«Очень необычно, зайка» — это про книжный выбор бразильского футболиста Густаво Скарпы, благодаря которому «Смерть Ивана Ильича» Толстого поднялась на второе место продаж в книжных.
Выбор удивительный просто. Ну а в том, что в Бразилии футболисты — лидеры мнений, сомнений не было. Вот бы ещё «Антоновские яблоки» Бунина Скарпа прочёл и посоветовал. Представляете, бразильцы на другом конце света тосковали по русской осени.
Выбор удивительный просто. Ну а в том, что в Бразилии футболисты — лидеры мнений, сомнений не было. Вот бы ещё «Антоновские яблоки» Бунина Скарпа прочёл и посоветовал. Представляете, бразильцы на другом конце света тосковали по русской осени.
На днях в «Пиотровском» прошла встреча от Т-Бизнеса и книжного клуба сообщества изионистов. Обсуждали книгу основательницы ювелирного бренда Avgvst «Аутентичный бренд. Как строить бизнес от сердца».
Встреча стала частью проекта «Свежий бизнес» для начинающих предпринимателей. Интересную мысль озвучила создательница Don't Touch My Skin: у каждого бренда есть ДНК, а проявляется оно в том, насколько бренд последователен в решениях и как он общается с аудиторией. В книге это раскрывается через ценности. Они задают ориентиры для решений и помогают бизнесу расти, оставаясь верными себе и клиентам. Поэтому на старте важно продумать не только продукт, но и принципы, на которых все будет строиться.
Встреча стала частью проекта «Свежий бизнес» для начинающих предпринимателей. Интересную мысль озвучила создательница Don't Touch My Skin: у каждого бренда есть ДНК, а проявляется оно в том, насколько бренд последователен в решениях и как он общается с аудиторией. В книге это раскрывается через ценности. Они задают ориентиры для решений и помогают бизнесу расти, оставаясь верными себе и клиентам. Поэтому на старте важно продумать не только продукт, но и принципы, на которых все будет строиться.
Медиадиета! Платформа Cultured спросила у 10 людей из искусства, моды, дизайна, гастрономии и медиа, что они читают, слушают и смотрят в 2026 году и как вообще выстраивают отношения с информацией на фоне бесконечного потока новостей и ИИ-слопа.
Историк искусства Ханс Ульрих Обрист начинает утро с The Economist Espresso, а в рабочее время читает газеты и журналы далеко не об искусстве. Станислав Лем когда-то посоветовал ему не замыкаться внутри одной дисциплины. Сейчас из подкастов слушает Weird Studies, а из книг советует поэзию. Перед сном — никаких экранов.
Главред Columbia Journalism Review Бетси Мораис читает CJR, Garbage Day, American Crisis, The New York Times, The Guardian, New York Magazine, The New Yorker и The Atlantic. Новости через ИИ принципиально не получает, а за завтраком и ужином в семье убирают телефоны.
У Моники Левински guilty pleasure — аккаунт DeuxMoi со сплетнями о селебрити. Чтобы отвлечься, смотрит комика Джоша Джонсона и мемы. Ночью у неё отдельное правило: соцсети можно открывать, рабочую почту — нет.
Шеф Тара Томас ищет гастрономические адреса не через Google Maps, а через Fare Magazine. Для полного отключения от забот она выбирает короткие ролики.
Рэйчел Картен, автор Link in Bio, начинает день с рассылки L.A. Material. Идеи чаще ищет в сложных медиа — от Docs to Watch до shaad magazine. А для отдыха смотрит Errands show, где людей снимают за обычными повседневными делами.
Фотограф Майлз Лофтин признается, что его главный новостной источник — X. Из профессионального любит подкаст о фотографии The Messy Truth и модный The Cutting Room Floor Речо Омонди.
Куратор MoMA Паола Антонелли собрала, пожалуй, самую внушительную медиадиету: утром NYT, The Economist World in Brief и NY1, по дизайну — It’s Nice That, Dezeen, designboom, Frame, Icon, Surface, Wallpaper, e-flux Architecture*, плюс Wired и MIT Technology Review.
