Что смотреть сейчас в кино? Пару лет назад, признаться, было популярно мнение, согласно которому кинотеатры и зрители окончательно лишатся фестивального и западного кино, но теперь выясняется, что дела обстоят куда лучше, хотя и не идеально. Релизов появляется всё больше и больше, и «Гвоздикам» нравится эта тенденция. В рамках рубрики #Киновыходногодня редакция рассказывает, что стоит посетить на грядущей неделе, как минимум. А предыдущую подборку о лучших работах Отара Иоселиани читайте здесь.
Рецепт любви, Чан Ань Хунг — французская «кулинарная» драма от режиссера вьетнамского происхождения Чан Ань Хунга. Конец XIX века, история любви двух поваров, преобразившая французскую гастрономию. Признание в любви гедонизму и заслуженный приз за лучшую режиссуру на Каннском кинофестивале.
Идеальные дни, Вим Вендерс — классический Вендерс — это история чистильщика туалетов из Токио, слушающего Лу Рида и практикующего фотографию в свободное время. Ода японской эстетике и рутинному, ежедневно повторяющемуся дню, который можно сделать идеальным. И снова Каннский фестиваль — призы экуменического жюри и лучшей мужской роли.
Одна жизнь, Джеймс Хауз — экранизация истории Николаса Уинтона, британского филантропа, который сумел спасти почти 700 детей накануне Второй Мировой войны». Свою тайну он хранил 49 лет. Отличный дуэт Энтони Хопкинса и Хелены Бонем Картер, а в целом — твердая историческая драма.
Выживут только любовники, Джим Джармуш — что касается ретроспектив, то Джармуш — всегда беспроигрышный вариант. Декадентское фэнтези об изящной любви двух вампиров в исполнении Тильды Суинтон и Тома Хиддлстона. Чтобы собрать деньги на создание картины, Джармушу понадобилось 7 лет. Как оказалось, всё не зря.
Рецепт любви, Чан Ань Хунг — французская «кулинарная» драма от режиссера вьетнамского происхождения Чан Ань Хунга. Конец XIX века, история любви двух поваров, преобразившая французскую гастрономию. Признание в любви гедонизму и заслуженный приз за лучшую режиссуру на Каннском кинофестивале.
Идеальные дни, Вим Вендерс — классический Вендерс — это история чистильщика туалетов из Токио, слушающего Лу Рида и практикующего фотографию в свободное время. Ода японской эстетике и рутинному, ежедневно повторяющемуся дню, который можно сделать идеальным. И снова Каннский фестиваль — призы экуменического жюри и лучшей мужской роли.
Одна жизнь, Джеймс Хауз — экранизация истории Николаса Уинтона, британского филантропа, который сумел спасти почти 700 детей накануне Второй Мировой войны». Свою тайну он хранил 49 лет. Отличный дуэт Энтони Хопкинса и Хелены Бонем Картер, а в целом — твердая историческая драма.
Выживут только любовники, Джим Джармуш — что касается ретроспектив, то Джармуш — всегда беспроигрышный вариант. Декадентское фэнтези об изящной любви двух вампиров в исполнении Тильды Суинтон и Тома Хиддлстона. Чтобы собрать деньги на создание картины, Джармушу понадобилось 7 лет. Как оказалось, всё не зря.
Никакая другая жизнь не начнется,
А своим чередом продолжится эта,
Не засветится в небе другое солнце,
Здесь и так уже достаточно света,
Здесь и так уже достаточно часто
Наступает день и дает надежду,
Ну чего же ты снова такой несчастный?
Ну чего же ты снова такой как прежде?
Ну чего же ты все обживаешься в жизни?
Все выпрашиваешь для себя призванья,
И сидишь на пиру, будто ты на тризне
И жуешь бутерброды с какой-то дрянью?
Ну чего ты плачешь?
– Да нет, я не плачу
Так слезятся глаза потому, что ветер,
Тот, который я не знаю, что значит,
Выдувает тепло из всего на свете,
Он во мне продувает сквозные раны,
Он лишает меня остатков покоя,
И поэтому я хожу, как пьяный
И не знаю, что мне делать с собою,
Вот поэтому я трусливый, неловкий,
Все пытаюсь к чему-нибудь прислониться
И стою на автобусной остановке
В ожидании троллейбуса номер тридцать,
Посмотри на меня!
– Да вижу, вижу,
Я и так смотрю на тебя постоянно,
Ну куда же ты? Я ведь ближе, ближе,
Там же где твои открытые раны,
Там же где ты так ни в чем не уверен,
Там же где ты так сильно чего-то боишься,
Я стою за каждой закрытой дверью
И все жду, когда ты, наконец, постучишься.
На этот раз, правда не стихи, а текст песни Павла Федосова, которую я очень люблю
А своим чередом продолжится эта,
Не засветится в небе другое солнце,
Здесь и так уже достаточно света,
Здесь и так уже достаточно часто
Наступает день и дает надежду,
Ну чего же ты снова такой несчастный?
Ну чего же ты снова такой как прежде?
Ну чего же ты все обживаешься в жизни?
Все выпрашиваешь для себя призванья,
И сидишь на пиру, будто ты на тризне
И жуешь бутерброды с какой-то дрянью?
Ну чего ты плачешь?
– Да нет, я не плачу
Так слезятся глаза потому, что ветер,
Тот, который я не знаю, что значит,
Выдувает тепло из всего на свете,
Он во мне продувает сквозные раны,
Он лишает меня остатков покоя,
И поэтому я хожу, как пьяный
И не знаю, что мне делать с собою,
Вот поэтому я трусливый, неловкий,
Все пытаюсь к чему-нибудь прислониться
И стою на автобусной остановке
В ожидании троллейбуса номер тридцать,
Посмотри на меня!
– Да вижу, вижу,
Я и так смотрю на тебя постоянно,
Ну куда же ты? Я ведь ближе, ближе,
Там же где твои открытые раны,
Там же где ты так ни в чем не уверен,
Там же где ты так сильно чего-то боишься,
Я стою за каждой закрытой дверью
И все жду, когда ты, наконец, постучишься.
На этот раз, правда не стихи, а текст песни Павла Федосова, которую я очень люблю
Бахчисарайские гвоздики
Photo
Удивительная жизнь писательницы Ирины Одоевцевой в рубрике #лонгриды.
В России, как известно, нужно жить долго. И мало, что подтверждает эту мысль лучше, чем биография Ирины Одоевцевой — миниатюрной рижанки, которой свои стихи посвящали Николай Гумилев, Георгий Иванов и Евгений Евтушенко. А для Георгия Иванова Одоевцева стала главной женщиной в жизни — фигурой, без которой не было бы ни «Петербургских зим», ни «Распада атома», ни поздних — лучших — стихов.
Ираида Густавовна Гейнике (псевдоним Ирина Одоевцева она возьмет чуть позже) познакомилась с ним благодаря Николаю Гумилеву. Поженились они 10 сентября 1921 года. Несерьезное — как полагал Гумилев — увлечение растянулось на 37 лет.
В 1922 году супруги покинули Советскую Россию. Какое-то время прожили в Германии, затем осели в Париже. Там Иванов стал настоящей звездой: фактически он разделил с Владиславом Ходасевичем звание «главного поэта» русской эмиграции. Ситуация резко изменилась с началом Второй мировой. Париж пришлось покинуть, супруги поселились в Биарриц, на вилле у моря, доставшейся Ирине от отца. В 1943 году она была реквизирована немецкой администрацией, в 1944 разрушена во время авианалета. Но главным ударом стало то, что после войны супруги, остававшиеся в немецкой оккупационной зоне, подверглись остракизму со стороны значительной части русской эмиграции. Их обвиняли в коллаборационизме и антисемитизме. Супруги оказались фактически вычеркнуты из эмигрантской литературной жизни. Единственным источником дохода пары были мизерные гонорары за их публикации в издающемся в Нью-Йорке эмигрантском ежеквартальном «Новом журнале», с которым они сотрудничали с 1950 года.
С февраля 1955 года супруги жили в средиземноморском городке Йер, в пансионе для одиноких пожилых людей, не имеющих собственного жилья. Иванов, тогда написавший свои лучшие стихи, страдал от симптомов неизвестной болезни (скорее всего, это была лейкемия). Поэт скончался в 1958 году. После смерти мужа Ирина Одоевцева перебралась под Париж, в Ганьи. Там она написала мемуары «На берегах Невы» (1967) и «На берегах Сены» (1978—1981). В них нет почти ничего ни об Иванове, ни об их семейной жизни, но очень много о ведущих фигурах Серебряного века и парижской эмиграции. Герои её воспоминаний — Николай Гумилев, Осип Мандельштам, Андрей Белый, Зинаида Гиппиус, Дмитрий Мережковский, Иван Бунин, Ларисса Андерсен и многие другие.
В 1978 году, в 83 года, Одоевцева внезапно вышла замуж во второй раз — за Якова Горбова, белогвардейца-эмигранта, ставшего французским писателем. Горбов был давним поклонником Одоевцевой, с ее стороны брак стал жестом заботы и жалости: тогда он был уже больным стариком. Она скрасит его последние три года.
В 1987 году Ирина, прикованная к инвалидному креслу после перелома бедра и неудачной операции, после общения с литературоведом Анной Колоницкой, приняла решение вернуться в СССР, тогда уже стремительно менявшийся. На волне перестроечного интереса к Серебряному веку ее приняли максимально тепло: переиздали мемуары 200 тыс. тиражом, показывали по телевидению, выделили в Ленинграде квартиру, даже приняли в Союз писателей. Ирина была счастлива. Скончалась поэтесса 14 октября 1990 года. Похоронена на Волковском кладбище в Санкт-Петербурге.
P.S. За несколько недель до смерти Одоевцеву спросили, в какой последовательности Гумилев жил с своими женщинами. Она, уже почти слепая, засмеялась и, грассируя, ответила: «Одновременно!»
