«Сын негодяя» Соржа Шаландона (перевод с французского Натальи Малевич)
Ложь как пожизненное заключение
Сорж Шаландон — французский писатель, журналист и судебный репортёр, догадывавшийся об неоднозначном прошлом своего отца. Брошенная дедом вскользь фраза — «ты сын негодяя» — надолго запала в детскую память.
В центре книги — реальные исторические события: суд над нацистским военным преступником, шефом гестапо, известным своей зверской жестокостью, Клаусом Барби. Сам автор присутствует на процессе в качестве судебного репортёра. Расстрелы, пытки, искалеченные жизни и судьбы, но главное событие, которое человечество не смогло ему простить - дом в коммуне Изьё, укрывавший еврейских детей перед отправкой в Швейцарию. Именно рукой Барби был подписан приказ об их депортации в Освенцим.
Процесс стартовал 11 мая 1987 года и сразу стал мировым событием. Уже 4 июля того же года Барби признали виновным в преступлениях против человечности и приговорили к пожизненному заключению.
Судебное дело заставляет Соржа Шаландона вновь столкнуться с детскими сомнениями, только теперь он хитростью заполучает отцовское судебное дело. Несмотря на то, что Шаландон старший всё-таки «признаётся» в дезертирстве и в том, что защищал бункер Гитлера до последнего, факты из его старого дела разительно не сходятся. В военную биографию отца автор погружается постепенно, повсюду таская с собой архивные материалы. Даже на процессе Клауса Барби он вчитывается в написанное, всматривается в отца, наблюдающего за судебным заседанием, и проводит параллели между ним и шефом гестапо…
Школа и тогда ещё умеренное патриотическое воспитание с ежегодным показом военных фильмов возвели внутри меня высоченную стену психологической защиты. Принципиально не смотрю военные фильмы и не читаю подобную литературу. Но настолько велик был мой интерес к книге Соржа Шаландона, что я решила уступить на время принципам и погрузиться в материал. Да и в шорт-лист Гонкуровской премии не попадают случайно.
В случае с этой книгой именно короткие предложения дополнительно накаляют повествование и захватывают читателя. Было непросто с аббревиатурами разного рода войск, но пояснительные сноски имеются. Благодарна автору за милость: он не выжимает читательские слёзы. Да, тема безусловно сложная, но писатель не издевается, выдавливая последнее из и без того тяжелых тем. Достаточно подробно описан сам процесс судебного заседания, свидетельские показания, речи защиты и обвинения, а главное — поведение самого Клауса Барби. Он ведь даже умудрился отказаться участвовать в заседании, представляете уровень дерзости?
Развязка сразила, а авторские пояснения на последней странице просто припечатали к стулу.Шикарное переосмысление из разряда: «А что, если…?» Что было бы, если бы автор узнал всю подноготную ещё при жизни отца? Что было бы, если была возможность обсудить случившееся, задать вопросы? Финальные строчки дают читателю понять, что книга — болезненная попытка осуществить уже неосуществимое: попытка поговорить с уже ушедшим отцом.
«Сын негодяя» — книга, которая не выжимает слёзы, а просто пригвождает к месту, как удар астероида. Спасибо.
8/10
#отзыв
Ложь как пожизненное заключение
Сорж Шаландон — французский писатель, журналист и судебный репортёр, догадывавшийся об неоднозначном прошлом своего отца. Брошенная дедом вскользь фраза — «ты сын негодяя» — надолго запала в детскую память.
В центре книги — реальные исторические события: суд над нацистским военным преступником, шефом гестапо, известным своей зверской жестокостью, Клаусом Барби. Сам автор присутствует на процессе в качестве судебного репортёра. Расстрелы, пытки, искалеченные жизни и судьбы, но главное событие, которое человечество не смогло ему простить - дом в коммуне Изьё, укрывавший еврейских детей перед отправкой в Швейцарию. Именно рукой Барби был подписан приказ об их депортации в Освенцим.
Процесс стартовал 11 мая 1987 года и сразу стал мировым событием. Уже 4 июля того же года Барби признали виновным в преступлениях против человечности и приговорили к пожизненному заключению.
Судебное дело заставляет Соржа Шаландона вновь столкнуться с детскими сомнениями, только теперь он хитростью заполучает отцовское судебное дело. Несмотря на то, что Шаландон старший всё-таки «признаётся» в дезертирстве и в том, что защищал бункер Гитлера до последнего, факты из его старого дела разительно не сходятся. В военную биографию отца автор погружается постепенно, повсюду таская с собой архивные материалы. Даже на процессе Клауса Барби он вчитывается в написанное, всматривается в отца, наблюдающего за судебным заседанием, и проводит параллели между ним и шефом гестапо…
Это же надо – сочинить столько фальшивых жизней, чтобы приукрасить свою
Когда подсудимого вывели из зала, кое-кто из идиотов-журналистов радовался: наконец есть что-то интересненькое для репортажа. Одиннадцатиминутное присутствие нациста подарило им хоть какие-то диалоги. Они лихорадочно правили свои записи. На другой день многие не придут во Дворец правосудия. Уедут вечерним поездом и буду ждать, когда опять призовут подсудимого. Чудовищные свидетельства жертв им не так важны, как улыбка палача
Школа и тогда ещё умеренное патриотическое воспитание с ежегодным показом военных фильмов возвели внутри меня высоченную стену психологической защиты. Принципиально не смотрю военные фильмы и не читаю подобную литературу. Но настолько велик был мой интерес к книге Соржа Шаландона, что я решила уступить на время принципам и погрузиться в материал. Да и в шорт-лист Гонкуровской премии не попадают случайно.
