Сила женщины определяется степенью страдания, которой она способна покарать своего возлюбленного.

Юкио Мисима Исповедь маски

Ленинград

Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.

Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,

Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.

Петербург! я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.

Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.

Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,

И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.


Осип Мандельштам, декабрь 1930

«Фаустина» Максвелл Армфилд, 1904

«Как и все новое в искусстве, мои выступления вызывали не только восторги, но и целую бурю негодования. В чем только не упрекали меня! Как только меня не поносили и не ругали! Страшно вспомнить. Уже позже, в Киеве, на концерте какой‑то педагог вскочил на барьер ложи и закричал:
— Молодёжь! Не слушайте его! Он зовёт вас к самоубийству!
Молодёжь с хохотом стащила его с барьера ложи.
А все потому, что в своей песенке «Кокаинетка» я осмелился сказать:

Так не плачьте! Не стоит,
моя одинокая деточка,
Кокаином распятая в
мокрых бульварах Москвы!
Лучше синюю шейку свою
затяните потуже
горжеточкой
И ступайте туда,
где никто вас не спросит,
кто вы!»

Из мемуаров А. Вертинского, «Дорогой длинную»

Зато пришли феминисты, феминистессы и мебель принесли.

https://t.me/Philosophytoday/5584

Пришла вчера в кишеневско-молдавское подворье на Покровке. Место тихое, спрятанное в переулках, людей лишних нет. Захожу — а там бомж спит на ковре расписном, аккурат у алтаря и храпит на всю ивановскую. Ботиночки рядом стоят, куртка сложена.
Через десять минут в церковь приходят менты и прям с ковориком бомжа тащат. Он просыпается, кричит, вырывается - шум, гам, кадила. Люблю Русь.

Тикток «Новой газеты» к приезду Навального

Пескова опять не узнают и не пустят

Обижаете! Большой анализ феномена Лапенко вышел ещё летом на Ноже

Кстати, вот первая полномасштабная рефлексия творчества Лапенко произведена арт-критиками и интеллектуалами Михаилом Боде и Артёмом Космарским в статье «Безопасные аттракционы».

Там даётся полный анализ речевых приёмов (анаколуфы, эквивокация, эрративная паронимия et c.) и критикуется отсутствие дискурсивной многозначности. Такой вот бесконечно воспроизводящийся экзистенциально-бытовой абсурд.