This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Гипнотизирующий диор
Сижу на спектакле по Нобелевской речи Иосифа Бродского в Еврейском музее и центре толерантности. По всему залу весьма навязчиво ползёт аромат Zielinski & Rozen.
Либо это пропаганда сионизма, либо эффект 5D.
Либо это пропаганда сионизма, либо эффект 5D.
Бренд с красивым названием Ansaligy сделал не меннее красивый коллаб с Третьяковской галлереей. Вчера команда Ansaligy запустила коллекцию лифтинг-патчей с сывороткой и гранулами янтаря «Русские портреты», переосмысляющую женские образы отечественной живописи из фонда Третьяковки — от Крамского до Кипренского. Ну кайф же!
Фото для «Бахчисарайских гвоздик» от @neobarocco
Фото для «Бахчисарайских гвоздик» от @neobarocco
Forwarded from removal process
Алексей Венедиктов @aavst55 :
«Демократия это кино. Она движется и изменяется. Любое принятие закона или любое развитие протестного движения — развитие демократии»
#СказаноНаЭхе
«Демократия это кино. Она движется и изменяется. Любое принятие закона или любое развитие протестного движения — развитие демократии»
#СказаноНаЭхе
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Что происходит в голове каждый раз, когда кто-то начинает фразу со слов «Богомолов в своём манифесте...»
Польский независимый кинематограф, пользующийся особенным трепетом у синемафилов, как правило, ассоциируется с фамилиями Занусси, Кесьлевского, Вайды, но незаслуженно редко в ряд с ними ставится Анджей Жулавски, вероятно, самый провокационный и в то же время нежный польский кинодеятель. Квинтэссенцией его творчества, с которым мы искренне советуем познакомиться, является фильм «Главное - любить» 1974 года: экранизация романа Франка «Американская ночь», премия Сезар за лучшую женскую роль и впрямь блистательной Роми Шнайдер, вампирический Клаус Кински, закулисье европейской порноиндустрии и невероятное амплуа Фабио Тести, сумевшего продемонстрировать образец всепоглощающей бескорыстной любви.
Бахчисарайские гвоздики
Сижу на спектакле по Нобелевской речи Иосифа Бродского в Еврейском музее и центре толерантности. По всему залу весьма навязчиво ползёт аромат Zielinski & Rozen. Либо это пропаганда сионизма, либо эффект 5D.
«Чем богаче эстетический опыт индивидуума, чем тверже его вкус, тем четче его нравственный выбор, тем он свободнее — хотя, возможно, и не счастливее».
Два последних вечера подряд лучшие люди города собирались в Еврейском музее и центре толерантности на премьеру спектакля «Тени великих смущают меня» по Нобелевской речи Иосифа Бродского 1987 года. За постановку отвечал Гладстон Махиб, играли брусникинцы. Есть что-то очень русское в том, как загибается целая школа, после ухода основателя, печально, что для демонстрации этого выбран Еврейский музей.
Выглядит это всё, как сценическая графомания с посредственным сцендвижением и типичными брусникинцам театральными приёмами, которые они используют в каждой постановке. Ригидность метода такая? Действительно талантливым режиссёром из команды Серебренникова, как мы все знаем, пока удалось стать только Ян Гэ. Остальные слишком верят в себя, а лучше бы прислушивались к советам.
Но текст этот великого и любимого поэта и гражданина Бродского для нас с вами правда программный. И очень важен именно сегодня.
https://smotrim.ru/article/2524583
Два последних вечера подряд лучшие люди города собирались в Еврейском музее и центре толерантности на премьеру спектакля «Тени великих смущают меня» по Нобелевской речи Иосифа Бродского 1987 года. За постановку отвечал Гладстон Махиб, играли брусникинцы. Есть что-то очень русское в том, как загибается целая школа, после ухода основателя, печально, что для демонстрации этого выбран Еврейский музей.
Выглядит это всё, как сценическая графомания с посредственным сцендвижением и типичными брусникинцам театральными приёмами, которые они используют в каждой постановке. Ригидность метода такая? Действительно талантливым режиссёром из команды Серебренникова, как мы все знаем, пока удалось стать только Ян Гэ. Остальные слишком верят в себя, а лучше бы прислушивались к советам.
Но текст этот великого и любимого поэта и гражданина Бродского для нас с вами правда программный. И очень важен именно сегодня.
https://smotrim.ru/article/2524583
smotrim.ru
Режиссер Гладстон Махиб – о спектакле "Тени великих смущают меня"
Режиссеры Гладстон Махиб и Сергей Щедрин представляют в Еврейском музее и центре толерантности спектакль "Тени великих смущают меня", в основе которого – Нобелевская речь Иосифа Бродского. Идея постановки принадлежит Дмитрию Брусникину.
Каждый раз глядя на купленную обложку Татлера очередной выдающейся дивой, вспоминайте про Луизу Казати, покровительницу изящных искусств первой половины 20 века.
Казати обхаживали легендарный футурист Маринетти, эталон литературы декаданса д’Аннунцио и любовник актера Маре Жан Кокто. Джейкоб Эпстайн, пионер модерна, писал ее портреты, как и Павел Трубецкой, к слову. Луиза дружила с Айседорой Дункан, выпивала с Дягилевым, а Пикассо и Бакст ваяли для неё вечерние туалеты.
Особенно Казати нравилась Феликсу Юсупову, а впоследствии Керуаку, гениальному алкоголику, который, по воспоминаниям Гинзберга, жалел, что закрыли Освенцим.
Нужно ли говорить, что самая легендарная женщина-денди умерла почти в полном забвении, имея в долгах (внимание!) 27 миллионов долларов? Память о ней воскресла лишь в конце XX века благодаря двум выдающимся модельерам, Гальяно и Лагерфельду, которые вдохновлялись Луизой. А у нас, поговаривают, достаточно и за режиссёра второстепенных блокбастеров замуж выйти.
Казати обхаживали легендарный футурист Маринетти, эталон литературы декаданса д’Аннунцио и любовник актера Маре Жан Кокто. Джейкоб Эпстайн, пионер модерна, писал ее портреты, как и Павел Трубецкой, к слову. Луиза дружила с Айседорой Дункан, выпивала с Дягилевым, а Пикассо и Бакст ваяли для неё вечерние туалеты.
Особенно Казати нравилась Феликсу Юсупову, а впоследствии Керуаку, гениальному алкоголику, который, по воспоминаниям Гинзберга, жалел, что закрыли Освенцим.
Нужно ли говорить, что самая легендарная женщина-денди умерла почти в полном забвении, имея в долгах (внимание!) 27 миллионов долларов? Память о ней воскресла лишь в конце XX века благодаря двум выдающимся модельерам, Гальяно и Лагерфельду, которые вдохновлялись Луизой. А у нас, поговаривают, достаточно и за режиссёра второстепенных блокбастеров замуж выйти.