, столкнувшихся с полным отсутствием обоняния, либо извращенным восприятием запахов и вкусов. Кроме привычного сладкого, кислого, соленого и горького, человеку доступен пятый вкус – умами. Разъяснение того, что же такое «умами», занимало приличное количество времени. Именно ферментация позволяет раскрыть этот загадочно притягательный, но с трудом поддающийся описанию вкус. Представьте глубокое ощущение благополучия, удовлетворения, практически наслаждения едой – так работает волшебная глутаминовая кислота, составляющая основу умами.
Ферментировать – значит действовать в унисон со всем живым
По удачному выражению Батиста Моризо, «экологическая катастрофа – это кризис чувствительности». На помощь приходит ферментация – простой и эффективный способ пробудить все наши чувства – обоняние, вкус, осязание, зрение и даже слух – и в то же время (заново) связать нас с миром живого
Книга крайне увлекательная, в моем случае улетела за каких-то полтора дня. Абсолютно нескучный стиль подачи материала, словарь незнакомых слов с расшифровкой значений и даже рецепты! Первый уровень фаната теории ферментации я преодолела, следующий пункт В - «Гид по ферментации от Noma», ну и практика, разумеется.
9/10
#отзыв
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
5 27 15 10
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1 24 13 12
Чтобы усилить атмосферу праздника, я вчера начала читать небольшую книгу «Рождественских рассказов» Николая Лейкина. Рождество — это праздник, который всегда занимал особое место в моей родительской семье, превосходя по значимости традиционный Новый год. Ведь именно в Рождество мы с особым трепетом выбираем и упаковываем подарки, готовимся к семейному застолью, а главное — с радостью дарим друг другу тепло и внимание.
Что же Николай Лейкин? Писатель-юморист конца XIX века, будучи купцом, прекрасно знал жизнь разных социальных слоев и описывал её в своих произведениях. Популярность Николая Александровича в то время была настолько велика, что Александр Блок назвал ту эпоху "временем Александра III и писателя Лейкина". Несмотря на советы Некрасова добавить в свои произведения больше злобы, Лейкин оставался добродушным наблюдателем, что, возможно, и стало причиной его забвения в советское время. Автор называл себя «маленьким Щедриным», но по характеру творчества был не сатириком и обличителем, а юмористом и бытописателем, чуждым социальной критики. В его зарисовках нет морали и кары персонажей за неправильный выбор, он лишь отстраненно и комично обрисовывает читателю ситуацию, не делая обличительных выводов.
В сборнике Николая Лейкина собраны 12 рождественских и 16 рассказов разных лет. В них оживают сцены ожидания праздника: суета, поиски лучших продуктов и самой пышной ёлки, ярмарки, дети и взрослые, оказывающиеся в самых разных жизненных ситуациях, которые не всегда разрешаются по-диснеевски. Лейкин напоминает мне доброго Салтыкова-Щедрина, но его Рождественская сказка далека от волшебства. В его рассказах — гроши, протертые валенки и дети, трепетно ожидающие праздника, который часто оборачивается разочарованием из-за взрослых.
Вот что мне действительно понравилось, так это рецепты для Рождественского стола из прошлого
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Работа, работа, перейди на Федота
🐦 Год начался запойным чтением автобиографии Марины Абрамович, но ближе к середине книги темп стал падать, а я - уставать от новых и новых перфомансов, сложных взаимоотношений и неизвестных мне людей. Планирую вернуться, но чуть позже. Сочельник ознаменовался сборником рассказов Лейкина, после которого я радостно перепрыгнула на «Географ глобус пропил» Алексея Иванова. Веселая балабановская хтонь и любимый мужской нерешительный персонаж из разряда «а мой удел катиться камнем вниз». Нутро подсказывает, что вытащит-таки меня вместе с учителем Служкиным автор в счастливое будущее. Убейте не помню концовки фильма - в этом счастье и интрига.
