Фотокарточки из отпускного Амстердама. Люблю его. Впрочем, как и все. Ну как можно не любить Амстердам? Каждый камушек в этом городе выложен со вкусом и вниманием, красивые люди и ветер рифмуются со свободой.

Дни мои были ровные, когда легко и беспрепятственно. По совету Даши Золотухиной ходила в странную кабинку-сауну на берегу канала: паришься и, соответственно, в этот канал прыгаешь. Конечно же, бегала по спящему утреннему городу без машин. Смотрела на «Ночной дозор» Рембрандта в большой стеклянной комнате. Прислушивалась к пространству и думала, как устроены вещи. Попала на устричный «хэппи ауэр» и вместо вина пила местный спешел — кипяток с большим количеством мяты. И так хотелось мне встроить себя в ассоциативный ряд всех этих башенок, каналов, каких-то особенных кружевных облачков. Так остро ощущаю я в этом городе счастье от безмыслия, оттого, что жизнь просто происходит где-то по соседству. Возникает состояние, о котором Булат Шалвович пел: «И радость моя, и моя беда».

Абстрактная «Большая глина» Урса Фишера в 2025 году сменилась на совершенно конкретную и предметную «Садовую лопатку» Класа Олденбурга и Кошье Ван Брюгген.
Пара американских поп-артистов шведского и голландского происхождения на протяжении десятилетий создавала скульптуры в виде гигантских бытовых предметов и размещала их в публичных пространствах. Гигантский галстук и чайная ложка, биллиардные шары и ластик для пишущей машинки заняли свои места на городских площадях по всему миру.

Ольденбург начинал свою карьеру в мире хэппенингов 1960-х: в произведение искусства тогда мог быть спонтанно включен любой элемент повседневности. Повлиял на него и поп-арт с его вниманием к универсальности товарного потребления. Однако в Москве 2025 года кураторский выбор скульптуры приобрел особое звучание.

Хочется задать вопрос: «Что это?». Поворот к традиционным ценностям физического труда на земле и оммаж модному агрокору? Или, напротив, грандиозная по масштабам ирония над этими тенденциями?