В случае с этой книгой именно короткие предложения дополнительно накаляют повествование и захватывают читателя. Было непросто с аббревиатурами разного рода войск, но пояснительные сноски имеются. Благодарна автору за милость: он не выжимает читательские слёзы. Да, тема безусловно сложная, но писатель не издевается, выдавливая последнее из и без того тяжелых тем. Достаточно подробно описан сам процесс судебного заседания, свидетельские показания, речи защиты и обвинения, а главное — поведение самого Клауса Барби. Он ведь даже умудрился отказаться участвовать в заседании, представляете уровень дерзости?
Развязка сразила, а авторские пояснения на последней странице просто припечатали к стулу.
«Сын негодяя» — книга, которая не выжимает слёзы, а просто пригвождает к месту, как удар астероида. Спасибо.
8/10
#отзыв
1
Полина Бояркина, Прочтения: Первый роман писательницы «во всю длину» исследует «бесконечную потерянность» не вписывающихся в общество людей — неврологических больных и женщин из этнических меньшинств.
Perito: Женские руки, глаза и волосы как отдельные субъекты из пространства культурной несвободы переходят в пространство тяжелой болезни, которая на контрасте даже производит впечатление эмансипаторной: физические страдания освобождают молодую женщину от предписаний и обязательств перед патриархальной семьей.
Юлия Подлубнова, Горький медиа: Ее письмо уходит корнями в ф-письмо, где телесность и травма являются фактически опознавательными кодами, элементами в целом узнаваемой, хотя и всякий раз индивидуальной поэтики. Ее представления о сестринстве (все женщины — сестры) не имеют ничего общего с сестринством по крови и почве. Фактически внутренним сюжетом автофикшна Еганы Джаббаровой становится отпадение от семьи-которая-дана-по-факту-рождения и переход в большую семью-всех-женщин-сестер.
Медуза: Сближение с чужаком всегда начинается с эмпатии: с готовности услышать чужие голоса и принять чужой опыт. Когда этот опыт выражен через физическое, через тело, его становится легче понять и пережить вместе с героем книги. Такие сеансы коллективной терапии, как книга Еганы Джаббаровой, важны в первую очередь как повод посмотреть на мир другими глазами, услышать другой язык, представить себе другое состояние — и стать кем-то новым.
РБК: Текст Джаббаровой — возможно первый оформленный русскоязычный текст, который можно отнести к жанру деколониального письма.
Тг-канал Жени Власенко: Но книга Джаббаровой — это не только деколониальное эссе и телесная проза, это, прежде всего, история о девочке, которая выжила. Автогероиня романа «Руки женщин моей семьи были не для письма» сталкивается с неврологическим заболеванием, которое, будто в насмешку, будто мало других претендентов, отбирает у нее тело. Болезнь у Джаббаровой ни разу не метафора, она сила, лишающая и дающая, источник стыда и возможностей.
Тг-канал Тани Морозовой «Постоянная читательница»: Болезнь вырывает героиню из ожиданий, наложенных на нее семьей, ведь в их рамках женщина ценна только как жена и мать. Снимает она и обет молчания, обязывающий женщин утаивать свои горести и терпеть, тихонько переговариваться на кухне, пока мужчин нет в поле зрения.
Мадина Тлостанова, ПЖ: Текст Еганы Джаббаровой настолько телесен, что его порой больно читать. Он словно выкручивает читателей изнутри и заставляет воспринимать нарратив корпорально, проходя по мере чтения через фантомные боли, очуждение, переобретение себя и мира. Книга необычайно остро передает ощущение скоротечности жизни, необходимости ощущать и любить ее в каждом миге и радоваться каждому проявлению.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
«Женщина, которая легла в кровать на год» Сью Таунсенд (перевод с английского Л.Милинской)
Несбежавшая невеста или как вырваться из бытовой матрицы с опозданием
До нервного срыва осталось 5..4..3…
После отъезда двойняшек в университет Ева запирает дверь, отключает телефон и напряженно пытается оттереть пятно томатной пасты от своего любимого стула. Тщетно.
А не пошло бы оно всё ...?
Ева снимает с плиты целую кастрюлю томатного супа и выливает всё до капли на обивку, после чего поднимается в спальню и ложится постель. Как была - в обуви и одежде. На целый год. Ведь отъезд детей означает для нее завершение истории семьи, родительская функция выполнена, а отношения с мужем натянуты уже много-много лет.
