Почëтный художник от слова «худо», патриарх лизоблюдства всея Белокаменной Никас Сафронов, вчера открыл выставку в Петропавловской крепости. На ней он представил портреты Орнеллы Мути (где она, к слову, была), Никиты Михалкова, Патриарха Кирилла. А также, в соответствии с конъюнктурой, Павла Дурова. Портрет он назвал «Свобода».
Ещë на выставке присутствовало произведение в жанре «супрематизм», а также Михаил Боярский на фоне портрета Михаила Боярского.
Ещë на выставке присутствовало произведение в жанре «супрематизм», а также Михаил Боярский на фоне портрета Михаила Боярского.
KSUSHA SMO
красивая обложка! Москвичка с Симоной Куст
Так приятно ❤️
Евгений Добровинский — легенда среди графиков и дизайнеров. Он был самым известным российским каллиграфом, а публика знала его по афишам театра «Эрмитаж». У художника был собственный лаконичный и узнаваемый стиль, который легко прочесть даже в фотоподборке «Гвоздик».
Добровинский ушёл в возрасте 80-ти лет. Наверняка через 10-20 лет афиши под его авторством станут желанным лотом на любом аукционе, не только российском.
Добровинский ушёл в возрасте 80-ти лет. Наверняка через 10-20 лет афиши под его авторством станут желанным лотом на любом аукционе, не только российском.
В дни венецианских премьер Гвоздики, солидаризируясь с подругой канала Кейт Бланш, хотят напомнить, что за большими именами не всегда стоит большое искусство и даже у кумиров случаются неудачи, которые важно воспринимать с той же трезвостью, что и их победы
Telegram
Кейт Бланш
Не выживут даже любовники.
Одухотворенная как фреска Тильда Суинтон Марта готовится умирать. Очень организованно, но затянуто до невозможности. Джулианна Мур, в качестве подруги всю дорогу пытается выдавить из себя сочувствие и смятение, местами даже удачно…
Одухотворенная как фреска Тильда Суинтон Марта готовится умирать. Очень организованно, но затянуто до невозможности. Джулианна Мур, в качестве подруги всю дорогу пытается выдавить из себя сочувствие и смятение, местами даже удачно…
«Литфонд» выставил на продажу работу Шемякина 90-х — оммаж Пикассо, некое эхо советского железного занавеса, когда художники были оторваны от западного контекста. В свое время Шемякина отчислили из худ.школы из-за увлечения западными художниками и православием. А ещё подвергли карательной психиатрии. И этот контекст аукционный дом обязан давать, чтобы работа не выглядела неловкой страницей в биографии художника.
Литфонд в последнее время как провинциальный антикварный магазин, где можно найти и сокровище, и бессмыслицу. Шемякин художник такого уровня, что выставлять оммажи на молоток, как ни в чем не бывало, — мягко говоря, моветон. «Гвоздики» рекомендуют призвать организаторов к ответственности, чтобы лот был оформлен так, как это соответствует его уровню.
Литфонд в последнее время как провинциальный антикварный магазин, где можно найти и сокровище, и бессмыслицу. Шемякин художник такого уровня, что выставлять оммажи на молоток, как ни в чем не бывало, — мягко говоря, моветон. «Гвоздики» рекомендуют призвать организаторов к ответственности, чтобы лот был оформлен так, как это соответствует его уровню.
Forwarded from ÖMANKÖ
Культурная осень у «Гвоздик» началась на концерте Хаски в «Нехорошей квартире». «Фестиваль отмены» получился эклектичным, перформанс на сцене сопровождался слэмом в танцевальной зоне, а сам Хаски выглядел как старец отшельник, вроде Федора Кузьмича.
«Аранжировки новые, живые и мёртвые», — так описывает артист изменившийся саунд. Скрипач в шортах, Хаски в чём-то вроде ватника — бахтианский карнавал XXI века. Хочется отметить, что музыканты не боятся экспериментировать, предлагая каждый раз новое звучание — привилегия рэпера, которого слушают, в первую очередь, за тексты. Философ Лев Шестов одобрил бы такую свободу.
«Аранжировки новые, живые и мёртвые», — так описывает артист изменившийся саунд. Скрипач в шортах, Хаски в чём-то вроде ватника — бахтианский карнавал XXI века. Хочется отметить, что музыканты не боятся экспериментировать, предлагая каждый раз новое звучание — привилегия рэпера, которого слушают, в первую очередь, за тексты. Философ Лев Шестов одобрил бы такую свободу.