В субботу редакция вместе с друзьями наконец добралась до Фестиваля исторических садов в Царицыно (проводят его там ежегодно). Так как если есть возможность посмотреть на гармоничные топиарные композиции, то надо идти и смотреть. И никогда не поздно получить дополнительные ботанические знания: о внешнем виде мшанки и мордовника, цветении пузыреплодника и плодах его или состоянии молочая тучного, названого так тогда, когда ещё можно было оскорблять растения. Плантомания — это не болезнь, а источник радости. Особенно, когда кто-то другой для тебя всё это сажает, пропалывает и поливает.

Но вообще-то, Царицыно — это не просто парк и выставочное пространство, а целый феномен московской городской культуры. Причём с очень неординарным социологическим срезом. Тут как-то уживаются помянутые плантоманы, моржи, брикофилы (эти изучают кирпичи), бёрдвочеры, минимум два сообщества бегунов, неоязычники и добрые христиане, шахматисты, волейболисты, мастера-керамисты, свадебные процессии и праздные обыватели. Всё это — в окружении ландшафтных садов, белок, тучных по осени лисиц и оранжерей с бешеными огурцами и фикусом тупым (да, растениям за эти пару сотен лет сильно досталось). Это — настоящий центр силы.

Можно, конечно, ходить туда как в музей, забрендированный образом Екатерины II, но это как-то близоруко. Местное пространство не законсервировано не образом царицы. Зато освоено разными сообществами и их низовыми практиками. Парк Горького или ГЭС-2? Не хочу никого обидеть, но именно Царицыно — это живой музей городских сообществ. С точки зрения урбаниста, это практически точная иллюстрация к Ричарду Сеннету, который за хаотичное столкновение разных сообществ агитировал. Бесконфликтное общественное пространство в Москве.

А всего-то и надо было, что поместить его в лес.

«Гвоздики» очень любят «заглядывать» в интерьеры домов любимых деятелей искусства. Взять хотя бы виллу La Colombaia на острове Искья, летнюю резиденцию Висконти, или Santo Sospir, принадлежавшую Жану Кокто.

Иными словами, дом, в котором вы живете, может являться полноценным произведением искусствам. А стройка — настоящим творческим процессом. Даже строительный баннер — в некотором смысле, уличный арт-объект.

Например, Дом Logos от девелопера Sense. Это не просто строящийся проект, а городская арт-инсталляция. Минималистический визуал, помноженный на архитектурные смыслы — и на выходе мы имеем идеальную недвижимость для современного города.

Если озаботились приобретением — обратите внимание!

Вчера Эрику Булатову исполнилось 90 лет. Эрик Владимирович считает себя прежде всего русским художником, хотя давно живëт по всему миру.
Работы концептуалиста находятся в Центре Помпиду, Лувре и MoMA, но крупнейшие музеи России его юбилей проигнорировали. Выставки планируются лишь в MAMM Ольги Свибловой и в Нижегородском художественном музее под кураторством Марины Лошак.

А вот как Эрик Булатов объясняет идею картины «Слава КПСС» (вы её все видели). Пожалуй, самой знаменитой из своих ранних работ.
«Единственным смыслом этой работы был пространственный характер двух элементов – неба и букв. С одной стороны, красные агрессивные буквы, формально они написаны по небу. Но дело было в том, что я старался всячески показать, что буквы не приклеены, не привязаны к небу, а между ними большое расстояние. То есть они отдельно существуют друг от друга. Это не увидеть нельзя.
Облака идут, а буквы неподвижно стоят, они владеют всем этим миром, они прямо на нас набрасываются. Но по ту сторону, за спиной у них — небо, там другое пространство. И они не пускают нас туда, они закрывают от нас это небо».

Кстати, в отличие многих своих ровесников Эрик и не думает ограничиваться российским контекстом. К примеру его недавний (уже из 2010-х) проект НАСРАТЬ посвящëн не отнюдь не вечным рефлексиям русской повседневности, но критике глобальной машины масс-медиа. Про эту машину Булатов говорит так: «Она стремится сделать из человека стандартное существо, которое не мыслит, не чувствует, а только подчиняется командам».
«Гвоздикам» такой подход представляется по крайней мере живым.