Один из самых ярких представителей московского акционизма, первый художник-политэмигрант в постсоветской России, рубитель икон и просто хулиган Авдей Тер-Оганьян в рубрике #Лонгриды

На московских вернисажах можно нередко встретить странного человека: высокий и седобородый, с глубоким взглядом он похож то ли на вышедшего из лесов старовера, то ли на библейского пророка.
На самом деле это художник: идеолог демонстративно неряшливого искусства, хитрован и пересмешник Авдей Тер-Оганьян четыре года назад вернулся из двадцатилетнего изгнания и, собрав вокруг себя толпу молодёжи, мгновенно стал одним из самых живописных персонажей нынешней сцены. Кто же он такой?

Авдей Тер-Оганьян изошëл из древней южной Нахичевани-на-Дону (именно так называется армянский район Ростова) на самом пике столичного сквоттерского движения, в том самом 1988-м, в котором художники легендарного Фурманного мгновенно стали богачами (стольж же неожиданно вскоре обеднев). И изойдя из провинции в центр, избрал, кажется, самую прямолинейную и одновременно самую неожиданную стратегию.

Приехав в Москву из Авдей решил... стать провинциалом! В бесконечных, еженедельных выставках появившегося через 3 года сквота на Трëхпрудном он эксплутировал образ самоучки постоянно задающегося вопросом о том, «что же такое искусство?». Трëхпруженцы во главе с Авдеем вспоминали дюшановский писсуар, в качестве перформанса раздавали милостыню, пили водку до беспамятства и продавали всë подряд, воспроизводя акции футуристов. Наперекор нарождающемуся капитализму художники отказались делать ставку на объекты, которые можно продать.

Их задачей стало создание не только максимально эфемерного, но и очень плохого искусства. Искусства, которое никто и никогда не сможет и не захочет купить. Стратегия не нова — американцы играли (и проиграли) в этой игре десятилетиями раньше. Но ведь кому как не провинциалу пытаться повторить знаменитые творческие стратегии прошлого.

Так что, отыграв роль провинциального художника — наш мелодичный слуга Бога (именно такими двумя способами можно перевести редкое библейское имя героя) стал провинциальным гуру! Ну и стал учить окружающих плохим и устаревшим авангардным жестам. Тут-то и вошëл он в историю. Ироничное воспроизводство практик настоящих «юных безбожников» 1920-х, рубку картонных икон с ближайшего развала общество восприняло вполне всерьëз. Игровое повторение истории в стране, где влияние церкви стремительно росло — из критического разговора о прошлом акция обратилась в истерику о кощунстве в настоящем. Божий слуга бежал из страны на целых два десятилетия: на сытных, но тусклых чешских пажитях игрался в парадоксы российского законодательства, встраивал русский мат в историю модернистского искусства, да и просто развлекался как мог.

Пока не вернулся в Россию, внезапно объявив себя сталинистом и сторонником соцреализма. Впрочем, и это оказалось очередной уловкой старой (и длиннобородой) акционистской лисы. Вернувшись, он заставил собравшуюся вокруг него молодëжь рисовать бесконечные кружочки, делать самые плохие выставки. Ну а сам одновременно взбесил власть и либералов выставкой «Против Навального»: оппозиционеры запретили еë за первое слово, а полиция — за второе. В общем, ветераны авангарда душой не стареют и взламывают сущности эпох будто лущат семечки.

Многие хотели бы начать зарабатывать в телеграме, но не знают с чего начать. Вести канал можно разными способами, но далеко не всегда это приводит к финансовому результату. А ведь в телеграме зарабатывают, тысячи, сотни тысяч, миллионы и даже десятки миллионов.

Чтобы развивать свой канал нужны советы опытных экспертов, например, Алёны Бердовой, которая сама вырастила несколько своих каналов. Недавно она запустила свой авторский курс. Позволить его себе может каждый, так что если вы давно задумывались о развитии в телеграме — это лучшее вложение в своё будущее на самой популярной площадке.

ВПЕРВЫЕ:

Как русский продюсер Николай Картозия стал итальянским композитором Nico Cartosio, записал свой дебютный симфонический альбом с дирижером Ганса Циммера, дважды попал в Top-20 Billboard и стал академиком GRAMMY.

Я хранил молчание 5 лет. Потому что считал это своим личным делом. Подробно эту тему я обсуждал только в англоязычных интервью. В комментариях вижу много вопросов по музыкальному продюсированию. Поэтому решил рассказать вам свой кейс.

Во вторник, среду и четверг в 10:00 выйдут три короткие статьи о самом головокружительном в моей жизни продюсировании. Готовьте вопросы по музыкальной теме, буду отвечать.