В голове Евы господствует утверждение: я не должна покидать кровать, а если встану, то я пропала. Она пытается физически удержать себя в опустошенном гнезде под названием дом, формально пригвоздив себя к кровати: «… если я спущу ноги на пол, то мне придется сделать шаг, а потом еще один, а потом я сойду по лестнице в сад и так и буду идти, идти и идти все дальше и дальше, и вы меня больше никогда не увидите». Сидя в кровати, она умудряется раздать всю мебель, одежду и прочие вещи, желая финально остаться в пустой комнате с белыми стенами. В один прекрасный день Ева становится местной «мудрейшей» знаменитостью, пестрят газетные заголовки, эфирные новости, а за советом к выстраиваются целые толпы.
Что же думает о случившемся г-н Брайан Бобер? Во-первых, он она осыпает супругу обвинениями в эгоизме и отъезде кукушки, попутно выпроваживая свою любовницу, а во-вторых, впервые за жизнь задается вопросом: как работает стиральная машинка? С ехидством наблюдала за его первыми шагами в бытовом плане. Ха-ха!
Элегантная домохозяйка Ева Бобер (в прошлом Сорокинс) терпеть не может свою фамилию. Честно говоря, она испытывает неприязнь ко всей родне со стороне мужа: «имелось нечто такое в их передних зубах и гладко зализанных волосах. Было совсем несложно представить, как они рассекают воду и подгрызают основание молодой сосенки». Когда-то давно она восхищалась академическим статусом своего будущего супруга и откладывала свадьбу три года тягомотных ухаживаний, ожидая пока в ней зажжется искра «… но щепки для растопки отсырели, а спички закончились». Едва завидев жениха у алтаря, Ева поняла, что «этот мужчина ей чужой… и распрощалась с остатками любви к Брайану, еще не выйдя на церковное крыльцо».
Отношение читателя к Еве меняется по ходу повествования: неприятная взбалмошная особа раскрывается бесконечно жертвенным и добрым человеком с огромным сердцем. Начинаешь поражаться, как она смогла настолько долго существовать среди напрочь лишенных эмпатии родных людей. Да, её муж известен высоким IQ, а сын с дочерью и вовсе считаются гениями, но слово сочувствие и внимание им незнакомы.
Чтение увлекло безумно, было ощущение, что я смотрю сериалосмесь из «Отчаянных домохозяек» и «Друзей». Колкие шутки, смешные странные герои, казусные ситуации в купе с душевными переживаниями. К примеру, во избежание образования пролежней дважды в день Ева обрабатывает себя лосьоном для тела от Шанель. Она вообще дама уточненная.
Рекомендую к прочтению тем, кто невыносимо устал. Только осторожнее, вдруг и вы захотите что-то резко изменить в своей жизни. Счастливыми еще станете…
8/10
#отзыв
Несбежавшая невеста или как вырваться из бытовой матрицы с опозданием
После отъезда двойняшек в университет Ева запирает дверь, отключает телефон и напряженно пытается оттереть пятно томатной пасты от своего любимого стула. Тщетно.
Ева снимает с плиты целую кастрюлю томатного супа и выливает всё до капли на обивку, после чего поднимается в спальню и ложится постель. Как была - в обуви и одежде. На целый год. Ведь отъезд детей означает для нее завершение истории семьи, родительская функция выполнена, а отношения с мужем натянуты уже много-много лет.
В голове Евы господствует утверждение: я не должна покидать кровать, а если встану, то я пропала. Она пытается физически удержать себя в опустошенном гнезде под названием дом, формально пригвоздив себя к кровати: «… если я спущу ноги на пол, то мне придется сделать шаг, а потом еще один, а потом я сойду по лестнице в сад и так и буду идти, идти и идти все дальше и дальше, и вы меня больше никогда не увидите». Сидя в кровати, она умудряется раздать всю мебель, одежду и прочие вещи, желая финально остаться в пустой комнате с белыми стенами. В один прекрасный день Ева становится местной «мудрейшей» знаменитостью, пестрят газетные заголовки, эфирные новости, а за советом к выстраиваются целые толпы.
Что же думает о случившемся г-н Брайан Бобер? Во-первых, он она осыпает супругу обвинениями в эгоизме и отъезде кукушки, попутно выпроваживая свою любовницу, а во-вторых, впервые за жизнь задается вопросом: как работает стиральная машинка? С ехидством наблюдала за его первыми шагами в бытовом плане. Ха-ха!
Элегантная домохозяйка Ева Бобер (в прошлом Сорокинс) терпеть не может свою фамилию. Честно говоря, она испытывает неприязнь ко всей родне со стороне мужа: «имелось нечто такое в их передних зубах и гладко зализанных волосах. Было совсем несложно представить, как они рассекают воду и подгрызают основание молодой сосенки». Когда-то давно она восхищалась академическим статусом своего будущего супруга и откладывала свадьбу три года тягомотных ухаживаний, ожидая пока в ней зажжется искра «… но щепки для растопки отсырели, а спички закончились». Едва завидев жениха у алтаря, Ева поняла, что «этот мужчина ей чужой… и распрощалась с остатками любви к Брайану, еще не выйдя на церковное крыльцо».
