«Кит на отмели» Элизабет О’Коннор (перевод с английского А.Оганяна)
Дитя на гребне волны
Действие романа происходит на крохотном острове у побережья Уэльса с населением в 47 человек накануне второй мировой войны.
18-летняя Манод Ллан слишком рассудительна для своего возраста: она занимается хозяйством, вышивкой и изучает английский по самоучителю. Пример родительской жизни, полной тягот физического труда, лишений, суровых погодных условий, взрастил в ней две мысли: 1) с острова надо бежать; 2) замужество не вариант, образование – вот дорога свободной женщины. Потеряв рано мать, которая, как мы понимаем из контекста, свела счеты с жизнью на фоне послеродовой депрессии, Манод становится матерью для своей младшей сестры. В её мечтах о побеге на большую землю, всегда есть место для особенной девочки Линос.
И вот на берег выносит кита. Жителям острова удается сдвинуть гигантскую тушу в море, но она возвращается обратно. Кит укореняется на берегу, дети пытаются облегчить его муки, а потом и вовсе вовлекают уставшее тело в свои игры. Вслед за китом на забытом Богом острове появляются двое англичан-этнографов, желающих запечатлеть местную культуру и традиции. Для более плотного контакта с местными, говорящими на валийском, себе в переводчики они нанимают Манод, владеющую английским языком. То, как идеализируют остров чужаки, разительно отличается от дел реально обстоящих.
Элизабет О'Коннор мастерски передает колорит Уэльса через народные легенды, обычаи и местные песни, позволяя жителям острова обрести голос и раскрывая особенности быта валлийцев. В повествовании история главной героини перемежается со строгими исследовательскими заметками, а также с записанными на фонограф преданиями от местных жителей. Жизнь на острове пропитана тяжелым физическим трудом: мужчины занимаются ловлей крабов, омаров, пятнистых акул, сельди, их руки покрыты руки покрыты многочисленными шрамами; женщины – сбором мидий, устриц, связыванием сельди на продажу, скотоводством, рукоделием, домом и детьми. Мне было удивительно узнать, что островитяне не умеют плавать. Море для них – это источник хлеба насущного и смертельная опасность одновременно, но почему же они настолько отдаются во власть стихии? Книга буквально пропитана букетом из запахов соленого моря, сырости, содового хлеба, щедро сдобренного сливочным маслом и рыбьей крови. А еще важное место в культуре занимают суеверия, приметы и легенды, которые на ночь рассказывают детям. Море в легендах - живое, оно способно ревновать и забирать близких, возвращая их лишь в обличьях китов или тюленей.
Дебютная работа Элизабет О’Коннор не рассказывает нам реальную историю из прошлого, её остров – собирательный образ: остров Бардси, чье население на 2019 год составляло 11 человек, остров Сент-Кильда и Бласкет, эвакуированные в 1930-м и 1950-м годах соответственно из-за убыли населения и суровысуровых зим. Однако наиболее близкое сходство наблюдается с историей Аранских островов, расположенных в заливе Голуэй у западного побережья Ирландии. В 1931 году режиссёр Роберт Дж. Флаэрти приехал туда ради съемок документального фильма «Человек Аранский», однако впоследствии стал известен скорее постановочными кадрами и искажением фактов, нежели попытками осветить подлинную реальность.
Опираясь на один восторженный отзыв из книжного блога, за которым пристально слежу, я оформила предзаказ. Поначалу меня обуяла жуткая досада: текст казался обрывистым, да и к выражениям переводчика я придиралась на каждом шагу. А потом произошло что-то волшебное. То ли выровнялось письмо, то ли я вошла в ритмику сюжетных приливов-отливов, то ли раздражение поугасло и захватила история, но книгой я прониклась сильно, и теперь могу отнести ее к 20-ке лучших 2025-го года. Влюбилась в эту мягкую и холодную образность, солёное море, ловлю рыбы, красочные эскизы, праздник Мари Луид, ну и прониклась симпатией к главной героине. Пейзажи напомнили дорогой моему сердцу «Выгон», а неровное повествование, способное накатить на читателя, а затем также резко схлынуть - стали дороги сердцу.
7/10
#отзыв
Дитя на гребне волны
Действие романа происходит на крохотном острове у побережья Уэльса с населением в 47 человек накануне второй мировой войны.