Оказывается, Картозия — КОМПОЗИТОР в английской Википедии…
Страшно представить, что ещё можно узнать про Николая. Может быть, он изобрёл вакцину от коронавируса? Может быть, он положил конец Холодной войне? Может быть, он — БЭНКСИ?

Заказываешь семейное древо

Фото бабуси в архиве : 😘

Друг «Гвоздик», шеф-редактор журнала «Москвичка», соратник Лимонова и преподаватель МГУ Андрей Васильевич Карагодин в рубрике #мнения по случаю новой выставки в Зотове:

Не могу сказать, что от выставки про Пресню в «Зотове» я ожидал чего-то грандиозного. Но что это будет так плохо — честно говоря, не ожидал.

Для справки: меня зовут Андрей Карагодин, я доктор исторических наук, мне 48, и я безвыездно живу на Пресне, в Нововаганьковском переулке с 1981 года. Со мной выставку посетил мой товарищ и ровесник, первый вице-президент Союза московских архитекторов Алексей Комов. Он живет на Пресне, на Большом Девятинском, с рождения. «Хоть ты лопни, хоть ты тресни — мы ребята с Красной Пресни», как говорили у нас на районе в 80-х. В хлебозавод Зотова я ходил за булкой с изюмом за 23 копейки. Через дорогу жил мой одноклассник Влад, сын великого советского боксера Лемешева.

Что для нас Пресня? Это один из семи московских холмов — вернее, целых три, три горы — Трехгорка. Живописное место над излучиной Москвы-реки, где палисадники жирных дворянских и купеческих усадеб резко переходят в кварталы рабочих окраин, а гранитная набережная обрывается пустырями Шелепихи. Это хаммеровский ЦМТ — эпицентр валютной, фарцовой, блатной Москвы — рядом с гудящей по утрам Трехгоркой и Мантулинским сахарным заводом. Это образцовый эстонский соцмодернизм небоскреба 2-й поликлиники напротив церкви Иоанна Предтечи начала 18 века с росписями Васнецова, которая не закрывалась при красных. Это стадион, где начинал тренировать Романцев, и парк у реки, где можно было попасть на гоп-стоп, если не знаешь фамилий главных забияк из 95-й школы.

От такой лихой драматургии элитного и пролетарского, высокого и хулиганского Пресня всегда искрила, дымилась баррикадами восстаний — и в 1905-м, и в 1991-м, и в 1993-м, а также ярким искусством. Высоцкий вслед за Маяковским слагал стихи про трамвай на Пресне и выезжал на нее на своем мерседесе. В одном доме с Высоцким на Малой Грузинской жили Говорухин и Михалков. Напротив — культовый Музей кино в Киноцентре, ниже к реке — озвученная Ульяновым Диорама в музее «Красная Пресня», обсерватория Штернберга, клубы «Пилот» и «Сохо» — центр тусовки 90-х. Богемные ЦДЛ и Дом кино — это тоже, между прочим, Пресня. Как и шашлычные «Казбек» и «Домбай», как и Тишинка — мекка московских модников.

Что из этого есть на выставке? Ни-че-го. Есть несколько неплохих работ Немухина и Зверева. Причем здесь Пресня — видимо, из-за коннотации с залом Профкома графики?! Спорно. Есть раздел про Зоологический музей — институцию симпатичную, но для понимания Пресни абсолютно вторичную. Есть архивные фото входа в Зоопарк — но среди них нет самого культового, с рельефом лося и белого медведя работы анималиста Ладыгина. Есть чертежи универмага Весниных, но нет ни куда более важного дома Наркомфина Гинзбурга, ни Планетария Барща. Есть куча других неважных, нехарактерных, второстепенных деталей. Видно, что люди, которые все это собирали, не жили на Пресне, не знают и не врубаются в нее.

Видно и другое, куда более вопиющее. Существуют два способа восхождения к сути — от общего к частному и от частного к общему. На выставке реализован альтернативный — от частного к частному. Без композиции и драматургии. Это называется «самодеятельность». К сожалению, так у нас сейчас почти во всех областях. «Какая-то куча всего, ничего не понятно» — сказала стоявшая рядом двадцатилетняя девушка своему парню.

Отдельный разговор — об архитектуре стендов. Это лабиринт полукружий, закоулков, призванный создать аллюзию старого города, в котором заблудился Никулин в «Бриллиантовой руке». Так устроены Иерусалим, старый Баку, караимские кварталы Евпатории, на худой конец — наш Китай-город. Но это вообще не Пресня, с ее простором, холмами, крышами, откуда видны одновременно все сталинские высотки, включая посохинскую на Восстания.

Короче, мы с архитектором Комовым, два не последних человека в московской культуре и коренных пресненца, ставим три с минусом. И советуем устроителям: в следующий раз обращайтесь к профессионалам. Вы будете удивлены, но такие есть.