«Конец литературы» предвещают со времен эллинистической Греции, во времена революции, на перепутье веков, но читать её спустя годы почему-то никто не перестаёт. Вопрос заключается лишь в том, захоти вы — какую литературу вы создадите?
Ближайшая учебная сессия Школы «Хороший текст» посвящена деловой и документальной литературе, коротким постам и нон-фикшну. Архитектуру материала, обработку книги и редактуру вы доверите профессионалам. Записывайтесь, предусмотрены и онлайн, и офлайн обучение.
Ближайшая учебная сессия Школы «Хороший текст» посвящена деловой и документальной литературе, коротким постам и нон-фикшну. Архитектуру материала, обработку книги и редактуру вы доверите профессионалам. Записывайтесь, предусмотрены и онлайн, и офлайн обучение.
Forwarded from ЮЛИЯ МЕНЬШОВА
«У Исаака Бродского есть одна потрясающая картина про осень.
Вообще Исаак Бродский — удивительный художник: c одной стороны, штамповал Лениных, за что огреб в воспоминаниях от Чуковского, c другой — мог написать такую тонкую осень. Но сейчас не об этом.
На этой картине Бродский поймал одну повадку осени, почти кошачью повадку — проникать всюду. Здесь у него листья переползают через порог c крыльца в дом (дверь нараспашку).
Увидев такое однажды в детстве, я заплакал.
Дверь нашего дачного домика оставили открытой (мы уезжали, закрывали сезон, взрослые сновали взад-вперёд, носили вещи), и через порог натаскали листья, и они лежали в коридоре.
И я смотрел на свою старенькую бабушку, и на эти осенние листья в доме...
И понимал, что ни один порог, ни одна дверь не смогут остановить осень».
Олег Бaтлук
Вообще Исаак Бродский — удивительный художник: c одной стороны, штамповал Лениных, за что огреб в воспоминаниях от Чуковского, c другой — мог написать такую тонкую осень. Но сейчас не об этом.
На этой картине Бродский поймал одну повадку осени, почти кошачью повадку — проникать всюду. Здесь у него листья переползают через порог c крыльца в дом (дверь нараспашку).
Увидев такое однажды в детстве, я заплакал.
Дверь нашего дачного домика оставили открытой (мы уезжали, закрывали сезон, взрослые сновали взад-вперёд, носили вещи), и через порог натаскали листья, и они лежали в коридоре.
И я смотрел на свою старенькую бабушку, и на эти осенние листья в доме...
И понимал, что ни один порог, ни одна дверь не смогут остановить осень».
Олег Бaтлук
9 октября — день рождения Николая Рериха. Художник, философ, археолог — он умел не просто смотреть на культуру, а буквально раскапывать её основания.
В начале XX века Рерих отправился в путешествие по древним городам Руси. Он рисовал храмы, записывал былины, изучал орнаменты. Из этих экспедиций выросла серия картин «Начало Руси. Славяне».
Идея возвращения к корням сопровождала Рериха всю жизнь.
В Талашкине у Марии Тенишевой он возрождал ремёсла, создавал эскизы мозаик и росписей, а позже, в эмиграции, писал картины в поддержку России.
После революции Рерих жил в Европе, некоторое время в США, а затем в Индии. В 1923 году основал в Нью-Йорке Roerich Museum — первый музей, посвящённый его искусству. Он функционирует и сейчас, храня внушительную часть наследия. А в Индии, в усадьбе «Татагуни» под Бангалором, действует мемориальный музей Рерихов.
В Москве общественный музей в усадьбе Лопухиных закрыт. С 2017 года коллекция хранится в Государственном музее Востока — частично в фондах, частично в залах на Малой Никитской.
Выходит, всё сложилось так, как Николай Рерих и хотел: его картины живут в разных странах, но остаются частью одного мира — культурного.
В начале XX века Рерих отправился в путешествие по древним городам Руси. Он рисовал храмы, записывал былины, изучал орнаменты. Из этих экспедиций выросла серия картин «Начало Руси. Славяне».
«Пора русскому образованному человеку узнать и полюбить Русь.
Пора светским людям, скучающим без новых впечатлений, заинтересоваться высоким и значительным, которому они не сумели ещё отвести должное место, что заменит серые будни весёлой, красивой жизнью», — писал он тогда.
Идея возвращения к корням сопровождала Рериха всю жизнь.
В Талашкине у Марии Тенишевой он возрождал ремёсла, создавал эскизы мозаик и росписей, а позже, в эмиграции, писал картины в поддержку России.
После революции Рерих жил в Европе, некоторое время в США, а затем в Индии. В 1923 году основал в Нью-Йорке Roerich Museum — первый музей, посвящённый его искусству. Он функционирует и сейчас, храня внушительную часть наследия. А в Индии, в усадьбе «Татагуни» под Бангалором, действует мемориальный музей Рерихов.
В Москве общественный музей в усадьбе Лопухиных закрыт. С 2017 года коллекция хранится в Государственном музее Востока — частично в фондах, частично в залах на Малой Никитской.
Выходит, всё сложилось так, как Николай Рерих и хотел: его картины живут в разных странах, но остаются частью одного мира — культурного.
Красивые гости нашего вчерашнего приема журнала «Огород» в Regent с игристым «Абрау-Дюрсо» ❤️
«Огороду», кстати, уже год. Символично, что его день рождение по времени совпал с фестивалем «Золотая осень», главным сельскохозяйственным событием года. Цель нашей редакции показать загородную жизнь, село, фермерство и в целом апк модным, успешным и процветающим. Считаю, что у нас это получилось. И если взять журнал в руки, то с первой страницы видно колоссальное количество вложенных усилий.
Очень горжусь тем, что помимо глянцевой «Москвички» в Издательстве редких книг есть еще и «Огород».
«Огороду», кстати, уже год. Символично, что его день рождение по времени совпал с фестивалем «Золотая осень», главным сельскохозяйственным событием года. Цель нашей редакции показать загородную жизнь, село, фермерство и в целом апк модным, успешным и процветающим. Считаю, что у нас это получилось. И если взять журнал в руки, то с первой страницы видно колоссальное количество вложенных усилий.
Очень горжусь тем, что помимо глянцевой «Москвички» в Издательстве редких книг есть еще и «Огород».