Обычно никого не удивляют слезы новоиспеченных жен – некоторые плачут от счастья, некоторые от облегчения, - но когда новобрачная всхлипывает целый час, мужу вполне позволительное легкое раздражение. А если он заинтересуется у жены, что является причиной ее слез, и получает в ответ: «Ты. Просто», как тут, спрашивается, мужчине поступить?
Да я считала дни до их отъезда из дома с момента их рождения! Меня словно захватили в плен двое инопланетян! Единственное, о чем я мечтала все эти годы, - улечься одной в постель и оставаться там столько сколько захочется.
Отношение читателя к Еве меняется по ходу повествования: неприятная взбалмошная особа раскрывается бесконечно жертвенным и добрым человеком с огромным сердцем. Начинаешь поражаться, как она смогла настолько долго существовать среди напрочь лишенных эмпатии родных людей. Да, её муж известен высоким IQ, а сын с дочерью и вовсе считаются гениями, но слово сочувствие и внимание им незнакомы.
Чтение увлекло безумно, было ощущение, что я смотрю сериалосмесь из «Отчаянных домохозяек» и «Друзей». Колкие шутки, смешные странные герои, казусные ситуации в купе с душевными переживаниями. К примеру, во избежание образования пролежней дважды в день Ева обрабатывает себя лосьоном для тела от Шанель. Она вообще дама уточненная.
Рекомендую к прочтению тем, кто невыносимо устал. Только осторожнее, вдруг и вы захотите что-то резко изменить в своей жизни. Счастливыми еще станете…
8/10
#отзыв
1
Замечательная Даша Кельн в своих понедельничных рубриках знакомит читателей с другими книжными блогами
⬇️ ⬇️ ⬇️
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Бесконечные истории | Кельн читает 📚
Истории о книгах от Дарьи Лапшовой
О близких ее сердцу книгах расскажет Дарья, автор канала «Даша о книгах».
📖 «Выгон» Эми Липтрот
Горячо люблю эту работу Эми Липтрот, советую её близким и искренне радуюсь, когда понимаю, что влюбленность случилась. Оставив Лондон и 10 лет журналистской деятельности позади, главная героиня, и по совместительству обладательница разбитого сердца, возвращается на родные Оркнейские острова для завершения программы «12 шагов». Силы она черпает в потрясающих нордических пейзажах, промозглом ветре, солёных морских волнах, в купании в холодном море вместе с тюленями и работе в Королевском обществе защиты птиц.
В сентябре прошлого года в прокат вышел одноимённый фильм Норы Фингшайдт с Сиршей Ронан в главной роли. Визуальный ряд завораживает, но в фильме немного смещены акценты. Чтение же переносит нас в суровый, но завораживающий мир островов. Как и «Дикая» Шерил Стрейд, «Выгон» оставляет ощущение вдохновения, звуча глубже благодаря силе северной природы.
📖 «Руки женщин моей семьи были не для письма» Еганы Джаббаровой
Всем сердцем люблю певуче-болючую прозу Еганы Джаббаровой. Без прикрас — этот небольшой текст навсегда отпечатался в моем сердце. Писательница красиво переплетает историю своего неврологического заболевания, лишившего ее контроля над телом, «наградившего» постоянной болью, и трех поколений женщин.
Книга разделена на главы: брови, глаза, волосы, плечи, руки, язык, спина, ноги, горло, живот. Через части тела авторка с любовью анализирует историю женщин своего рода, раскрывая особенности азербайджанских традиций, культуры, сложности жизни в России и истории семейного насилия. Читающаяся взахлеб, невероятно глубокая и проникновенная книга, раскрывающая сложности женской доли и посвящающая читателя в особенности жизни с генерализованной дистонией.
📖 «По орбите» Саманты Харви
«Парящая семья», как они называют себя сами, а для читателя — шесть астронавтов из разных стран левитируют в пределах корабля и даже выходят в открытый космос! Экипаж движется по орбите Земли ровно шестнадцать дней и ночей. Не ищите интриг и конфликтов. Мягкий, певучий текст погружает читателя в состояние невесомости вместе с членами экипажа, позволяя с неимоверной любовью наблюдать за красотами планеты Земля.
Самая созидательная и дружелюбная книга, стирающая любые политические границы. Напоминающая нам, насколько прекрасна жизнь, совершенна окружающая природа, а человеческая жизнь скоротечна и ничтожна в сравнении с вечностью и бесконечностью вселенной.
О близких ее сердцу книгах расскажет Дарья, автор канала «Даша о книгах».
Горячо люблю эту работу Эми Липтрот, советую её близким и искренне радуюсь, когда понимаю, что влюбленность случилась. Оставив Лондон и 10 лет журналистской деятельности позади, главная героиня, и по совместительству обладательница разбитого сердца, возвращается на родные Оркнейские острова для завершения программы «12 шагов». Силы она черпает в потрясающих нордических пейзажах, промозглом ветре, солёных морских волнах, в купании в холодном море вместе с тюленями и работе в Королевском обществе защиты птиц.
