This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
«Гвоздики» не знают, как вы проводите последние денечки каникул, но на сегодня планы такие…
Бахчисарайские гвоздики
Photo
Художник Иван Разумов и его психоделический реализм в рубрике #Лонгриды
Иван Разумов объявился на российской арт-сцене, вынырнув из сложно устроенных кругов ранних 90-х. Отец — физик-ядерщик, дядя — художник-постановщик «Чародеев» и «Приключений электроника». Его путь начался между пепперштейновской «Медицинской герменевтикой» (позднейшим и, как положено явлениям поздним, весьма вычурным изводом московской концептуальной школы), ещё цветущими мирами Санкт-Петербургской «Новой Академии», а также журналом «Кабинет» — ключевым явлением постсоветской психоаналитической культуры.
Где-то в этой московско-петербуржской промежуточности, описанной Павлом Пепперштейном, как круг «Эстония» Разумов обрёл свой весьма узнаваемый стиль, в котором образы советской и постсоветской массовой культуры совмещаются, терпят сдвиги и трансформируются в сюрреалистическую образность, внезапно обретающую черты очевидной и жесткой социальной критики.
Образность Ивана Разумова подчёркнуто россие- и даже москво-центрична. Раз за разом в его работах возникают башни Кремля и памятник Пушкину, Большой театр и залы Российской государственной библиотеки, стреляющиеся балерины и карнавальные монархи. Впрочем, Москва эта инаковая: в ней выражена альтернативная реальность российской истории, где Александровский сад становится местом для пляжного отдыха, на зимней Красной площади (не вызывая особого внимания публики) валяется голова статуи Свободы, Царь-Пушку заряжают пострелять по Царь-Колоколу разноцветными снарядами на превращённой в парк Соборной площади, а пионеры пытаются разбить робота R2D2.
Впрочем, где-то в его мир сюрреалистической свободы прорывается и реальность чуть ли не в пророческом отражении: светские дамы перевоплощаются в хрестоматийных волжских бурлаков, а целующуюся однополую пару окружают спецподразделения полиции. Сейчас работы Разумова находятся в фонде «Гаража», галерее Vladey (например, в июле его продали за 37500$), а также висят в центре «Помпиду» в Париже.
Иван Разумов объявился на российской арт-сцене, вынырнув из сложно устроенных кругов ранних 90-х. Отец — физик-ядерщик, дядя — художник-постановщик «Чародеев» и «Приключений электроника». Его путь начался между пепперштейновской «Медицинской герменевтикой» (позднейшим и, как положено явлениям поздним, весьма вычурным изводом московской концептуальной школы), ещё цветущими мирами Санкт-Петербургской «Новой Академии», а также журналом «Кабинет» — ключевым явлением постсоветской психоаналитической культуры.
Где-то в этой московско-петербуржской промежуточности, описанной Павлом Пепперштейном, как круг «Эстония» Разумов обрёл свой весьма узнаваемый стиль, в котором образы советской и постсоветской массовой культуры совмещаются, терпят сдвиги и трансформируются в сюрреалистическую образность, внезапно обретающую черты очевидной и жесткой социальной критики.
Образность Ивана Разумова подчёркнуто россие- и даже москво-центрична. Раз за разом в его работах возникают башни Кремля и памятник Пушкину, Большой театр и залы Российской государственной библиотеки, стреляющиеся балерины и карнавальные монархи. Впрочем, Москва эта инаковая: в ней выражена альтернативная реальность российской истории, где Александровский сад становится местом для пляжного отдыха, на зимней Красной площади (не вызывая особого внимания публики) валяется голова статуи Свободы, Царь-Пушку заряжают пострелять по Царь-Колоколу разноцветными снарядами на превращённой в парк Соборной площади, а пионеры пытаются разбить робота R2D2.
Впрочем, где-то в его мир сюрреалистической свободы прорывается и реальность чуть ли не в пророческом отражении: светские дамы перевоплощаются в хрестоматийных волжских бурлаков, а целующуюся однополую пару окружают спецподразделения полиции. Сейчас работы Разумова находятся в фонде «Гаража», галерее Vladey (например, в июле его продали за 37500$), а также висят в центре «Помпиду» в Париже.
Еще с песни «Яблоки на снегу» «Гвоздики» поняли, что русская эстрада — это кладезь тайных смыслов. Мертвечина, хтонь и всяческие контексты разговаривают с человеком посредством веселых напевов. Конечно же, Дискотека авария не могла остаться вне этой истории:
Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Звезда светила ярко с небосвода.
Холодный ветер снег в сугроб сгребал.
Шуршал песок. Костер трещал у входа.
Дым шел свечой. Огонь вился крючком.
И тени становились то короче,
то вдруг длинней. Никто не знал кругом,
что жизни счет начнется с этой ночи.
Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Крутые своды ясли окружали.
Кружился снег. Клубился белый пар.
Лежал младенец, и дары лежали.
Иосиф Бродский
Звезда светила ярко с небосвода.
Холодный ветер снег в сугроб сгребал.
Шуршал песок. Костер трещал у входа.
Дым шел свечой. Огонь вился крючком.
И тени становились то короче,
то вдруг длинней. Никто не знал кругом,
что жизни счет начнется с этой ночи.
Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Крутые своды ясли окружали.
Кружился снег. Клубился белый пар.
Лежал младенец, и дары лежали.
Иосиф Бродский
Многострадальный Нотр-Дам опять терпит покушение на свою аутентичность. Нехватило им стеклянной крыши, теперь Макрон решил вынуть окна часовни, спроектированные Эженом Виолле-ле-Дюком, и заменить их витражами современных художников. Вопрос: зачем, если оригинальные окна не пострадали? А потому что президент решил, что их лучше перенести в новый музей, посвященный процессу реставрации Нотр-Дама. Через два дня более 125 000 разгневанных французов написали петицию против замены окон.
Понятно, что «жизнь невозможно повернуть назад», но если уж часовня сохранилась — оставьте уже её в покое. Разграбить последние аутентичные крохи собора, чтобы поместить его куски в музей реставрации — парадоксально извращенная логика.
Понятно, что «жизнь невозможно повернуть назад», но если уж часовня сохранилась — оставьте уже её в покое. Разграбить последние аутентичные крохи собора, чтобы поместить его куски в музей реставрации — парадоксально извращенная логика.
ARTnews
Proposal to Replace Notre-Dame Cathedral Windows with Contemporary Art Incites Outrage
More than 125,000 people have signed a petition against plans to replace the chapel windows in Notre-Dame Cathedral with stained-glass artworks.
Forwarded from ОНА РАЗВАЛИЛАСЬ
Эльдар Рязанов, Дима Маликов, Алла Пугачева, Виктор Салтыков и Михаил Шуфутинский
Голубой огонек - 1981
Голубой огонек - 1981