Сёстры ищут несуществующую страну, Курентзис вновь играет великого физика, а школьные подруги тринадцать лет учатся рисовать мангу: всё это — Венецианский кинофестиваль 2026 года.
Разнообразно — быть может. Но и донельзя сдержанно: мрачный надрыв кино 90-х и человеческое разнообразие десятых и начала двадцатых уступили место претендующим на глубину, но зачастую неярким историям о психологии межчеловеческих отношений и исторической ответственности.
Предельный пример — семичасовой документальный монумент Луки Гуаданьино, посвящённый анализу фильмов Бернардо Бертолуччи. Кстати, это уже вторая его лента, напрямую посвящённая классику итальянского кино: ещё в 2013 году Гуаданьино снял «Бертолуччи о Бертолуччи», приуроченный к 50-летию режиссёрской карьеры последнего.
Ещё одна натянутая «странность» — очередная серия жижековских «гидов извращенца». На этот раз жертвой словенского витии стали утопии. В меню — вампиры, зомби, клонирование, фашизм и революция. В общем, все навязшие в зубах философские мемы конца прошлого века разом.
Уже кажется, что для того, чтобы вновь вдохнуть в фестивальное кино жизнь, потребуется буквальная смена эпох.
Разнообразно — быть может. Но и донельзя сдержанно: мрачный надрыв кино 90-х и человеческое разнообразие десятых и начала двадцатых уступили место претендующим на глубину, но зачастую неярким историям о психологии межчеловеческих отношений и исторической ответственности.
Предельный пример — семичасовой документальный монумент Луки Гуаданьино, посвящённый анализу фильмов Бернардо Бертолуччи. Кстати, это уже вторая его лента, напрямую посвящённая классику итальянского кино: ещё в 2013 году Гуаданьино снял «Бертолуччи о Бертолуччи», приуроченный к 50-летию режиссёрской карьеры последнего.
Ещё одна натянутая «странность» — очередная серия жижековских «гидов извращенца». На этот раз жертвой словенского витии стали утопии. В меню — вампиры, зомби, клонирование, фашизм и революция. В общем, все навязшие в зубах философские мемы конца прошлого века разом.
Уже кажется, что для того, чтобы вновь вдохнуть в фестивальное кино жизнь, потребуется буквальная смена эпох.
День в Ташкенте ❤️
Приехала на открытие Центра современного искусства!
Приехала на открытие Центра современного искусства!
Мне снился
Моцарт и Сальери
в расцвете сил.
Все было, как на самом деле,
творил он и боготворил,
себя
с Юпитером равняя,
и строил музыку,
как бог,
а после,
с алгеброй сверяясь,
не мог понять себя,
не мог.
И плакал от бессильной
злобы,
от нежности к своей
судьбе,
от бога в собственной особе
и черной зависти
к себе.
Не доверяя
общей мере,
себе в бокал
насыпал яд
и выпил -
Моцарт и Сальери
бокал
и умертвил себя.
Мне снился
Моцарт и Сальери
в расцвете
всевозможных сил.
Он был один.
А кто не верит,
тот не испытывал,
не жил.
Рид Грачев
Моцарт и Сальери
в расцвете сил.
Все было, как на самом деле,
творил он и боготворил,
себя
с Юпитером равняя,
и строил музыку,
как бог,
а после,
с алгеброй сверяясь,
не мог понять себя,
не мог.
И плакал от бессильной
злобы,
от нежности к своей
судьбе,
от бога в собственной особе
и черной зависти
к себе.
Не доверяя
общей мере,
себе в бокал
насыпал яд
и выпил -
Моцарт и Сальери
бокал
и умертвил себя.
Мне снился
Моцарт и Сальери
в расцвете
всевозможных сил.
Он был один.
А кто не верит,
тот не испытывал,
не жил.
Рид Грачев