В сентябре прошлого года в прокат вышел одноимённый фильм Норы Фингшайдт с Сиршей Ронан в главной роли. Визуальный ряд завораживает, но в фильме немного смещены акценты. Чтение же переносит нас в суровый, но завораживающий мир островов. Как и «Дикая» Шерил Стрейд, «Выгон» оставляет ощущение вдохновения, звуча глубже благодаря силе северной природы.
«Каждый день на Папее наступает момент, когда я оглядываюсь назад, поворачиваясь лицом к северному ветру, смотрю на побережье, где только что шла, – и у меня начинает ныть сердце. Я вижу стаю скворцов - сотни птиц, образующих переменчивые фигуры, скрывающихся от хищников и летящих друг за другом в поисках ночлега. Ветер с такой силой бьёт мне в спину, что я невольно перехожу на бег и смеюсь. Я спокойна, но остаюсь настороже. Проведя на Папее несколько недель, я всегда в курсе, какая сейчас высота прилива, в каком направлении дует ветер, когда солнце всходит и заходит, в какой фазе луна».
Всем сердцем люблю певуче-болючую прозу Еганы Джаббаровой. Без прикрас — этот небольшой текст навсегда отпечатался в моем сердце. Писательница красиво переплетает историю своего неврологического заболевания, лишившего ее контроля над телом, «наградившего» постоянной болью, и трех поколений женщин.
Книга разделена на главы: брови, глаза, волосы, плечи, руки, язык, спина, ноги, горло, живот. Через части тела авторка с любовью анализирует историю женщин своего рода, раскрывая особенности азербайджанских традиций, культуры, сложности жизни в России и истории семейного насилия. Читающаяся взахлеб, невероятно глубокая и проникновенная книга, раскрывающая сложности женской доли и посвящающая читателя в особенности жизни с генерализованной дистонией.
«Руки матери моего отца тоже не знали покоя: они готовили еду на четверых детей, убирали дом, ухаживали за садом, перебирали ткани, таскали воду, раскатывали тонкое тесто для кутабов, промывали рис для плова, перебирали изюм, но они никогда ничего не писали. Словами были дела: безукоризненно убранный дом представал перед случайным гостем как редкая рукопись — предметы, каждый на своем месте, напоминали запятые и двоеточия, осторожно притаившиеся в теле предложения».
«Парящая семья», как они называют себя сами, а для читателя — шесть астронавтов из разных стран левитируют в пределах корабля и даже выходят в открытый космос! Экипаж движется по орбите Земли ровно шестнадцать дней и ночей. Не ищите интриг и конфликтов. Мягкий, певучий текст погружает читателя в состояние невесомости вместе с членами экипажа, позволяя с неимоверной любовью наблюдать за красотами планеты Земля.
Самая созидательная и дружелюбная книга, стирающая любые политические границы. Напоминающая нам, насколько прекрасна жизнь, совершенна окружающая природа, а человеческая жизнь скоротечна и ничтожна в сравнении с вечностью и бесконечностью вселенной.
«При взгляде на них представители внеземной цивилизации могли бы спросить: что они тут делают? Зачем наматывают круг за кругом? Из-за Земли – так прозвучал бы универсальный ответ. Земля – лицо возлюбленного, один вид которого заставляет их умиляться; они смотрят, как она засыпает, спит, просыпается; наблюдая за ее повседневными привычками, они забывают о себе. Земля – это мать, которая дожидается возвращения детей, переполненных впечатлениями, восхищениями и тоской».#истории@keln_chitaet
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Приехала я в столицу на недельную учёбу, ну и, разумеется, не смогла пропустить RASSVET BOOK FAIR. И снова я убеждаюсь во мнении, что заинтересованный человек от издательства — золото. С удовольствием расскажет всё о книжном детище, новинках, порекомендует литературу, исходя из ваших предпочтений, да и просто всегда приятно пообщаться с умным человеком, правда ведь? Ухватила единственный экземпляр новой книги Сельвы Альмада, о её прошлой книге писала тут. В фотографиях покажу, что я унесла с собой.
Ещё я чудесным образом попала в ГЭС-2 на завораживающую выставку Ольги Чернышевой «Улица сна». Волшебно-гипнотическое «погружение в остановившееся мгновение» происходит через элементы экспозиции: рациональное перемежается с воображаемым, неодушевлённое вдруг оживает. Ольга отмечает, что замысел выставки навеян повестью Чехова «Степь». Здесь нет внутренних стен или направления траектории осмотра. Ходила и шмыгала носом, потому что тихонечко плакала от того, насколько точно автор передала замысел. Без стеснения рекомендую, руками и ногами, тем более что вход бесплатный, требуется лишь регистрация.
Без Пушкинского музея и галереи тоже не обошлось. Пришла к выводу, что Мадонна в исполнении Лукаса Кранаха Старшего лично для меня «та самая», а крупные мазки Ван Гога вместе с тёплой наивностью Шагала безвозвратно украли сердечко.
Сегодня вечером планирую попасть в книгохранилище Библиотеки им. Ленина и, как тот самый Кощей, почахнуть над старыми книжищами. Надеюсь, удастся сделать пару красивых фотографий. На пятницу подготовила большой текст о книге Кадзуо Исигуро, а сейчас работаю над эссе об Оливии Лэнг, планирую чуть позже поделиться.