Ведущий Talk Easy Сэм Фрагозо подписан среди прочего на The New Yorker, The Atlantic, Puck, The Daily at Criterion и New York Review of Books.
Фешен-журналист Тим Бланкс первым делом читает Мэтта Беллони на Puck, регулярно — The Guardian, Financial Times и NYT, а ещё выписывает The Atlantic, New York, The New Yorker, Vanity Fair и другие. Самый очаровательный ответ на вопрос, что он читает для отдыха от работы: аукционные каталоги.
Сара Льюис сначала медитирует и работает, а уже потом открывает новости: рассылки Шеррилин Айфилл и Хизер Кокс Ричардсон, The Atlantic, NYT, Boston Globe, CULTURED, Hyperallergic и академические арт-журналы. После полудня медиа почти не смотрит — считает, что для собственной работы нужны длинные отрезки времени без информационного шума.
Историк искусства Ханс Ульрих Обрист начинает утро с The Economist Espresso, а в рабочее время читает газеты и журналы далеко не об искусстве. Станислав Лем когда-то посоветовал ему не замыкаться внутри одной дисциплины. Сейчас из подкастов слушает Weird Studies, а из книг советует поэзию. Перед сном — никаких экранов.
Главред Columbia Journalism Review Бетси Мораис читает CJR, Garbage Day, American Crisis, The New York Times, The Guardian, New York Magazine, The New Yorker и The Atlantic. Новости через ИИ принципиально не получает, а за завтраком и ужином в семье убирают телефоны.
У Моники Левински guilty pleasure — аккаунт DeuxMoi со сплетнями о селебрити. Чтобы отвлечься, смотрит комика Джоша Джонсона и мемы. Ночью у неё отдельное правило: соцсети можно открывать, рабочую почту — нет.
Шеф Тара Томас ищет гастрономические адреса не через Google Maps, а через Fare Magazine. Для полного отключения от забот она выбирает короткие ролики.
Рэйчел Картен, автор Link in Bio, начинает день с рассылки L.A. Material. Идеи чаще ищет в сложных медиа — от Docs to Watch до shaad magazine. А для отдыха смотрит Errands show, где людей снимают за обычными повседневными делами.
Фотограф Майлз Лофтин признается, что его главный новостной источник — X. Из профессионального любит подкаст о фотографии The Messy Truth и модный The Cutting Room Floor Речо Омонди.
Куратор MoMA Паола Антонелли собрала, пожалуй, самую внушительную медиадиету: утром NYT, The Economist World in Brief и NY1, по дизайну — It’s Nice That, Dezeen, designboom, Frame, Icon, Surface, Wallpaper, e-flux Architecture*, плюс Wired и MIT Technology Review.
Ведущий Talk Easy Сэм Фрагозо подписан среди прочего на The New Yorker, The Atlantic, Puck, The Daily at Criterion и New York Review of Books.
Фешен-журналист Тим Бланкс первым делом читает Мэтта Беллони на Puck, регулярно — The Guardian, Financial Times и NYT, а ещё выписывает The Atlantic, New York, The New Yorker, Vanity Fair и другие. Самый очаровательный ответ на вопрос, что он читает для отдыха от работы: аукционные каталоги.
Сара Льюис сначала медитирует и работает, а уже потом открывает новости: рассылки Шеррилин Айфилл и Хизер Кокс Ричардсон, The Atlantic, NYT, Boston Globe, CULTURED, Hyperallergic и академические арт-журналы. После полудня медиа почти не смотрит — считает, что для собственной работы нужны длинные отрезки времени без информационного шума.
На Московской неделе моды показали коллекцию Сбера, созданную с Ushatava. Проект посвящен 185-летию банка — через одежду и перформанс она рассказывает о «корпоративной эволюции». Режиссер Анна Гусева выстроила показ как трехактный перформанс под электронные аранжировки классики Стравинского.
Шоу стало метафорой к исторической трансформации банка. Образы со строгими формами и технологичными материалами демонстрировали не модели, а перформеры.