18-летняя Манод Ллан слишком рассудительна для своего возраста: она занимается хозяйством, вышивкой и изучает английский по самоучителю. Пример родительской жизни, полной тягот физического труда, лишений, суровых погодных условий, взрастил в ней две мысли: 1) с острова надо бежать; 2) замужество не вариант, образование – вот дорога свободной женщины. Потеряв рано мать, которая, как мы понимаем из контекста, свела счеты с жизнью на фоне послеродовой депрессии, Манод становится матерью для своей младшей сестры. В её мечтах о побеге на большую землю, всегда есть место для особенной девочки Линос.
И вот на берег выносит кита. Жителям острова удается сдвинуть гигантскую тушу в море, но она возвращается обратно. Кит укореняется на берегу, дети пытаются облегчить его муки, а потом и вовсе вовлекают уставшее тело в свои игры. Вслед за китом на забытом Богом острове появляются двое англичан-этнографов, желающих запечатлеть местную культуру и традиции. Для более плотного контакта с местными, говорящими на валийском, себе в переводчики они нанимают Манод, владеющую английским языком. То, как идеализируют остров чужаки, разительно отличается от дел реально обстоящих.
Элизабет О'Коннор мастерски передает колорит Уэльса через народные легенды, обычаи и местные песни, позволяя жителям острова обрести голос и раскрывая особенности быта валлийцев. В повествовании история главной героини перемежается со строгими исследовательскими заметками, а также с записанными на фонограф преданиями от местных жителей. Жизнь на острове пропитана тяжелым физическим трудом: мужчины занимаются ловлей крабов, омаров, пятнистых акул, сельди, их руки покрыты руки покрыты многочисленными шрамами; женщины – сбором мидий, устриц, связыванием сельди на продажу, скотоводством, рукоделием, домом и детьми. Мне было удивительно узнать, что островитяне не умеют плавать. Море для них – это источник хлеба насущного и смертельная опасность одновременно, но почему же они настолько отдаются во власть стихии? Книга буквально пропитана букетом из запахов соленого моря, сырости, содового хлеба, щедро сдобренного сливочным маслом и рыбьей крови. А еще важное место в культуре занимают суеверия, приметы и легенды, которые на ночь рассказывают детям. Море в легендах - живое, оно способно ревновать и забирать близких, возвращая их лишь в обличьях китов или тюленей.
Дебютная работа Элизабет О’Коннор не рассказывает нам реальную историю из прошлого, её остров – собирательный образ: остров Бардси, чье население на 2019 год составляло 11 человек, остров Сент-Кильда и Бласкет, эвакуированные в 1930-м и 1950-м годах соответственно из-за убыли населения и суровысуровых зим. Однако наиболее близкое сходство наблюдается с историей Аранских островов, расположенных в заливе Голуэй у западного побережья Ирландии. В 1931 году режиссёр Роберт Дж. Флаэрти приехал туда ради съемок документального фильма «Человек Аранский», однако впоследствии стал известен скорее постановочными кадрами и искажением фактов, нежели попытками осветить подлинную реальность.
Опираясь на один восторженный отзыв из книжного блога, за которым пристально слежу, я оформила предзаказ. Поначалу меня обуяла жуткая досада: текст казался обрывистым, да и к выражениям переводчика я придиралась на каждом шагу. А потом произошло что-то волшебное. То ли выровнялось письмо, то ли я вошла в ритмику сюжетных приливов-отливов, то ли раздражение поугасло и захватила история, но книгой я прониклась сильно, и теперь могу отнести ее к 20-ке лучших 2025-го года. Влюбилась в эту мягкую и холодную образность, солёное море, ловлю рыбы, красочные эскизы, праздник Мари Луид, ну и прониклась симпатией к главной героине. Пейзажи напомнили дорогой моему сердцу «Выгон», а неровное повествование, способное накатить на читателя, а затем также резко схлынуть - стали дороги сердцу.
7/10
#отзыв
Каждый островитянин несет в себе зерно мудрости, сродство с землей. Словно телесная влага выплеснулась и сотворила океан, настолько они привязаны к нему. Морские вдовы, бездетные матери – все носят свое горе в черных одеяниях, в изъеденной солью коже. Океан – их коварный возлюбленный, и все же поклонение океану проявляется в вышивках, в фамильных рыболовных снастях, сапогах и куртках…
Шестеро мужчин несли на плечах череп кита. Некоторые пожилые островитянки говорят, будто на Мари Луид мертвые возвращаются на одну ночь. Их приносят лошади – Рианнон на своей серой кобыле. Черепа загадывают загадки, и ты можешь перехитрить смерть, если загадаешь загадку, которую они не смогут отгадать. Я прошептала на ухо китовому черепу, чтобы мужчины с той стороны не могли услышать. Нечто такое, что говорила мне мама. Китовый череп дважды кивнул, потом замотал головой. Все вокруг огласилось радостными возгласами. Вдруг мне явилось мамино лицо, словно отблеск света на воде
Как и все дети, мы любопытствовали по поводу нашего рождения. Я спрашивала: «Как мы у тебя появились?» А она отвечала: «Я попросила море, и море дало мне вас. Ночью мне приснилось, я что я подошла к двери, а снаружи оказалось дитя на гребне волны
«Кит на отмели» Элизабет О’Коннор
С нас - классные книги, с вас – хорошее настроение и читательский энтузиазм!
Международный фестиваль-форума искусств «Аркадия. Музей»
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Фестиваль «Аркадия»
В книжную ярмарку «В музейном фокусе» мы запускаем новый проект, выросший из давнего желания найти способ читать шире и смелее. Вместо привычных литературных маршрутов — предлагаем путешествие по странам и культурам.
На год будет составлен список: каждый месяц — отдельная страна, а участники смогут выбирать одну из трёх предложенных книг. Так можно открыть для себя африканскую, мексиканскую и другую литературу, которая редко попадает в наш круг чтения.
В рамках проекта будут подготовлены короткие аннотации и обложки, чтобы участники могли ориентироваться и заранее выбирать направление.
Спикеры: Виктор Жиляев (заведующий МЦСИ, организатор книжных ярмарок), Дарья Лапшова (врач-невролог и неисправимый книголюб).
Вход бесплатный по регистрации.
_____________________________
Международный фестиваль-форум искусств «Аркадия. Музей» проводится при поддержке Губернатора Ульяновской области Алексея Юрьевича Русских в рамках национального проекта «Туризм».
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1
У нас закончилась долгожданная книжная ярмарка, с которой мне удалось унести практически всё, что планировала. Кроме новеньких экземпляров в пленке прикупила и букинистический альбом с любимым Врубелем и томик прозы Пушкина. Теперь буду грозить Вам
Из запавшего в сердце: наконец-то! раскрыла и полистала ожидаемую «Малую философию ферментации» Тьен Уен До - осталась довольна. Жду не дождусь возможности приступить к полноценному чтению. Ну и моё открытие – книга «100 причин, почему Лев Толстой плачет». Художница Катя Гущина, опираясь на произведения и дневники писателя, забавно и трогательно продемонстрировала, какие вещи и события у Толстого вызывали слезы. Цель книги – показать, что мужские слезы – не постыдная реакция. Идея классная, реализация на высоте, я довольна как слон.
Троица сбоку – презент от Тайного Санты. Мы ведь все знаем, какой подарок самый лучший?
А какими книгами вы порадовали себя в уходящем году?
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
«Вещи» Жоржа Перека ( перевод с французского Тамары Ивановой)
Под нагромождением мелочей или жертвам капитализма посвящается
Главные герои - в прошлом студенты, жаждущие богатой и сытой жизни, в настоящем же – востребованные психосоциологи, пытающиеся добраться до недосягаемого материального идеала: «они жаждали сверхизобилия, они мечтали о несметных сокровищах, пустынных пляжах для них одних, кругосветных путешествиях, дворцах». Имена их мы узнаем далеко не сразу – Сильвия и Жером - автор предпочитает писать в третьем лице «они», тем самым обезличивая героев, поднимая вопрос вещизма как проблему целого поколения.
В жизни Сильвии и Жерома всё крутится вокруг материальных благ – мечты о предметах декора, дорогой мебели, изысканных картинах, гравюрах, несметных богатствах. Финансовое благосостояние служит барометром и в личных отношениях: «… их любовь расцветала, а счастью, казалось, не было предела, как только у них появлялся достаток или хотя бы самая большая надежда на него …». Стяжательство буквально захватило каждую клеточку тела главных героев.
Начало пестрит невыносимыми подробностями обстановки «квартиры мечты». Каждая комната до такой степени дотошно расписана, что мне приходилось заставлять себя прочесть эти первые несколько страниц. Материалистичное начало, пустоватое нутро персонажей, не способных к высшим проявлениям человеческих достоинств, – бобриковый ковер, дорогая ваза – вот их идолы и кумиры. Эпиграфом к книге служит цитата Малкольма Лаури, в которой он говорит о благах цивилизации, направленных «на совершенствование, счастье и свободу» народа, бредущего наугад «во власти животных инстинктов». Действительно ли только в окружении этих благ человечество может эволюционировать как вид? Или блага - отвлекающий манёвр?
Автор создаёт впечатление, будто перед нами изделия фабричного конвейера, стандартные формы и оттенки массовой культуры, затерявшиеся в океане товарного изобилия. Повседневность жизнь героев напоминает бесконечную череду будней горожанина: лёгкое общение, шаблонные отношения, занятые рекламные кампании, унылые исследования общественного мнения, частые походы в элегантные заведения общепита и весёлые увеселительные мероприятия. Жизнь полна рутины, поисков развлечений и мимолетных дружеских связей, а попытка сбежать от однообразия Сильвией и Жеромом педагогами-филологами в солнечный Тунис заканчивается возвращением в Париж и возобновлением цикла бессмысленного накопления. Так замыкается порочный круг современной цивилизации потребителей — жестокое проклятие или вынужденное спасение?
Под нагромождением мелочей или жертвам капитализма посвящается
Главные герои - в прошлом студенты, жаждущие богатой и сытой жизни, в настоящем же – востребованные психосоциологи, пытающиеся добраться до недосягаемого материального идеала: «они жаждали сверхизобилия, они мечтали о несметных сокровищах, пустынных пляжах для них одних, кругосветных путешествиях, дворцах». Имена их мы узнаем далеко не сразу – Сильвия и Жером - автор предпочитает писать в третьем лице «они», тем самым обезличивая героев, поднимая вопрос вещизма как проблему целого поколения.
«В мире, к которому они принадлежали, как правило, все желали большего, чем они могли себе позволить. Не ими было это заведено – таков закон цивилизации, наиболее точным выражением которого стали реклама, иллюстрированные журналы, искусно оформленные витрины, виды улиц и даже, с известной точки зрения, все изделия, которые принято называть «культурными»
В жизни Сильвии и Жерома всё крутится вокруг материальных благ – мечты о предметах декора, дорогой мебели, изысканных картинах, гравюрах, несметных богатствах. Финансовое благосостояние служит барометром и в личных отношениях: «… их любовь расцветала, а счастью, казалось, не было предела, как только у них появлялся достаток или хотя бы самая большая надежда на него …». Стяжательство буквально захватило каждую клеточку тела главных героев.
Начало пестрит невыносимыми подробностями обстановки «квартиры мечты». Каждая комната до такой степени дотошно расписана, что мне приходилось заставлять себя прочесть эти первые несколько страниц. Материалистичное начало, пустоватое нутро персонажей, не способных к высшим проявлениям человеческих достоинств, – бобриковый ковер, дорогая ваза – вот их идолы и кумиры. Эпиграфом к книге служит цитата Малкольма Лаури, в которой он говорит о благах цивилизации, направленных «на совершенствование, счастье и свободу» народа, бредущего наугад «во власти животных инстинктов». Действительно ли только в окружении этих благ человечество может эволюционировать как вид? Или блага - отвлекающий манёвр?
Автор создаёт впечатление, будто перед нами изделия фабричного конвейера, стандартные формы и оттенки массовой культуры, затерявшиеся в океане товарного изобилия. Повседневность жизнь героев напоминает бесконечную череду будней горожанина: лёгкое общение, шаблонные отношения, занятые рекламные кампании, унылые исследования общественного мнения, частые походы в элегантные заведения общепита и весёлые увеселительные мероприятия. Жизнь полна рутины, поисков развлечений и мимолетных дружеских связей, а попытка сбежать от однообразия Сильвией и Жеромом педагогами-филологами в солнечный Тунис заканчивается возвращением в Париж и возобновлением цикла бессмысленного накопления. Так замыкается порочный круг современной цивилизации потребителей — жестокое проклятие или вынужденное спасение?
«Они имели только то, что заслужили. Они мечтали о просторе, свете, тишине, а на их долю выпала хоть и не мрачная, но весьма посредственная жизнь. И это-то и было хуже всего? Тесное жилище, скудное питание, жалкий отпуск. Их жизнь была именно такой, и другой для них не существовало. Но рядом с ними на улицах, по которым они не могли не ходить, было столько обманчивых, но таких привлекательных соблазнов: антикварные, гастрономические и книжные магазины… - весь Париж был сплошным искушением, они сгорали от пьянящего желания отдаться ему тотчас же и навсегда. Но круг их возможностей был неумолимо замкнут; их великие мечты были всего лишь несбыточной утопией»
1
Жорж Перек – яркий представитель французской прозы 20 века, известный своими экспериментальными романами. Перек целенаправленно старался создавать максимально непохожие друг на друга произведения, меняя не только темы, стили повествования, но и добавляя в работы необычные «ограничения». В 1967 году автор присоединился к УЛИПО — коллективу литераторов и математиков, считавших, что ограничение творческой свободы стимулирует воображение и создает интересные художественные эффекты. Липограммы, тавтограммы и прочее использовались в качестве инструментов для витализации воображения, к примеру роман «Исчезновение» в оригинале не содержит часто встречающуюся во французском букву «е». Что примечательно: в переводах намеренно утрачивалась популярная гласная конкретной страны.
Специально прикладываю к посту фотографию автора, потому что зажглась интересом к творчеству едва завидев его портрет. Какой-то потрясающе заразительной интеллектуально-экспериментальной энергетикой веет от этих фотографий. Ну, а кто не любит гениев?
Роман "Вещи" (1965 г.) принёс Переку мгновенную популярность и литературную премию Ренодо. Произведение, критикующее общество потребления, стало известным в России как острое социальное исследование, а во Франции — обрело статус символа эпохи благодаря своему сухому стилю и отсутствию личного вмешательства автора (по Барту "смерть автора)
Уверена, каждый найдет в прозе Перека что-то своё, лично для меня эта книга – ода неискренности к собственной личности, быстротечности времени, ложных ценностях и внутренней пустоте, которую мы пытаемся тщетно прикрыть вещами. В финале два вопроса: кто виноват и что делать? И в заключительных строках автор пытается дать ответ, цитируя Маркса: «способ является частью истины в той же мере, что и результат… поиски истины сами по себе должны быть истинными».
Причисляйте меня в ряды поклонниц Перека, с нетерпением жду свой экземпляр другой его книги «Жизнь способ употребления», в краундфандинге которой участвовала несколько месяцев назад.
10/10
#отзыв
Специально прикладываю к посту фотографию автора, потому что зажглась интересом к творчеству едва завидев его портрет. Какой-то потрясающе заразительной интеллектуально-экспериментальной энергетикой веет от этих фотографий. Ну, а кто не любит гениев?
Роман "Вещи" (1965 г.) принёс Переку мгновенную популярность и литературную премию Ренодо. Произведение, критикующее общество потребления, стало известным в России как острое социальное исследование, а во Франции — обрело статус символа эпохи благодаря своему сухому стилю и отсутствию личного вмешательства автора (по Барту "смерть автора)
«Время и тут сделало выбор за них. Конечно, они предпочли бы, как и все, посвятить себя чему-то определенному, почувствовать мощное влечение, которое можно было бы назвать призванием, которое удовлетворяло бы их честолюбие и подчиняло бы себе. Увы, ими владело лишь одно стремление: хорошо жить, и оно-то и поглощало все их силы»
Уверена, каждый найдет в прозе Перека что-то своё, лично для меня эта книга – ода неискренности к собственной личности, быстротечности времени, ложных ценностях и внутренней пустоте, которую мы пытаемся тщетно прикрыть вещами. В финале два вопроса: кто виноват и что делать? И в заключительных строках автор пытается дать ответ, цитируя Маркса: «способ является частью истины в той же мере, что и результат… поиски истины сами по себе должны быть истинными».
Причисляйте меня в ряды поклонниц Перека, с нетерпением жду свой экземпляр другой его книги «Жизнь способ употребления», в краундфандинге которой участвовала несколько месяцев назад.
10/10
#отзыв
2
Уважаемые знатоки, внимание вопрос:
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
5