Пока ходила по всем этим культурным мероприятиям, вспомнила, как у персонажей игры «The Sims» улучшалось настроение при созерцании предметов культуры, будь то картины или скульптура. Вот и я ношусь по городу, как тот самый Симс, а над моей головой горят зеленые плюсики
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
«Не отпускай меня» Кадзуо Исигуро
Они – особый случай
Учитывая свою аллергию на антиутопии и фантастику в целом, я начала читать книгу Исигуро с большой осторожностью. В мире литературы одни авторы предпочитают писать простые и легкие для восприятия истории, тогда как другие создают сложные, многослойные произведения. Именно к последним относится сегодняшняя книга.
Первый слой: дружба.
Тридцатилетняя Кэти вспоминает историю своего детства в школе-интернате Хейлшем. Базовая детская дружба для двух из треугольника перетекает в многолетние отношения. Дети живут и учатся в закрытом учреждении. У них нет родителей или каких-либо родственников, лишь учителя, выполняющие функцию опекунов и странности: ежегодные выставки, на которые отбирают лучшие из ученических работ, взрослые, опасающиеся своих воспитанников и странные темы для бесед. С малых лет им твердят о вреде курения ивсячески стигматизируют половые отношения.
Второй слой и последующие: донорство, клонирование и вопросы этики.
Дети живут с твердым сознанием того, что в будущем они обязаны стать донорами. Есть, конечно, проходной вариант – помощник донора, но любой помощник рано или поздно сам становится донором.
Так называемую «выемку» только везунчики могут пережить четырежды. Некоторым становится плохо уже после первой операции, а последующая и вовсе может стать летальной. Детский страх перед будущим вынуждает воспитанников даже шутить на эту тему, представляя, как было бы просто, если бы на их теле была бы обычная молния. Ведь в таком случае для изъятия будет достаточно можно просто ее расстегнуть…
Интересный момент: после выпуска воспитанники живут Коттеджах, где царит постоянный холод.Материал не должен портиться перед пересадкой? Герои задаются вопросом: от кого же они произошли? Бродят истории, что они лишь копии успешных индивидов, но так ли это в действительности?
Кадузо Исигуро - писатель японского происхождения, в 1989 году его роман "Остаток дня" единогласно получил Букеровскую премию, а в 2017 году он стал лауреатом Нобелевской премии по литературе как автор, который «в романах огромной эмоциональной силы раскрыл бездну под нашим иллюзорным чувством связи с миром". Перед созданием «Не отпуская меня» писатель работал с бездомными в одной из лондонских социальных организаций, где и познакомился со своей будущей женой.
В конце 20-го века в Париже был подписан протокол о запрете клонирования человека. Сегодня история об овечке Долли звучит смешно и не вполне реалистично, но роман Кадзуо Исигуро вышел в далеком 2005-ом, когда отголоски этой проблемы еще гремели на весь мир. Простую историю дружбы автор окутал этически сложной темой клонирования людей. Кто такие клоны? Как стоит к ним относится? И главное – есть ли у них душа? Ученики Хейлшема — это, по сути, скот, выращиваемый ради органов. Хотя в Хейлшеме, к ним относятся как к людям с душой. Однако они безвозвратно связаны со своей судьбой, которую не могут изменить даже самые ярые сторонники их человечности.
На первый взгляд простая, но при последующем погружении - крайне интересная и глубокая книга, задающая читателю неоднозначные вопросы.Что бы делали вы, если бы знали, что посредством клонирования людей можно обеспечить человечеству недюжинное количество органов? Можно ведь прикрыть свои глазки прекрасными ручками, не удосужившись задаться вопросом, есть ли у клонов душа и могут ли они любить…
9/10
Они – особый случай
Учитывая свою аллергию на антиутопии и фантастику в целом, я начала читать книгу Исигуро с большой осторожностью. В мире литературы одни авторы предпочитают писать простые и легкие для восприятия истории, тогда как другие создают сложные, многослойные произведения. Именно к последним относится сегодняшняя книга.
Первый слой: дружба.
Тридцатилетняя Кэти вспоминает историю своего детства в школе-интернате Хейлшем. Базовая детская дружба для двух из треугольника перетекает в многолетние отношения. Дети живут и учатся в закрытом учреждении. У них нет родителей или каких-либо родственников, лишь учителя, выполняющие функцию опекунов и странности: ежегодные выставки, на которые отбирают лучшие из ученических работ, взрослые, опасающиеся своих воспитанников и странные темы для бесед. С малых лет им твердят о вреде курения и
Второй слой и последующие: донорство, клонирование и вопросы этики.
Дети живут с твердым сознанием того, что в будущем они обязаны стать донорами. Есть, конечно, проходной вариант – помощник донора, но любой помощник рано или поздно сам становится донором.
Так называемую «выемку» только везунчики могут пережить четырежды. Некоторым становится плохо уже после первой операции, а последующая и вовсе может стать летальной. Детский страх перед будущим вынуждает воспитанников даже шутить на эту тему, представляя, как было бы просто, если бы на их теле была бы обычная молния. Ведь в таком случае для изъятия будет достаточно можно просто ее расстегнуть…
Интересный момент: после выпуска воспитанники живут Коттеджах, где царит постоянный холод.