Камеры считывали движения танцоров на подиуме, и ИИ мгновенно превращал и достраивал новые визуальные образы и силуэты на экранах.
Получается, историю большой компании тоже можно перевести на язык современного театра.
Шоу стало метафорой к исторической трансформации банка. Образы со строгими формами и технологичными материалами демонстрировали не модели, а перформеры.
Камеры считывали движения танцоров на подиуме, и ИИ мгновенно превращал и достраивал новые визуальные образы и силуэты на экранах.
Получается, историю большой компании тоже можно перевести на язык современного театра.
На той неделе успела сходить в рамках экспериментальной программы «Особняка «Дашков 5» на показ новой версии моноспектакля «Фавн». Ставил его израильский хореограф Артур Астман, а мой любимый Мигель выступил в качестве продюсера и сорежиссёра спектакля.
Формат камерный, иммерсивный и очень ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ))) Сцены как таковой нет, есть пространство действия Артура, который то фавн, то Вацлав Нижинский, то сам Артур, но только в молодости. Музыка Равеля заполняет комнату, герой обнажает свою хрупкость, рассуждает о природе сексуальности, превращает своё тело в холст, соблазняет, заигрывает со зрителем и даже жарит великолепный стейк! Я сидела и не верила глазам — могу представить такое в каком-то прогрессивном театре Тель-Авива, но у нас?! Это вау)))
Рассказывать бессмысленно, срочно берите билеты, если ещё будет показ этой осенью. В сентябре было всего два дня, и это, конечно, бесценно. В финале, кстати, настоящий банкет.
P.S. Я с Артуром знакома много лет, помню его ещё со второго сезона «Танцев на ТНТ». Там, естественно, было много коммерческой хореографии (что хорошо), а Артур творил какой-то дикий арт. Для телека в те времена это было позволительно. Потом я оказалась в танцевальном лагере Мигеля в Сочи — ходила к Артуру на мастер-классы. Мы там, конечно, не у станка стояли, а занимались импровизацией. Как-то он дал нам задание представить, что ноги — это корабли, в руках мы держим облака, а пупок привязан нитью к звезде. Ощущения были на грани кислоты. Потом, уже работая хореографом, я много использовала этот приём.
Формат камерный, иммерсивный и очень ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ))) Сцены как таковой нет, есть пространство действия Артура, который то фавн, то Вацлав Нижинский, то сам Артур, но только в молодости. Музыка Равеля заполняет комнату, герой обнажает свою хрупкость, рассуждает о природе сексуальности, превращает своё тело в холст, соблазняет, заигрывает со зрителем и даже жарит великолепный стейк! Я сидела и не верила глазам — могу представить такое в каком-то прогрессивном театре Тель-Авива, но у нас?! Это вау)))
Рассказывать бессмысленно, срочно берите билеты, если ещё будет показ этой осенью. В сентябре было всего два дня, и это, конечно, бесценно. В финале, кстати, настоящий банкет.
P.S. Я с Артуром знакома много лет, помню его ещё со второго сезона «Танцев на ТНТ». Там, естественно, было много коммерческой хореографии (что хорошо), а Артур творил какой-то дикий арт. Для телека в те времена это было позволительно. Потом я оказалась в танцевальном лагере Мигеля в Сочи — ходила к Артуру на мастер-классы. Мы там, конечно, не у станка стояли, а занимались импровизацией. Как-то он дал нам задание представить, что ноги — это корабли, в руках мы держим облака, а пупок привязан нитью к звезде. Ощущения были на грани кислоты. Потом, уже работая хореографом, я много использовала этот приём.
Бахчисарайские гвоздики
На той неделе успела сходить в рамках экспериментальной программы «Особняка «Дашков 5» на показ новой версии моноспектакля «Фавн». Ставил его израильский хореограф Артур Астман, а мой любимый Мигель выступил в качестве продюсера и сорежиссёра спектакля. Формат…
Ну и считаю, что это реально абсолютно гениальная постановка Астмана на Снежане Крюковой и Антоне Пануфнике. Сейчас пересмотрела — снова мурашки. Вот для чего должны существовать танцы!
