В начале августа вышел трейлер фильма «Рыжий», посвященного жизни легендарного уральского поэта. Кинокритик и по совместительству соредактор «Гвоздик» Гордей Петрик, уже посмотревший картину, выступает с собственным авторским мнением. Весьма в критической оптике:

По следам одного из редких показов псевдобайопика уральского поэта Бориса Рыжего (или антибайопика, как его справедливо называет сам режиссёр Семён Серзин) на фестивале «Одна шестая» хочется напомнить об аксиоме, связанной с биографическим жанром. Как героя ни перепридумай — он должен быть тебе близок как автору, какие события из его жизни ни подбери — ты должен понимать их значимость, соразмерность опыту персонажа. И тут Серзин и сыгравший Рыжего Евгений Алёхин из «Макулатуры» попадают в молоко по всем фронтам.

Отчасти из-за того, что искренне не понимают культурного значения Евтушенко, если доверяют сыграть его Олегу Гаркуше, равно как и северного панк-рока — превращая в его образчик обрюзгшего Лёху Никонова. Не понимают, что такое в общем алкоголизм, подменяя его — особенностями течения времени и ямками на щеках главного героя — эстетикой наркоманской, которая с алкоголем в русской культуре не особо пересекается. Да что там о мелочах — авторы не понимают в принципе стихов Рыжего, если накладывают его суицид на пластмассово сымитированный концерт Егора Летова и сводят причины к семейным трудностям.

Так говорят об отчаянных алкоголиках богемные нарики и о народе-страстотерпце (а Рыжий, безусловно, поэт народный) нежные интеллигенты. Только вот в случае столь значительной фигуры, как Борис Борисович Рыжий, эта самонадеянная оптика обесценивает и его путь, и его стихи.

Ангелы Говарда Финстера, священника и наивного художника, которого ценил, например, Дэвид Бирн из «Talking heads» (Финстер создал одну обложку для альбома группы). В конце 1980-х художник построил «Церковь народного искусства» или «Paradise Garden». Группа REM даже сняла там клип «Radio Free Europe». Христианское наивное искусство на американский манер не слишком сильно отличается от российского. Отлично бы вписалось в коллекцию Музея наивного искусства в Коломне.

Лето медленно, но верно близится к завершению. Редакция в рамках рубрики #киновыходногодня собрала для вас любимые фильмы, как отечественные, так и зарубежные, с которыми оставшиеся три недели окажутся ещё ярче. Крым, Бертолуччи и Хамагути — ради такого можно перетерпеть и жару, и ливни. А предыдущую подборку о фильмах на спортивную тематику смотрите здесь.

Ускользающая красота, 1995, Бертолуччи — квинтэссенция летней Тосканы, которой впоследствии будут вдохновляться и Гуаданиньо, и Соррентино. Совсем юная Лив Тайлер с очевидной аллюзией к Лолите, потеря девственности и поиск отца, виллы и виноградники — вершина стиля, воспеваемого Бертолуччи на протяжении последних 40 лет работы.

«Шапито-шоу», 2011, Сергей Лобан — фильм-лабиринт контркультурщика Лобана, разбитый на четыре новеллы в Крыму, самом сакральном месте для наших соотечественников. Чобану удалось вместить в фильм и перестроечную сцену, и наследие СССР, и аккуратный треш. Один из немногих наших роскошных фильмов без хтони. Любителям «Шырли-мырли» посвящается!

«Сто дней после детства», 1975, Соловьёв — пионерский лагерь позднего СССР оказывается не кузницей идеологии, а пространством любви и Лермонтовских настроений. Друбич-нимфетка, Серебряный медведь в Западном Берлине, простота кадра и Lettres D’Amour.

«Сядь за руль моей машины», 2021 — драма наиболее узнаваемого сегодня японского кинематографиста Рюсукэ Хамагути по рассказу Харуки Мураками. Режиссер, потерявший жену, остается с Антоном Чеховым. Три приза в Каннах и премия «Оскар» за лучший фильм на иностранном языке.

«Кислород», 2008 — животворящая сила любви авторства Вырыпаева. Санек гулял по бульвару и с интересом рассматривал всех окружающих: кто-то танцевал хип-хоп, кто-то катался на скейтбордах, кто-то целовался, в общем, все как обычно, но стоило ему повернуть голову и увидеть её — свободную, красивую, рыжеволосую девушку, ту которая «кислород». Претенциозно, но кайфово.

Малагенья

Смерть вошла
и ушла
из таверны.

Черные кони
и темные души
в ущельях гитары
бродят.

Запахли солью
и женской кровью
соцветия зыби
нервной.

А смерть
все выходит и входит,
выходит и входит...

А смерть
все уходит —
и все не уйдет из таверны.

Федерико Гарсиа Лорка