А ещё я нахожусь в ожидании переходника для жесткого диска, на котором обитает вся моя писанина, и привыкаю к новому ноутбуку. Неудобно, утешаюсь формированием новых нейтронных связей.
🍪 Увидела классную идею у Саши и, конечно же, решила присоединиться. Чтобы не мучиться от укоризненного книжного взгляда, выбираем 12 томиков, которые планируем освоить в этом году. Избавляемся от бумажного чувства вины, так сказать.
#книгасполки2026
🐱 А какие книги из списка "давно отложенных" вы хотели бы прочитать в этом году?
А ещё я нахожусь в ожидании переходника для жесткого диска, на котором обитает вся моя писанина, и привыкаю к новому ноутбуку. Неудобно, утешаюсь формированием новых нейтронных связей.
#книгасполки2026
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
«Оккульттрегер» Алексея Сальникова
Герои Марвел из местной пятерочки, 15 тысяч рублей и спасение мира
Люди, жившие давным-давно, слишком часто нарушали данные клятвы, от накопленных несбывшихся обещаний реальность треснула и всё смешалось. Посыпались оттуда ангелы, демоны, а некоторые люди стали оккульттрегерами. Оккульттрегеры - существа, чья работа - сохранять тепло в остывающих городах и убирать «муть». Вынужденные менять внешность каждые три месяца, живут они сотни лет.
Обязательный спутник оккульттрегера - гомункул, со стороны эта парочка выглядит как типичная одинокая мама с ребенком. Только "малыш" словарным запасом может в два счета переплюнуть любого матного гномика. Важное условие: оккульттрегер все эти несколько веков живет на сумму прожиточного минимума. Вот такая хтонь.
Еще есть херувимы: внешне выглядят как типичные алкоголики с улицы, но умеют воскрешать других людей. Демоны - товарищи внешне приятные, выручают в сложных жизненных ситуациях, но человек, находясь рядом с ними, чувствует себя слабым и несовершенным. Чтобы распознать Сальниковского демона, достаточно попасть в его квартиру - там царит идеальнейшая чистота и порядок.
На протяжении всего романа сущности (не в виде гномика) помогают друг другу выбираться из сложных ситуаций, удерживают мир от краха, ругаются, мирятся и, конечно же, маскируются под среднестатистических людей.
Однажды я уже отдала своё сердце Алексею Сальникову после «Петровы в гриппе». Не стану утверждать, что осуждаемая сегодня книга лучше: посмеялась я вдоволь, но было многовато бранных слов. Сальников - мегаспециалист по беспросветной русской сюрреалистичной хтони, обладающий дерзким, колким, остроумным, но певучим письмом. Скажу громко: для меня он - Балабанов в мажоре на просторах литературы, потрясающе тонко чувствующий автор.
6,8/10
#отзыв
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
«Здравствуй, грусть!» Франсуазы Саган (перевод с французского Юлианы Яхниной)
Не родился еще на свете «человек неошибающийся»
Анализируя случившееся, главная героиня обнаруживает неведомое ей ранее чувство. Скука, досада, редкое раскаяние - знакомы, а вот с всепоглощающей грустью она сталкивается впервые. За новым чувством как за занавесом и скрывается основная история.
Беспечный, легко увлекающийся женщинами, вдовец - лучший друг для своей 17-летней дочери. Девушка терпеливо относится к сменяющим друг друга представительницам прекрасного пола, потому что "продажные девицы, дамы полусвета и статистки" не могут угрожать отношениям отца и дочери. Но одним жарким июньским днём на роскошной белой вилле появляется давняя подруга покойной матери. Умная и взрослая претендентка на отцовское сердце поднимает в душе главной героини бунт, ведь речь идёт уже не о сиюминутных увлечениях, а серьёзных чувствах. Способна ли обиженная дочь на подлость?
