Из четырех выставленных в шорт-листе проектов «москвичи выбрали» попросту самый попсовый. Ведь на «Брат Иван» были переразвешаны произведения из школьной программы, а с экспонатами «Мира как беспредметности», «Настройки-3» или «Дягилев.Генеральная репетиция» ещë надо разбираться.

Ну а публика, которая заинтересована в опросах на mos. ru ни в чëм разбираться, конечно же, не будет.

У Уильяма Сомерсета Моэма была крайне насыщенная жизнь. Про неё в рубрике #Лонгриды

Хочется вспомнить его не в контексте написанных им произведений (про них все вдоль и поперек понятно), а в связи с его бисексуальностью. Вернее, гомосексуальностью: отношения с мужчинами занимали в жизни Моэма куда большее место, чем отношения с женщинами. В старости он признается: «Моя самая большая ошибка заключалась в том, что я воображал себя на три четверти нормальным и только на четверть гомосексуалом, тогда как в действительности всё было наоборот».
В некотором смысле острота гомосексуальных отношений была обусловлена риском. С одной стороны, в то время гомосексуальные практики были довольно распространены в высшей элите европейских империй (в сношениях с мужчинами подозревали даже Виктора Альберта, внука королевы Виктории и возможного наследника трона Британии). С другой, гомосексуализм считался официально уголовно наказуемым преступлением (так, в 1895 году за организацию «центра развращения молодых людей» был осужден Оскар Уайльд).
Моэму удалось избежать проблем с законом, хотя он буквально ходил по краю: писатель пытался судиться за право усыновить своего любовника и секретаря, чтобы сделать его наследником.

Но, интереснее то, что жизнь Сомерсета Моэма причудливым образом оказалась связана с Россией. Причем отношения писателя с ней в каком-то смысле стали проекцией его отношений с одной русской женщиной. Звали её Александра Кропоткина, она была дочерью того самого анархиста Петра Алексеевича Кропоткин. С Моэмом она (будучи замужем) познакомилась в 1912 году. Их отношения описаны писателем, в частности, в рассказе «Белье мистера Харрингтона». «У Анастасии Александровны /героини рассказа/ были прекрасные глаза и хорошая, хотя по нынешним временам и несколько пышноватая фигура, высокие скулы, курносый нос (такой, такой — татарский!), широкий рот , полный крупных квадратных зубов, и бледная кожа. Одевалась она ярко. В ее темных меланхоличных глазах Эшенден видел необъятные русские степи, и Кремль в перезвоне колоколов».

Роман был ярким, но коротким. Перспектива долгих отношений с женщинами всегда пугала Моэма, брак для него ассоциировался не со счастьем, а с тоской и обязательствами. Яйца всмятку каждое утро из «Белья мистера Харрингтона» — выраженный образ этой пугающей рутины. Расставание сильно ранило Александру. В одном из писем она писала: «…Судьба моя злосчастная. Там, где я предлагаю свою любовь, она не нужна… Должно быть, я урод…». Девушка осталась с мужем и ушла в развитие журналистской карьеры.

Но в августе 1917 года судьба снова сводит Кропоткину с Моэмом — в революционном Петрограде, куда она вернулась со своим отцом. В столицу первой российской республики писателя отправили с секретной миссией: завербованный разведслужбой МИ-5, он должен был уговорить Керенского, главу Временного правительства, не выводить Россию из войны. Моэм, до того ничего не знавший о России, обратился к Александре за помощью. Она представила его Керенскому.

Впрочем, секретная миссия писателя изначально была обречена на провал: Моэм банально не располагал какими-либо ресурсами, а потому мог давать Керенскому, находившемуся в критической ситуации, лишь обещания. 31 октября 1917 года Керенский вручил Моэму секретную записку для премьер-министра Великобритании Ллойда-Джорджа. Председатель Временного правительства умолял отправить оружие и амуницию, в которых отчаянно нуждалась армия. Всё это, по его словам, было необходимо, чтобы продолжить войну с Германией и отразить атаку большевиков, которая ожидалась со дня на день. Моэм доставил послание в Лондон, но Ллойд-Джордж ответил коротко: «Я не могу этого сделать». Вскоре Временное правительство пало, а Керенский бежал за границу.

Александра Кропоткина оставалась в советской России до смерти отца в 1921 году. С начала 30-х жила в США. Там же часто бывал и Моэм — писал сценарии для Голливуда. Но общения они уже не поддерживали. Умерла Александра Кропоткина в Нью-Йорке в 1966 году. Моэма она пережила всего на один год.

Гонзо-трип Михаила Круга с братьями Жемчужными по Америке в 1999 году. Тверской шансон в гостях у демократии. «Страх и ненависть» в целом покуривают в стороне. Набрал бы Джонни Депп вес ради такой роли?

Знаете ли вы что такое тепловой аэростат? Это официальное название воздушного шара, немногим счастливчикам удалось на таком покататься. В Нижнем Новгороде на днях прошёл фестиваль воздухоплавания «Приволжская фиеста» — он проходит тут с 2017 года, а его история начинается аж с конца 90-х. Первая «фиеста» была в Семенове, а с 2019 года воздушные шары ежегодно пролетают над небом Нижнего Новгорода.

Благодаря энтузиазму участников событие масштабировалось до всероссийского и в этом году на фестиваль уже приезжали из 13 регионов, а также из Беларуси и ближнего зарубежья. А ещё в небо поднялись воздушные шары от VK, компания решила поздравить своих пользователей с Днем флага. Как-нибудь обязательно посетите, это фантастически красиво.

В целом, странно, что заявлению Триера кто-то удивился. Он — с давних времён адепт взглядов о пресловутой многополярности. В общем, ничего нового. Ларс — наш! Прямо как Крым.