«Ни стоять, ни сидеть, ни лежать я не могу. Остается посмотреть, не могу ли я висеть».

«Астенический синдром», Кира Муратова.

Веня Д'ркин опоздал в «клуб 27» всего на пару лет, и это согласуется с его аутсайдерской позицией в музыке, которую он не выбирал: она сама его выбрала. Можно сказать, что Д'ркин был неуловимым трикстером, в народе его знали по не слишком элегантной песне «Хожу и гажу», хотя весь корпус его творчества и главные произведения — это тончайшая, в чем-то даже куртуазная лирика, с отсылками к разным эпохам вплоть до Ренессанса.

Он не был тем бардом, который у костра поет про войну и горы (хотя песни про войну были). Д'ркин сплетал тонкие поэтические метафоры и скорее был свободным менестрелем, чем «исполнителем авторской песни». Если на прямоту, то это выражение совершенно бессмысленное, любая песня — авторская.

Он был где-то сбоку всего мейнстрима, и поверхностно-эстрадного, и нишевого. И хотя сейчас его на разные лады исполняют на фестивалях вроде «Дикой мяты» и «Груши», в свое время он был юродивым, как Головин, которого ценили те, кто как сейчас ясно, не только высокомерно считали себя избранными, но и являлись ими на самом деле. Не то чтобы он был слишком элитарен, его мир открыт всем ветрам, у ворот его творчества не стоят спесивые сфинксы. Но резонирует его лирика отнюдь не с каждой душой. Зато уж если паззл сошёлся — это любовь на всю жизнь, песни, которые не надоедают.

На днях исполнилось 25 лет с тех пор, как Вени Д'ркина нет в живых. Дата не менее особенная, чем его день рождения. Ранний уход не просто оставил романтический шлейф «юной сгоревшей звезды», но сохранил корпус его творчества безупречно цельным, как, скажем, в случае с Рембо, ушедшим в море. Увы, чаще всего большим художникам удается остаться цельными личностям до своего конца только в этом случае.