Франсуаза Саган - французская писательница, драматург - создала образ остроумной, внимательной девушки. В центре романа — размышления о эпикуреизме: о стремлении жить в удовольствии, избегание страданий, и принятие грусти как естественной часть жизни. Название «Здравствуй, грусть!» символизирует не вину или трагедию, а воспоминание о прошлом и границы между радостью и потерей.
Дебютная работа юной Франсуазы была опубликована и переведёна на 30 языков, когда писательнице едва исполнилось 18 лет. Сочетание юношеского цинизма, чувственности и философской глубины, отвечало потребностям общества того времени, уставшего от войны. Роман вызвал шквал восторженных и оскорбленных отзывов читателей и критиков, ведь дочь состоятельных родителей едва ли случайно изобразила роскошное, порой аморальное аристократическое общество.
Долгое время к творчеству Саган я относилась скептически, считая ее успех и популярность исключительной заслугой родительского кошелька. Франсуаза Куарэ (Саган - псевдоним, взятый в честь одного из персонажей Марселя Пруста) - дочь богатого промышленника, выросшая буквально с бриллиантовой ложкой во рту. Однако, знакомство с дебютной книгой убедило меня в наличии несомненного литературного таланта. Французская стилистика: ложка размышлений, красивые виды, ложка цинизма и капелька ситуаций на границе с нормами морали.
… и тогда что-то захлестывает меня, и , закрыв глаза, я окликаю это что-то по имени: «Здравствуй, грусть!»
🤩 Читали что-то у Франсуазы Саган?
#отзыв
Не родился еще на свете «человек неошибающийся»
Анализируя случившееся, главная героиня обнаруживает неведомое ей ранее чувство. Скука, досада, редкое раскаяние - знакомы, а вот с всепоглощающей грустью она сталкивается впервые. За новым чувством как за занавесом и скрывается основная история.
Беспечный, легко увлекающийся женщинами, вдовец - лучший друг для своей 17-летней дочери. Девушка терпеливо относится к сменяющим друг друга представительницам прекрасного пола, потому что "продажные девицы, дамы полусвета и статистки" не могут угрожать отношениям отца и дочери. Но одним жарким июньским днём на роскошной белой вилле появляется давняя подруга покойной матери. Умная и взрослая претендентка на отцовское сердце поднимает в душе главной героини бунт, ведь речь идёт уже не о сиюминутных увлечениях, а серьёзных чувствах. Способна ли обиженная дочь на подлость?
Франсуаза Саган - французская писательница, драматург - создала образ остроумной, внимательной девушки. В центре романа — размышления о эпикуреизме: о стремлении жить в удовольствии, избегание страданий, и принятие грусти как естественной часть жизни. Название «Здравствуй, грусть!» символизирует не вину или трагедию, а воспоминание о прошлом и границы между радостью и потерей.
Дебютная работа юной Франсуазы была опубликована и переведёна на 30 языков, когда писательнице едва исполнилось 18 лет. Сочетание юношеского цинизма, чувственности и философской глубины, отвечало потребностям общества того времени, уставшего от войны. Роман вызвал шквал восторженных и оскорбленных отзывов читателей и критиков, ведь дочь состоятельных родителей едва ли случайно изобразила роскошное, порой аморальное аристократическое общество.
Долгое время к творчеству Саган я относилась скептически, считая ее успех и популярность исключительной заслугой родительского кошелька. Франсуаза Куарэ (Саган - псевдоним, взятый в честь одного из персонажей Марселя Пруста) - дочь богатого промышленника, выросшая буквально с бриллиантовой ложкой во рту. Однако, знакомство с дебютной книгой убедило меня в наличии несомненного литературного таланта. Французская стилистика: ложка размышлений, красивые виды, ложка цинизма и капелька ситуаций на границе с нормами морали.
… и тогда что-то захлестывает меня, и , закрыв глаза, я окликаю это что-то по имени: «Здравствуй, грусть!»
#отзыв
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM