Современное искусство больше не является прерогативой художников с Олимпа — тренд на демократичный подход был явно намечен триеннале «Гаража» «Красивая ночь всех людей», и продолжается проектом VK и Эрарты «Генерируя искусство будущего».
Участниками стали как художники с опытом, так и непрофессиональные творцы, которые тем не менее прошли строгий отбор — из более тысячи работ выбрали 74 финалиста. Это не только визуал, а междисциплинарные проекты — скульптура, фотография, анимация, арт-объекты и инсталляции.
Посмотреть всё это можно с 13 октября в Эрарте. Вместе с открытием стартует программа с открытыми лекциями для художников, следить за расписанием можно в сообществе «Культура ВКонтакте».
Участниками стали как художники с опытом, так и непрофессиональные творцы, которые тем не менее прошли строгий отбор — из более тысячи работ выбрали 74 финалиста. Это не только визуал, а междисциплинарные проекты — скульптура, фотография, анимация, арт-объекты и инсталляции.
Посмотреть всё это можно с 13 октября в Эрарте. Вместе с открытием стартует программа с открытыми лекциями для художников, следить за расписанием можно в сообществе «Культура ВКонтакте».
Настоящий золотой век Голливуда, который так редко оставался таковым за кадром. Сегодня в рубрике #Влюбленные Фрэнк Синатра и Ава Гарднер.
Несмотря на аборт Авы, для которой отказ от карьеры был невозможен, и последующий развод, Гарднер всю жизнь хранила фотографию Синатры на столе, а Фрэнк через много лет оплатил все долги и лечение бывшей жены в Лондоне. Любовь!
А на фотографиях лучшее время обоих. Синатра и Гарднер на взлете — общие интересы, бесконечные рестораны и идеальные костюмы, которые они с такой любовью друг другу поправляют.
Несмотря на аборт Авы, для которой отказ от карьеры был невозможен, и последующий развод, Гарднер всю жизнь хранила фотографию Синатры на столе, а Фрэнк через много лет оплатил все долги и лечение бывшей жены в Лондоне. Любовь!
А на фотографиях лучшее время обоих. Синатра и Гарднер на взлете — общие интересы, бесконечные рестораны и идеальные костюмы, которые они с такой любовью друг другу поправляют.
Forwarded from Продюсер Kartoz
Сегодня с нами поэт Фёдор Терентьев, которого, возможно, и не было никогда на свете. А был он, например, литературной мистификацией как Черубина де Габриак или Козьма Прутков.
Но стихи — не поддельные, это настоящая поэзия.
Оторвись от земли, снег до белых колен
поднимается, нечем дышать,
нечем выкупить розовых глаз гобелен,
обожать тебя и обнажать.
Я чужой человек, на заводе моём
я гляжу на часы и в дыму
возвращаюсь домой в тишины окоём,
я люблю тебя, но не приму.
Как сомнамбула ходит под черной луной,
может быть, так и мне до зари
утонуть в этой горькой любви водяной,
захлебнуться у этой двери.
Я нашептывал имя твоё в темноте,
как ругательство, кровь на губах,
нет, не имя, а только тоска в наготе
и предательства скрежет в зубах.
Уходи, отвернись, ты надежда и боль,
красноярское небо во рту
почернеет, когда ты прошепчешь любовь
и шагнёшь за неё в пустоту.
PS
Об этом поэте я когда-то узнал в канале «Мортиры и
перелески» (это мое ежедневное вдохновение).
В комментариях оставил для вас десять прекрасных стихотворений Федора Терентьева.
Но стихи — не поддельные, это настоящая поэзия.
Оторвись от земли, снег до белых колен
поднимается, нечем дышать,
нечем выкупить розовых глаз гобелен,
обожать тебя и обнажать.
Я чужой человек, на заводе моём
я гляжу на часы и в дыму
возвращаюсь домой в тишины окоём,
я люблю тебя, но не приму.
Как сомнамбула ходит под черной луной,
может быть, так и мне до зари
утонуть в этой горькой любви водяной,
захлебнуться у этой двери.
Я нашептывал имя твоё в темноте,
как ругательство, кровь на губах,
нет, не имя, а только тоска в наготе
и предательства скрежет в зубах.
Уходи, отвернись, ты надежда и боль,
красноярское небо во рту
почернеет, когда ты прошепчешь любовь
и шагнёшь за неё в пустоту.
PS
Об этом поэте я когда-то узнал в канале «Мортиры и
перелески» (это мое ежедневное вдохновение).
В комментариях оставил для вас десять прекрасных стихотворений Федора Терентьева.
Здесь важно понимать: всецело оценить пелевинские экранизации возможно только нашему народу, учитывая здешний культ Виктора Олеговича. В Штатах же таких «Ампиров» снимают десяток в месяц, а местными Пашами Табаковыми целиком заполнены кофейни Лос-Анджелеса. Главное, не рассказывайте зрителям, что в России Оксимирон был типа музыкантом.
Telegram
Литература и жизнь
Внезапно появился новый трейлер экранизации «Ампира V»: оказывается, премьера, которой давно уже как будто никто и не ждал, состоится уже на следующей неделе — в США, на фестивале ScreamFest.
Саму фигуру художника Анатолия Зверева я люблю, наверное, даже больше, чем его картины. Он — человек-стихия, забулдыга, балагур, лихой и нечесаный будто медведь после спячки, творец от Бога в общем. Его даже как-то отчисляли из художественного училища за неопрятный внешний вид. Писал он всем, что попадется под руку. В ход шли пальцы, томатный сок, окурки с пеплом и даже(по воспоминаниям некоторых) моча. Своего «Дон Кихота» он, например, посыпал овсянкой. Мог сделать картину буквально за пять минут. А еще часто, когда творил, параллельно декламировал стихи.
Он делал такие поступки, которые советскому человеку могли присниться лишь в страшном сне. Так, он мог встать в центре вагона метро и громко, в голос сказать: «А теперь выбирайте: или Ленин, или я!». Ну как такого человека не любить?)
Нашла вот воспоминания фотографа Сергея Борисова. Он очень четко рисует портрет художника:
«Зверев сегодня мог бы быть очень интересен, но наш разговор с ним вышел довольно скомканным. Я пришел к Толе с бутылкой водки и гранатовым соком. Пока настраивал аппаратуру, он смешал сок с водкой в какой-то странной пропорции, так что у него получился напиток фиолетового цвета. И он хлобыстнул стакан этой фиолетовой жидкости со словами: «Эх, денатуратик, как же я любил одно время денатурат…». Понятно, что речь героя после этого была не очень стройной, зато он блестяще играл роль алкоголика-клошара.
Позже, когда я помогал журналистам с французского телевидения готовить сюжет про Толю, выяснилось, что живет Зверев в Свиблово, в однокомнатной квартире, а не в подвале и не под мостом, как я думал. От одного вида его жилья французы пришли в неописуемый восторг. Кухня в его квартире была заставлена пустыми бутылками так плотно, что только по узкой «тропинке» можно было пробраться к газовой плите. На столе стояли шашки из пробок: за белых были пробки золотистого оттенка, за черных — стального. Тут же, в комнате, Толя на камеру набросал резкими экспрессивными штрихами мой портрет карандашом. Он был блестящий акционист, а не рассказчик».
Он делал такие поступки, которые советскому человеку могли присниться лишь в страшном сне. Так, он мог встать в центре вагона метро и громко, в голос сказать: «А теперь выбирайте: или Ленин, или я!». Ну как такого человека не любить?)
Нашла вот воспоминания фотографа Сергея Борисова. Он очень четко рисует портрет художника:
«Зверев сегодня мог бы быть очень интересен, но наш разговор с ним вышел довольно скомканным. Я пришел к Толе с бутылкой водки и гранатовым соком. Пока настраивал аппаратуру, он смешал сок с водкой в какой-то странной пропорции, так что у него получился напиток фиолетового цвета. И он хлобыстнул стакан этой фиолетовой жидкости со словами: «Эх, денатуратик, как же я любил одно время денатурат…». Понятно, что речь героя после этого была не очень стройной, зато он блестяще играл роль алкоголика-клошара.
Позже, когда я помогал журналистам с французского телевидения готовить сюжет про Толю, выяснилось, что живет Зверев в Свиблово, в однокомнатной квартире, а не в подвале и не под мостом, как я думал. От одного вида его жилья французы пришли в неописуемый восторг. Кухня в его квартире была заставлена пустыми бутылками так плотно, что только по узкой «тропинке» можно было пробраться к газовой плите. На столе стояли шашки из пробок: за белых были пробки золотистого оттенка, за черных — стального. Тут же, в комнате, Толя на камеру набросал резкими экспрессивными штрихами мой портрет карандашом. Он был блестящий акционист, а не рассказчик».