Оказывается, Картозия — КОМПОЗИТОР в английской Википедии…
Страшно представить, что ещё можно узнать про Николая. Может быть, он изобрёл вакцину от коронавируса? Может быть, он положил конец Холодной войне? Может быть, он — БЭНКСИ?

Заказываешь семейное древо

Фото бабуси в архиве : 😘

Друг «Гвоздик», шеф-редактор журнала «Москвичка», соратник Лимонова и преподаватель МГУ Андрей Васильевич Карагодин в рубрике #мнения по случаю новой выставки в Зотове:

Не могу сказать, что от выставки про Пресню в «Зотове» я ожидал чего-то грандиозного. Но что это будет так плохо — честно говоря, не ожидал.

Для справки: меня зовут Андрей Карагодин, я доктор исторических наук, мне 48, и я безвыездно живу на Пресне, в Нововаганьковском переулке с 1981 года. Со мной выставку посетил мой товарищ и ровесник, первый вице-президент Союза московских архитекторов Алексей Комов. Он живет на Пресне, на Большом Девятинском, с рождения. «Хоть ты лопни, хоть ты тресни — мы ребята с Красной Пресни», как говорили у нас на районе в 80-х. В хлебозавод Зотова я ходил за булкой с изюмом за 23 копейки. Через дорогу жил мой одноклассник Влад, сын великого советского боксера Лемешева.

Что для нас Пресня? Это один из семи московских холмов — вернее, целых три, три горы — Трехгорка. Живописное место над излучиной Москвы-реки, где палисадники жирных дворянских и купеческих усадеб резко переходят в кварталы рабочих окраин, а гранитная набережная обрывается пустырями Шелепихи. Это хаммеровский ЦМТ — эпицентр валютной, фарцовой, блатной Москвы — рядом с гудящей по утрам Трехгоркой и Мантулинским сахарным заводом. Это образцовый эстонский соцмодернизм небоскреба 2-й поликлиники напротив церкви Иоанна Предтечи начала 18 века с росписями Васнецова, которая не закрывалась при красных. Это стадион, где начинал тренировать Романцев, и парк у реки, где можно было попасть на гоп-стоп, если не знаешь фамилий главных забияк из 95-й школы.

От такой лихой драматургии элитного и пролетарского, высокого и хулиганского Пресня всегда искрила, дымилась баррикадами восстаний — и в 1905-м, и в 1991-м, и в 1993-м, а также ярким искусством. Высоцкий вслед за Маяковским слагал стихи про трамвай на Пресне и выезжал на нее на своем мерседесе. В одном доме с Высоцким на Малой Грузинской жили Говорухин и Михалков. Напротив — культовый Музей кино в Киноцентре, ниже к реке — озвученная Ульяновым Диорама в музее «Красная Пресня», обсерватория Штернберга, клубы «Пилот» и «Сохо» — центр тусовки 90-х. Богемные ЦДЛ и Дом кино — это тоже, между прочим, Пресня. Как и шашлычные «Казбек» и «Домбай», как и Тишинка — мекка московских модников.

Что из этого есть на выставке? Ни-че-го. Есть несколько неплохих работ Немухина и Зверева. Причем здесь Пресня — видимо, из-за коннотации с залом Профкома графики?! Спорно. Есть раздел про Зоологический музей — институцию симпатичную, но для понимания Пресни абсолютно вторичную. Есть архивные фото входа в Зоопарк — но среди них нет самого культового, с рельефом лося и белого медведя работы анималиста Ладыгина. Есть чертежи универмага Весниных, но нет ни куда более важного дома Наркомфина Гинзбурга, ни Планетария Барща. Есть куча других неважных, нехарактерных, второстепенных деталей. Видно, что люди, которые все это собирали, не жили на Пресне, не знают и не врубаются в нее.

Видно и другое, куда более вопиющее. Существуют два способа восхождения к сути — от общего к частному и от частного к общему. На выставке реализован альтернативный — от частного к частному. Без композиции и драматургии. Это называется «самодеятельность». К сожалению, так у нас сейчас почти во всех областях. «Какая-то куча всего, ничего не понятно» — сказала стоявшая рядом двадцатилетняя девушка своему парню.

Отдельный разговор — об архитектуре стендов. Это лабиринт полукружий, закоулков, призванный создать аллюзию старого города, в котором заблудился Никулин в «Бриллиантовой руке». Так устроены Иерусалим, старый Баку, караимские кварталы Евпатории, на худой конец — наш Китай-город. Но это вообще не Пресня, с ее простором, холмами, крышами, откуда видны одновременно все сталинские высотки, включая посохинскую на Восстания.

Короче, мы с архитектором Комовым, два не последних человека в московской культуре и коренных пресненца, ставим три с минусом. И советуем устроителям: в следующий раз обращайтесь к профессионалам. Вы будете удивлены, но такие есть.

У меня, кстати, есть стыдное воспоминание про песню «Лошадка». Лет 20 назад я сидел дома и слушал радио, где поставили новую песню Найка Борзова. Я раньше уже мельком слышал ее, но не понял, о чем именно автор пел — какая-то лошадка там у него, вроде детская дурацкая песня без смысла. Текст зажеваный какой-то.

Но тут я услышал. По настоящему, федеральному, живому радио, Найк Борзов спел: «Я везу кокаин». Я не поверил своим ушам. Дождался следующего припева. Опять! «Я везу кокаин» Ну, думаю, вот так песня! Значит в остальных местах ее зацензурили. Надо всем рассказать.

Пришел в школу. И гордо поделился открытием с друзьями. Говорю: «А вы знаете, что Найк Борзов в песне «Лошадка» везет? Не знаете? Кокаин он везет! Сам слышал вчера по радио».

Сказать, что меня обсмеяли — это ничего не сказать. Надо мной ржали по-моему целый день, потому что никто, естественно, не мог в это поверить. Все решили, что я дурачок, который услышал пранк-версию песни, разыгранную радиоведущими. «Ну, Олег, ты даешь, конечно, лол».

Мне было очень обидно.