«‌ В тот майский вечер, когда маргаритки закрывали на ночь свои бутоны, кайры и моевки с полными клювами песчанок для своих птенцов возвращались на утёсы, а овцы укрывались за стенами из камней, началась моя история. Я пришла в этот островной мир, а отца оттуда будто выдернуло. Я родилась на три недели раньше срока - и это стало триггером для очередного его маниакального эпизода»

‌«Каждый день на Папее наступает момент, когда я оглядываюсь назад, поворачиваясь лицом к северному ветру, смотрю на побережье, где только что шла, - и у меня начинает ныть сердце. Я вижу стаю скворцов - сотни птиц, образующих переменчивые фигуры, скрывающихся от хищников и летящих друг за другом в поисках ночлега. Ветер с такой силой бьёт мне в спину, что я невольно перехожу на бег и смеюсь. Я спокойна, но остаюсь настороже. Проведя на Папее несколько недель, я всегда в курсе, какая сейчас высота прилива, в каком направлении дует ветер, когда солнце всходит и заходит, в какой фазе луна»

‌«Пусть на меня льётся дождь, пусть меня обжигает огонь. Я чувствую себя молнией в замедленном движении. Во мне столько глубины, во мне есть ещё неизведанное. Я вибрирую с такой частотой, которую не в силах уловить человеческий глаз. Я готова быть смелой. С верхней палубы парома я наблюдаю, как Папей исчезает за горизонтом. Последние два года тянутся за мной и блестят, как следы что оставляет за собой паром. Во мне кипит энергия»

«Когда говорят о каком-то блюде, непременно описывают его вкус. Если ингредиенты – это слова, то вкус продукта – то же самое, что смысл слова. Но в Бейруте я каждый день пробую не «букет вкусов», а «букет ароматов». Может быть, аромат продукта – то же самое, что звучание слова? Сравнение кажется слишком буквальным, но так же, как звучание выходит на первый план в поэзии, так и в ливанской кухне аромат обретает решающее значение. Можно назвать ее «певучей» »

«Японцы часто говорят, что в их кухне «последние приправы у тебя во рту». Человек волен смешивать рис и само кушанье, захватывая их палочками в нужной пропорции и достигая желаемой степени солености. В сущности, каждый из компонентов обладает простым и узнаваемым вкусом, но во рту можно сочетать их по своему усмотрению. В ливанской кухне, напротив, «последний штрих добавляется» в тарелку. Каждый, как и на палитре, может смешивать цвета и вкусы создавая перед собой собственной блюдо»

«Когда начиналась бомбардировка, отец готовил коктейли Маргарита и торжественно сообщал, что настал час аперитива. Мы все спускались в укрытие. Там он угощал Маргаритой соседей, а мы, дети, грызли фисташки и другие закуски. Взрослые пили и пьянели. Конечно, теперь я понимаю: так они защищались от суровой реальности, но, думаю, что поведение моих родителей, которые, не выдавая своей тревоги, стремились привнести в жизнь хоть немного праздника, - здорово помогло мне пережить этот период… Разумеется, для Маргариты необходим лед. Мы запускали генератор, чтобы включить морозилку! Можно подумать, что во время войны тратить электричество, чтобы сделать лед – безумие. Но для отца это было жизненно необходимо, да и для нас тоже, честно говоря»

«Видишь ливанский флаг – он бело-зелено-красный? А знаешь, почему? Это цвета табуле: лук-петрушка-томат!»