Кадузо Исигуро - писатель японского происхождения, в 1989 году его роман "Остаток дня" единогласно получил Букеровскую премию, а в 2017 году он стал лауреатом Нобелевской премии по литературе как автор, который «в романах огромной эмоциональной силы раскрыл бездну под нашим иллюзорным чувством связи с миром". Перед созданием «Не отпуская меня» писатель работал с бездомными в одной из лондонских социальных организаций, где и познакомился со своей будущей женой.
В конце 20-го века в Париже был подписан протокол о запрете клонирования человека. Сегодня история об овечке Долли звучит смешно и не вполне реалистично, но роман Кадзуо Исигуро вышел в далеком 2005-ом, когда отголоски этой проблемы еще гремели на весь мир. Простую историю дружбы автор окутал этически сложной темой клонирования людей. Кто такие клоны? Как стоит к ним относится? И главное – есть ли у них душа? Ученики Хейлшема — это, по сути, скот, выращиваемый ради органов. Хотя в Хейлшеме, к ним относятся как к людям с душой. Однако они безвозвратно связаны со своей судьбой, которую не могут изменить даже самые ярые сторонники их человечности.
На первый взгляд простая, но при последующем погружении - крайне интересная и глубокая книга, задающая читателю неоднозначные вопросы.
9/10
Прочла новую работу любимой Еганы Джаббаровой «Terra Nullius». Ещё более мелодичное, сердечное, певучее и столь же болючее чтение. Раскрывая историю своей семьи ещё глубже, писательница рассказывает об опыте эмиграции и болезненном поиске дома. Спойлер — дом найден, он потрясающий и не имеет границ.
Дочитываю интересную книгу «Мыслить как японец. Как японская культура учит слышать себя» Нины Ворониной. Мои знания этой культуры до прочтения были довольно поверхностными, но автор подробно, кирпичик за кирпичиком, разбирает всё, начиная от письменности, коллективизма, трёх основных искусств (путь чая, путь цветка и путь аромата) и заканчивая разбором понятий хикикомори и японской ксенофобии. Да, авторка по ходу текста семантически разбирает основные понятия, анализирует иероглифы, объясняя их значения. Познавательно.
До отъезда почти наполовину прослушала новый роман Фэнни Флэг «Я всё ещё мечтаю о тебе». Забавно, грустно и феминистично одновременно. Пока не могу понять, хочу ли его дочитать.
Наконец-то приступила к «Игре перспектив/ы» Лорана Бине. Обожаю жанр эпистолярного романа, пока на первых пятидесяти страницах. Боюсь спугнуть свой восторг: всё ладно да складно.
Посматриваю на стопку прочитанных, но не описанных книг и даже не знаю, какую выбрать. Настроение у всех одно — минорное. Поднадоело оно мне порядком, поэтому постараюсь в будущем выбирать побольше мажорных книг.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1
1) «Лишь бы не работать. Истории о современном искусстве» Андреа Беллини (перевод Кары Мискарян)
Работа итало-швейцарского куратора, директора центра современного искусства и арт-директора Биеннале движущихся изображений – Андреа Беллини, стильно оформленная издательством Garage. Нет, здесь вы не найдете жизненных рецептов для бездельников. Беллини остроумно описывает типичные портреты людей, работающих в сфере современного искусства, либо горящих желанием посотрудничать: куратор аль денте, куратор-камикадзе, поздний и опаздывающий кураторы, директор крупной ярмарки, старомодная издательница, богач-коллекционер, мистер и миссис total black. Да, речь пойдет даже о роли NFT на рынке искусства, спекуляциях и подпольных играх.
В эпластиковую жизнь огонь привносит сам автор. Хоть он и утверждает, что нарисованные образы – лишь плод его фантазии, персонажи точно состоят из плоти и крови. В словах Беллини кроме подколов и насмешек считывается умиление, усталость, разочарование и искренние переживания за будущее и настоящее современного искусства.
И, как вы, наверное, уже догадались, самое восхитительное в мире искусства – то, что в нем действительно есть место для всех: даже для тех, кто считает, что в нем не должно быть места для других.
2) «Ипотека страданий» Натальи Зайцевой
Короткие дневники прекрасного драматурга, писательницы и режиссерки Натальи Зайцевой позволяют читателю погрузиться в один год жизни творческого человека: читки пьес в театре, переезды, долги, подработки, редкие свидания и влюбленности, воспоминания и рефлексия. Классный авторский юмор, жизненная хтонь вкупе с депрессивными нотками пришлись мне по вкусу. Хоть книга совсем небольшая, редкое желание перечитать появилось довольно быстро.
Писать имеет смысл о любви и смерти. Но как жить?
В чем я сомневаюсь? Вести жизнь творческого прекария я больше не хочу. Это иллюзия, что человека без дополнительного дохода может жить фрилансом в медиа и театре. Оставим революцию постработникам с недвижимостью.