YouTube
Танцы. Битва сезонов: Антон Пануфник и Снежана Крюкова ( 3 серия )
http://vk.com/id323437492
Еду в «Сапсане» в Питер, устала страшно — каждый день работа из офиса, куча встреч, подсчётов. Вечером, как обычно, какие-то вечерние мероприятия с партнёрами. И в добавок выступления на публичных дискуссиях и записи эфиров. Заметила, что часто люди смотрят мой инстаграм и пишут мне, мол, какая у меня картиночная приятная жизнь. Либо обижаются, что я куда-то «не пришла» — на ивент, на показ или тусовку. А я реально в состоянии тряпочки выползаю вечером из офиса, и сил нет идти даже на массаж 🤪 Потому что скоро спать, потом спорт, потом очередной зум на сто человек, желательно с девяти утра, потом кто-то уволится, кто-то наорет. А кто-то и предаст. И так по кругу.
Мой нутрициолог искренне не могла понять, почему я ем в такси. Но в течение буднего дня это единственный шанс спокойно пообедать.
Единственное, что хочу — больше писать в «Гвоздики». У меня многие месяцы был тотальный бёрнаут по ним. Всё-таки много лет писать сюда - ни одна кукуха не выдержит)) Я никак не могла прийти к решению, какой контент уместен. Не хотелось перегружать канал «Москвичкой» и «Огородом», но вся моя энергия сейчас очевидно в этих проектах. Поэтому избегать тут рассказов про редакцию — путь в никуда.
Ещё сейчас много занимаюсь домом, готовкой, накопился опыт в зож-практиках, хочется делиться этим тоже.
В общем, муд в «Гвоздиках» точно поменяется. Но стихи, мемы, рубрики про гастро, подборки любимого кино, обзоры на арт-рынок, прессу и будни редакции точно останутся на месте. Остаёмся на связи, обнимаю, и сил мне сегодня ❤️
Мой нутрициолог искренне не могла понять, почему я ем в такси. Но в течение буднего дня это единственный шанс спокойно пообедать.
Единственное, что хочу — больше писать в «Гвоздики». У меня многие месяцы был тотальный бёрнаут по ним. Всё-таки много лет писать сюда - ни одна кукуха не выдержит)) Я никак не могла прийти к решению, какой контент уместен. Не хотелось перегружать канал «Москвичкой» и «Огородом», но вся моя энергия сейчас очевидно в этих проектах. Поэтому избегать тут рассказов про редакцию — путь в никуда.
Ещё сейчас много занимаюсь домом, готовкой, накопился опыт в зож-практиках, хочется делиться этим тоже.
В общем, муд в «Гвоздиках» точно поменяется. Но стихи, мемы, рубрики про гастро, подборки любимого кино, обзоры на арт-рынок, прессу и будни редакции точно останутся на месте. Остаёмся на связи, обнимаю, и сил мне сегодня ❤️
Сергей Минаев добрался до истории московских «мануфактур». Новую лекцию с Департаментом промышленности Москвы записали в Третьяковской галерее — место более чем подходящее для рассказа о столичных промышленниках.
Минаев рассказывает, как складывалась московская промышленность, вспоминает известные династии и переходит к сегодняшним производствам. Сейчас в городе больше 4,7 тысяч предприятий, где трудятся более 760 тысяч человек. А за последние пять лет объем производства вырос больше чем втрое. В Москве делают практически все: от продуктов и одежды до роботов и космических двигателей. И каждый год появляется еще 150 новых компаний. Лекция уже вышла — посмотреть можно по ссылке.
Минаев рассказывает, как складывалась московская промышленность, вспоминает известные династии и переходит к сегодняшним производствам. Сейчас в городе больше 4,7 тысяч предприятий, где трудятся более 760 тысяч человек. А за последние пять лет объем производства вырос больше чем втрое. В Москве делают практически все: от продуктов и одежды до роботов и космических двигателей. И каждый год появляется еще 150 новых компаний. Лекция уже вышла — посмотреть можно по ссылке.