В России, как известно, нужно жить долго. И мало, что подтверждает эту мысль лучше, чем биография Ирины Одоевцевой — миниатюрной рижанки, которой свои стихи посвящали Николай Гумилев, Георгий Иванов и Евгений Евтушенко. А для Георгия Иванова Одоевцева стала главной женщиной в жизни — фигурой, без которой не было бы ни «Петербургских зим», ни «Распада атома», ни поздних — лучших — стихов.
Ираида Густавовна Гейнике (псевдоним Ирина Одоевцева она возьмет чуть позже) познакомилась с ним благодаря Николаю Гумилеву. Поженились они 10 сентября 1921 года. Несерьезное — как полагал Гумилев — увлечение растянулось на 37 лет.
В 1922 году супруги покинули Советскую Россию. Какое-то время прожили в Германии, затем осели в Париже. Там Иванов стал настоящей звездой: фактически он разделил с Владиславом Ходасевичем звание «главного поэта» русской эмиграции. Ситуация резко изменилась с началом Второй мировой. Париж пришлось покинуть, супруги поселились в Биарриц, на вилле у моря, доставшейся Ирине от отца. В 1943 году она была реквизирована немецкой администрацией, в 1944 разрушена во время авианалета. Но главным ударом стало то, что после войны супруги, остававшиеся в немецкой оккупационной зоне, подверглись остракизму со стороны значительной части русской эмиграции. Их обвиняли в коллаборационизме и антисемитизме. Супруги оказались фактически вычеркнуты из эмигрантской литературной жизни. Единственным источником дохода пары были мизерные гонорары за их публикации в издающемся в Нью-Йорке эмигрантском ежеквартальном «Новом журнале», с которым они сотрудничали с 1950 года.
С февраля 1955 года супруги жили в средиземноморском городке Йер, в пансионе для одиноких пожилых людей, не имеющих собственного жилья. Иванов, тогда написавший свои лучшие стихи, страдал от симптомов неизвестной болезни (скорее всего, это была лейкемия). Поэт скончался в 1958 году. После смерти мужа Ирина Одоевцева перебралась под Париж, в Ганьи. Там она написала мемуары «На берегах Невы» (1967) и «На берегах Сены» (1978—1981). В них нет почти ничего ни об Иванове, ни об их семейной жизни, но очень много о ведущих фигурах Серебряного века и парижской эмиграции. Герои её воспоминаний — Николай Гумилев, Осип Мандельштам, Андрей Белый, Зинаида Гиппиус, Дмитрий Мережковский, Иван Бунин, Ларисса Андерсен и многие другие.
В 1978 году, в 83 года, Одоевцева внезапно вышла замуж во второй раз — за Якова Горбова, белогвардейца-эмигранта, ставшего французским писателем. Горбов был давним поклонником Одоевцевой, с ее стороны брак стал жестом заботы и жалости: тогда он был уже больным стариком. Она скрасит его последние три года.
В 1987 году Ирина, прикованная к инвалидному креслу после перелома бедра и неудачной операции, после общения с литературоведом Анной Колоницкой, приняла решение вернуться в СССР, тогда уже стремительно менявшийся. На волне перестроечного интереса к Серебряному веку ее приняли максимально тепло: переиздали мемуары 200 тыс. тиражом, показывали по телевидению, выделили в Ленинграде квартиру, даже приняли в Союз писателей. Ирина была счастлива. Скончалась поэтесса 14 октября 1990 года. Похоронена на Волковском кладбище в Санкт-Петербурге.
P.S. За несколько недель до смерти Одоевцеву спросили, в какой последовательности Гумилев жил с своими женщинами. Она, уже почти слепая, засмеялась и, грассируя, ответила: «Одновременно!»
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Летов — о соотношении жизни и смерти, бессмысленности суицида и собственном метафизическом опыте.
Сегодня — 16 лет, как Егора не стало.
Сегодня — 16 лет, как Егора не стало.
Forwarded from Golden Chihuahua
Впервые сегодня узнал что на фото Ален Делон в фильме "Непокорённый" (1964)
Даниил Анциферов выходит за рамки руководства одноименным брендом и пробует себя в создании костюмов для театральных постановок.
Уже второй раз дизайнер сотрудничает с хореографом Максимом Севагиным, и создает костюмы для балета «Танцы на свадьбе». Показы прошли вчера и сегодня в рамках мероприятия «Виват, Академия!», посвященного 285-летию старейшей в стране, да и в мире, Академии Русского балета им. А. Я. Вагановой, и 50-летнему юбилею ее ректора Николая Максимовича Цискаридзе, который сделал для Академии очень много.
На фото как раз костюмы к балету. «Гвоздики», конечно, не балетные артисты, но к себе в гардероб пару вещей захотели.
Уже второй раз дизайнер сотрудничает с хореографом Максимом Севагиным, и создает костюмы для балета «Танцы на свадьбе». Показы прошли вчера и сегодня в рамках мероприятия «Виват, Академия!», посвященного 285-летию старейшей в стране, да и в мире, Академии Русского балета им. А. Я. Вагановой, и 50-летнему юбилею ее ректора Николая Максимовича Цискаридзе, который сделал для Академии очень много.
На фото как раз костюмы к балету. «Гвоздики», конечно, не балетные артисты, но к себе в гардероб пару вещей захотели.