3) «Этика пыли. Десять лекций маленьким домохозяйкам об элементах кристаллизации» Джона Рёскина (перевод Л.П. Никифорова)
Удивитесь, но эта затейливая книга вышла аж в 1866 году. За основу Джон Рёскин – британский арт-критик, писатель и социальный мыслитель – взял лекции, прочитанные им в одной из провинциальных школ для девочек осенью 1859 года.
Повествование построено в форме платоновских диалогов между мудрым профессором и любопытными ученицами возрастом от 9 до 20 лет. В своих лекциях он простым языком рассказывает девочкам об алмазах, процессе кристаллизации, разных минералах и даже женских добродетелях (желание ездить на балы, умение одеваться, ну и готовка, разумеется). Вместе они строят фигуры из порванных коралловых бус и задаются вопросами нравственности.
В середине-второй половине 19 века геология как наука по значимости не уступала теологии и поэзии. Обнаруженные останки динозавров заставляли религию находить новые решения и ставили под вопрос существование рая как такового.
Читайте, не стесняйтесь. Теплые и добрые беседы об умном и жизненном прямиком из 19 века.
Вы, конечно, захотите возразить мне: «Мы знаем наши места, а как могут знать их атомы? Мы иногда спорим из-за мест, но разве атомы спорят когда-нибудь из-за своих? Хорошие вопросы, если бы вас вздумалось задать их! Я долго размышлял над этим и не стану больше называть вас атомами. Но не позволите ли мне называть вас первичными молекулами? (Сдержанный, но решительный опыт несогласия.) Нет? И пылинками тоже нельзя?
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Навигация по опубликованному за октябрь:
Отзывы:
«Сын негодяя» Сорж Шаландон
«Руки женщин моей семьи были не для письма» Еганы Джаббаровой
«Женщина, которая легла в кровать на год» Сью Таунсенд
«Не отпускай меня» Кадзуо Исигуро
Подборки:
Длинный список премий «Просветитель» и «Просветитель. Перевод»
Отношения с матерью
О горячо любимом
Об искусстве и иже с ним
Лиричное осеннее настроение дает индульгенцию на построение будущих книжных планов. Будем действовать по обстоятельствам, но стремиться к свету.
Октябрь был месяцем напряженной учебы, дикого самоедства и писем в стол. Дождусь обратной связи и чуть позже постараюсь опубликовать результат.
В связи с прошедшим хеллоуином, на просторах Телеграм встретила тонны рекомендаций с щекочущими нервы книгами. Как по мне, реальность гораздо страшнее вымышленных миров. Из недавно прочитанного вспомнила рассказы любимого Эдгара Аллана По «Убийство на улице Морг» и «Золотой жук». Впечатления от повторного погружения в текст были не менее интригующими, нежели в детстве. Еще и двухтомник 1995 года, практически мой ровесник.
#итогимесяца
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Вот уже несколько лет я мечтаю «поработать» в Ленинской библиотеке. Нет, речь не о половинных и целых ставках, а о физическом месте для уединенной учебы/работы.
Вокруг тихо, спокойно, да и потрясающе красивая обстановка располагает к быстрому усвоению информации. В свою последнюю поездку я, наконец, выкроила для мечты время, но … ! Решила зарегистрироваться на сайте, наткнулась на экскурсии и обнаружила себя спустя 10 минут с уже купленным билетом на электронной почте.
Все полтора часа экскурсии я не могла нарадоваться своему счастью лицезреть книги родом из 18 века. Нас погрузили в историю книжной коллекции графа Румянцева, создание Российской государственной библиотеки в целом, принципах организации хранения, особенностях транспортировки, телелифтах, книжному «банному дню», водяных знаках, суперэкслибрисе и защите от плесени и насекомых.
В точке Б нас ожидала занятая книжная экспозиция: библия Мартина Лютера, ботанические и зоологические альбомы с рисунками, раскрашенными вручную, каталог карет, именные книги царей Российской Империи и много прочего дико интересного.
Из приятного: экспозицию меняют довольно часто, поэтому вероятность того, что вы попадете на эти же книги при повторной экскурсии крайне мала.
- закон об обязательном экземпляре
На территории нашего царства-государства существует закон об обязательном экземпляре. Поэтому из того, что отпечатано не в частных типографиях, определенное количество копий отправляется в архив и по библиотекам страны;
- форматно-крепостная расстановка
Каждая книга, исходя из ее размеров, имеет раз и навсегда закреплённое за ней место на полке. Исключение составляют книги из Румянцевской библиотеки (имеют право)
- пневмопочта
Для пересылки листов читательских требований в 1975 году начала использоваться пневмопочта
- суперэкслибрис
Первые лица государства (и не только они) при формировании личной библиотеки заказывали специальные обложки для книг с собственными инициалами на обложке
- золото от насекомых
Золочение обреза блока книги спасало ее от повреждения насекомыми
- каталогизирование
Даже сегодня каталогизирование новых экземпляров происходит вручную. Целый коллектив людей над этим работает, представляете?
P.S. Для особенно заинтересовавшихся добавлю в комментарии видео
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM