Forwarded from Сноб
Олегу Янковскому 80. Сергей Николаевич вспоминает, каким был Янковский, почему его так любили зрители и режиссеры и что для него значила семья
Съемки фильма «Ностальгия» должны были пройти в Италии. Документы в Госкино оформили на удивление быстро. Олег полетел в Рим. Тарковского нет. Какие-то уклончивые разговоры. Когда начнутся репетиции? Непонятно. Он уже обошел все руины, все музеи, осмотрел все достопримечательности, выпил весь кофе на Виа Венето, при этом никаких внятных сигналов ни от режиссера, ни от продюсера. Сиди и жди. Вечная актерская участь.
Случайно повстречался с Аллой Пугачевой, которая приехала в Рим с концертом на празднование коммунистической газеты L'Unita. Первый вопрос: «Черный хлеб есть?» Хлеб у Аллы Борисовны нашелся. И она щедро им поделилась. Но он не смог утолить голод, поселившийся в душе Янковского. Ему было так невыносимо плохо, так хотелось домой, что он уже готов был сдавать свой аэрофлотовский билет, купить новый за свои деньги и лететь в Москву. Буквально в этот самый день раздался звонок от Тарковского. Завтра первый съемочный день. Как? Без репетиций? «А зачем? — с усмешкой в голосе поинтересовался Тарковский. — Я знаю, что ты уже готов».
Сегодня, по прошествии сорока с лишним лет, этот фильм смотришь совсем другими глазами. И этот исхудалый человек с почерневшим лицом, бредущий с зажженной свечой по какой-то неведомой пустоши — это и есть образ вечного русского изгнанника, эмигранта, чью участь уже очень скоро разделит сам Тарковский.
🖤 Читать текст
@snobru
Съемки фильма «Ностальгия» должны были пройти в Италии. Документы в Госкино оформили на удивление быстро. Олег полетел в Рим. Тарковского нет. Какие-то уклончивые разговоры. Когда начнутся репетиции? Непонятно. Он уже обошел все руины, все музеи, осмотрел все достопримечательности, выпил весь кофе на Виа Венето, при этом никаких внятных сигналов ни от режиссера, ни от продюсера. Сиди и жди. Вечная актерская участь.
Случайно повстречался с Аллой Пугачевой, которая приехала в Рим с концертом на празднование коммунистической газеты L'Unita. Первый вопрос: «Черный хлеб есть?» Хлеб у Аллы Борисовны нашелся. И она щедро им поделилась. Но он не смог утолить голод, поселившийся в душе Янковского. Ему было так невыносимо плохо, так хотелось домой, что он уже готов был сдавать свой аэрофлотовский билет, купить новый за свои деньги и лететь в Москву. Буквально в этот самый день раздался звонок от Тарковского. Завтра первый съемочный день. Как? Без репетиций? «А зачем? — с усмешкой в голосе поинтересовался Тарковский. — Я знаю, что ты уже готов».
Сегодня, по прошествии сорока с лишним лет, этот фильм смотришь совсем другими глазами. И этот исхудалый человек с почерневшим лицом, бредущий с зажженной свечой по какой-то неведомой пустоши — это и есть образ вечного русского изгнанника, эмигранта, чью участь уже очень скоро разделит сам Тарковский.
@snobru
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Жаль даже, что Олдос Хаксли умер в 1963 году. Сейчас оказался бы идеальным министром традиционных ценностей в России, судя по этим строчкам из «Контрапункта»:
«Разврат так скучен, так абсолютно и безнадёжно уныл, что только исключительные люди, наделённые недоразвитым интеллектом и гипертрофированным аппетитом, способны активно наслаждаться им или активно верить в его греховность. В большинстве своём развратники развратничают не потому, что им это доставляет удовольствие, а потому, что им уже трудно без этого обойтись. Привычка превращает наслаждение в скучную повседневную потребность».
«Разврат так скучен, так абсолютно и безнадёжно уныл, что только исключительные люди, наделённые недоразвитым интеллектом и гипертрофированным аппетитом, способны активно наслаждаться им или активно верить в его греховность. В большинстве своём развратники развратничают не потому, что им это доставляет удовольствие, а потому, что им уже трудно без этого обойтись. Привычка превращает наслаждение в скучную повседневную потребность».
Всего лишь 65 лет сегодня могло бы исполниться Алексею Балабанову. Лишний раз расплываться в восхищениях и подчеркивать важность его искусства «Гвоздики» не станут, зато по случаю посоветуют любимые фильмы редакции в рамках рубрики #Киновыходногодня. Без банальностей. А предыдущую подборку о том, что смотреть в кино сегодня читайте здесь!
Про уродов и людей, 1998 — Эстетская стилизация под немое кино о феномене изображения. Гениальный актерский дуэт Сухорукова и Маковецкого. Сам Балабанов, говоря об идее создания, вспоминал: «Времени у меня было полно, я гулял по городу и придумывал новый фильм. В эротических музеях рассматривал фотографии начала века. И мне понравилась идея: сделать кино о такой любви».
Счастливые дни, 1991 — Дебютная постановка Алексея Балабанова по мотивам работ Сэмюэла Бэккета. Два главных героя — «Он» в исполнении Виктора Сухорукова и безлюдный сомнамбулический Петербург. Человек без имени, бредущий из ниоткуда в никуда — как метафора всего будущего творчества режиссера.
