«Господа Головлевы» Михаила Салтыкова-Щедрина

Нелюбовь по-салтыковски

Властная барыня Арина Петровна Головлёва — глава целого семейства при живом, пьяненьком и безолаберном супруге. «Ни вдова, ни мужняя жена», — как она сама себя называет. Арина Петровна приумножила капитал мужа в несколько раз, расширила размеры Головлёвских земель.

Только ради чего это всё?

Старший сын Степка-балбес, средний Порфирий — «Иудушка-кровопивушка», младший Павел Владимирович — «апатичная и загадочно-угрюмая личность, из которой в конечном счёте получается человек, лишённый поступков», а почившая дочь Аннушка и вовсе не оправдала надежд, оставив на попечение двух крошек дочерей». Об этом Арина Петровна говорит просто: «Одну дочку Бог взял, двух дал!».

Дети Арины Петровны не знали материнской любви, получая вместо неё лишь «подачки» — дома, деревни, которые барыня называла выброшенными кусками. Но богатство быстро уходило, и «постылым» детям оставалась одна дорога — вернуться в отчий дом, где их ждали холодные комнаты и упреки за каждый кусок хлеба. Головлёвы копят, жадничают, чахнут над золотом, но их души изнывают от отсутствия настоящей любви.

Всю-то жизнь она что-то устраивала, над чем-то убивалась, а оказывается, что убивалась над призраком. Всю жизнь слово «семья» не сходило у нее с языка; во имя семьи она одних казнила, других награждала; во имя семьи она подвергала себя лишениям, истязала себя, изуродовала всю свою жизнь – вдруг выходит, что семьи-то именно у нее и нет! «Господи! Да неужто ж и у всех так!» - вертелось у нее в голове

Сюжет романа отражает семейную историю самого Салтыкова-Щедрина: детей делили на «постылых» и «любимчиков», а прототипом Арины Петровны стала его мать. Даже Иудушка — не вымысел: писатель признавался, что срисовал героя со своего брата Дмитрия, с которым вёл тяжбу о наследстве и именно так называл его в своих письмах

Без стеснений обличает Михаил Евграфович показную религиозность своих персонажей. На протяжении всего романа автор отмечает, как приторная набожность Головлёвых сочетается с бесчеловечными поступками: религия, которая должна смирять гнев, становится оправданием жестокости. Героям кажется, что, окружив себя иконами и бездумно исполняя все обряды, они автоматически обретают небесных заступников. Салтыков-Щедрин доходит до затаённых причин головлевской религиозности, не имеющих никакого отношения к вере и благочестию: «Но он молился не потому, что любил Бог и надеялся посредством молитвы войти в общение с Ним, а потому, что боялся чёрта и надеялся, что Бог избавит его от лукавого».

В своём романе Салтыков-Щедрин с беспощадной честностью исследует феномен наследственного насилия, где травмы детства становятся неиссякаемым источником деградации и тирании. Через судьбы потомков Арины Головлёвой писатель демонстрирует, как неспособность к самореализации, тяга к саморазрушению и холодное равнодушие даже к собственным детям — превращаются в семейное проклятие, передающееся из поколения в поколение.

Читатель, погружаясь в мир Головлёвых, до мелочей изучает их характеры и привычки, но, несмотря на всю очевидность их пороков, не может избавиться от иллюзии возможного искупления. Однако герои романа, подобно неудержимому локомотиву, мчатся к пропасти, а нам остаётся лишь созерцать, как один за другим вагоны рушатся в бездну. Лишь немногие из персонажей способны осознать масштаб катастрофы, но и они обречены переживать прозрение в молчаливом, парализующем одиночестве. Такие примеры лишь укрепляют меня в мысли: человек — зеркало своей семьи. Лишь по-настоящему сильная личность способна дернуть стоп-кран и начать изменения ради обретения счастья как минимум, а для остановки деградации и вырождения как максимум.

«Господа Головлёвы» — не просто роман, а предостережение, которое стоит прочитать каждому, чтобы понять к чему приводит отсутствие подлинной любви и нравственных ориентиров. Главный урок Салтыкова-Щедрина: любите своих детей, ибо никакие материальные блага не смогут заменить им тепло и заботу, без которых душа человека обречена на вырождение.

10/10

#отзыв

«Сын негодяя» Соржа Шаландона (перевод с французского Натальи Малевич)

Ложь как пожизненное заключение

Сорж Шаландон — французский писатель, журналист и судебный репортёр, догадывавшийся об неоднозначном прошлом своего отца. Брошенная дедом вскользь фраза — «ты сын негодяя» — надолго запала в детскую память.

В центре книги — реальные исторические события: суд над нацистским военным преступником, шефом гестапо, известным своей зверской жестокостью, Клаусом Барби. Сам автор присутствует на процессе в качестве судебного репортёра. Расстрелы, пытки, искалеченные жизни и судьбы, но главное событие, которое человечество не смогло ему простить - дом в коммуне Изьё, укрывавший еврейских детей перед отправкой в Швейцарию. Именно рукой Барби был подписан приказ об их депортации в Освенцим.
Процесс стартовал 11 мая 1987 года и сразу стал мировым событием. Уже 4 июля того же года Барби признали виновным в преступлениях против человечности и приговорили к пожизненному заключению.

Судебное дело заставляет Соржа Шаландона вновь столкнуться с детскими сомнениями, только теперь он хитростью заполучает отцовское судебное дело. Несмотря на то, что Шаландон старший всё-таки «признаётся» в дезертирстве и в том, что защищал бункер Гитлера до последнего, факты из его старого дела разительно не сходятся. В военную биографию отца автор погружается постепенно, повсюду таская с собой архивные материалы. Даже на процессе Клауса Барби он вчитывается в написанное, всматривается в отца, наблюдающего за судебным заседанием, и проводит параллели между ним и шефом гестапо…

Это же надо – сочинить столько фальшивых жизней, чтобы приукрасить свою

Когда подсудимого вывели из зала, кое-кто из идиотов-журналистов радовался: наконец есть что-то интересненькое для репортажа. Одиннадцатиминутное присутствие нациста подарило им хоть какие-то диалоги. Они лихорадочно правили свои записи. На другой день многие не придут во Дворец правосудия. Уедут вечерним поездом и буду ждать, когда опять призовут подсудимого. Чудовищные свидетельства жертв им не так важны, как улыбка палача

Школа и тогда ещё умеренное патриотическое воспитание с ежегодным показом военных фильмов возвели внутри меня высоченную стену психологической защиты. Принципиально не смотрю военные фильмы и не читаю подобную литературу. Но настолько велик был мой интерес к книге Соржа Шаландона, что я решила уступить на время принципам и погрузиться в материал. Да и в шорт-лист Гонкуровской премии не попадают случайно.

В случае с этой книгой именно короткие предложения дополнительно накаляют повествование и захватывают читателя. Было непросто с аббревиатурами разного рода войск, но пояснительные сноски имеются. Благодарна автору за милость: он не выжимает читательские слёзы. Да, тема безусловно сложная, но писатель не издевается, выдавливая последнее из и без того тяжелых тем. Достаточно подробно описан сам процесс судебного заседания, свидетельские показания, речи защиты и обвинения, а главное — поведение самого Клауса Барби. Он ведь даже умудрился отказаться участвовать в заседании, представляете уровень дерзости?

Развязка сразила, а авторские пояснения на последней странице просто припечатали к стулу. Шикарное переосмысление из разряда: «А что, если…?» Что было бы, если бы автор узнал всю подноготную ещё при жизни отца? Что было бы, если была возможность обсудить случившееся, задать вопросы? Финальные строчки дают читателю понять, что книга — болезненная попытка осуществить уже неосуществимое: попытка поговорить с уже ушедшим отцом.

«Сын негодяя» — книга, которая не выжимает слёзы, а просто пригвождает к месту, как удар астероида. Спасибо.

8/10

#отзыв