Морфий, 2008 — Драма по сценарию Сергея Бодрова-младшего, вдохновленному творчеством Михаила Булгакова. Молодой доктор получает назначение в сельскую больницу и становится жертвой зависимости. Главный герой медленно сгорает сообразно со страной в преддверии Революции.
Кочегар, 2010 — Драма о возмездии «маленького человека». Майор в отставке трудится кочегаром в котельной, использующейся также в качестве крематория. Находясь среди корыстных и злых людей, Кочегар и сам встаёт на греховный путь.
Про уродов и людей, 1998 — Эстетская стилизация под немое кино о феномене изображения. Гениальный актерский дуэт Сухорукова и Маковецкого. Сам Балабанов, говоря об идее создания, вспоминал: «Времени у меня было полно, я гулял по городу и придумывал новый фильм. В эротических музеях рассматривал фотографии начала века. И мне понравилась идея: сделать кино о такой любви».
Счастливые дни, 1991 — Дебютная постановка Алексея Балабанова по мотивам работ Сэмюэла Бэккета. Два главных героя — «Он» в исполнении Виктора Сухорукова и безлюдный сомнамбулический Петербург. Человек без имени, бредущий из ниоткуда в никуда — как метафора всего будущего творчества режиссера.
Морфий, 2008 — Драма по сценарию Сергея Бодрова-младшего, вдохновленному творчеством Михаила Булгакова. Молодой доктор получает назначение в сельскую больницу и становится жертвой зависимости. Главный герой медленно сгорает сообразно со страной в преддверии Революции.
Кочегар, 2010 — Драма о возмездии «маленького человека». Майор в отставке трудится кочегаром в котельной, использующейся также в качестве крематория. Находясь среди корыстных и злых людей, Кочегар и сам встаёт на греховный путь.
«Гвоздики» знают куда вы отправитесь после очередной премьеры в «Художественном», или после похода в Пушкинский музей — на пересечении Гоголевского бульвара и Сивцева Вражека открылся самый интригующий ресторанный проект этого сезона, двухэтажный французский «Jacqueline». Обещают принимать заказы по кухне до 5 утра — идеально для этого района, в стиле Moscow never sleeps.
Шестиметровые окна в пол, посадка на 70 человек и собственная парковка. Никаких скучных плетёных стульев и багетов, стиль Франции 60-х годов, легко представить в этих антуражах Сержа Генсбура или Брижит Бардо.
Кухня от молодого и амбициозного Артёма Витвицкого, самые горячие позиции — рататуй, 16-часовая утка-конфи, биф бургиньон и легендарные питивье, закрытые французские пироги из Луары с фуа-гра, говядиной и костным мозгом. Отдельно вынесены достижения средиземноморской кухник, например, качо-э-пепе с трюфелем и ньокки, адаптированные под местный рынок — с рапаном.
Сомелье Яков Трифонов обещает эксклюзивы и специальные поставки, о которых клиентам будут сообщать отдельно, а за коктейльную карту отвечает уже полюбившаяся московской публике Нателла Кохраидзе (экс Fonoteca). В наборе вся классика, но брать стоит 12 авторских коктейлей, во главе с визитной карточкой бара — Kilian. Для его создания деконструировали и воссоздали в бокале аромат Good girl gone bad. Интригующее начало!
Шестиметровые окна в пол, посадка на 70 человек и собственная парковка. Никаких скучных плетёных стульев и багетов, стиль Франции 60-х годов, легко представить в этих антуражах Сержа Генсбура или Брижит Бардо.
Кухня от молодого и амбициозного Артёма Витвицкого, самые горячие позиции — рататуй, 16-часовая утка-конфи, биф бургиньон и легендарные питивье, закрытые французские пироги из Луары с фуа-гра, говядиной и костным мозгом. Отдельно вынесены достижения средиземноморской кухник, например, качо-э-пепе с трюфелем и ньокки, адаптированные под местный рынок — с рапаном.
Сомелье Яков Трифонов обещает эксклюзивы и специальные поставки, о которых клиентам будут сообщать отдельно, а за коктейльную карту отвечает уже полюбившаяся московской публике Нателла Кохраидзе (экс Fonoteca). В наборе вся классика, но брать стоит 12 авторских коктейлей, во главе с визитной карточкой бара — Kilian. Для его создания деконструировали и воссоздали в бокале аромат Good girl gone bad. Интригующее начало!
В Москве началось восстановление уникального кинотеатра «Ударник», в советские годы носившего неофициальный статус главного кинотеатра Союза.
«Ударник» открылся в ноябре 1931 года как первый звуковой кинотеатр, а прекратил свою работу в 2010 году. В 1935 году в нем впервые прошел Московский международный кинофестиваль.
Ожидается, что работы по восстановлению «Ударника» будут завершены до конца 2027 года.
В январе прошлого года сообщалось, что кинотеатр по соседству с ГЭС-2 приобрел Леонид Михельсон, и можно с уверенностью заявлять, что к середине 20-х у миллиардера появится собственный остров Буян в центре города.
«Ударник» открылся в ноябре 1931 года как первый звуковой кинотеатр, а прекратил свою работу в 2010 году. В 1935 году в нем впервые прошел Московский международный кинофестиваль.
Ожидается, что работы по восстановлению «Ударника» будут завершены до конца 2027 года.
В январе прошлого года сообщалось, что кинотеатр по соседству с ГЭС-2 приобрел Леонид Михельсон, и можно с уверенностью заявлять, что к середине 20-х у миллиардера появится собственный остров Буян в центре города.